После обеда Юстус, сытый и довольный, развалился в своём плетёном кресле:

– Кажется, я побил рекорд: двенадцать рыбных палочек и три куска вишнёвого пирога.

Боб тоже едва шевелился:

– Почти как у нас с Питером, – сказал он. – Только мы вдвоём съели столько же, сколько ты один.

Тётя Матильда собирала со стола тарелки:

– Всё, обед окончен. В следующий раз, Юстус, с тебя хватит и десяти рыбных палочек.

– Ну почему же? – Дядя Титус допил остатки холодного чая. – Парень ведь растёт.

– Да, – вздохнула тётя, – только бы не вширь.

Но Юстус слушал вполуха: его внимание привлекло кое-что поинтереснее. Он смотрел на красный пикап дяди Титуса, стоявший неподалёку. В грузовом отсеке под брезентом явно пряталось что-то очень крупное.

– Что ты привёз? – спросил он с любопытством.

Тётя Матильда тоже насторожилась:

– Вот-вот, Титус, я о том же хотела спросить. Во дворе становится всё теснее, – продолжила она с упрёком, – а ты тащишь и тащишь новое барахло! Скоро тут яблоку негде будет упасть. Хорошо, что сегодня наконец откроется наша барахолка.

Титус вытер рот салфеткой и довольно улыбнулся:

– А я как раз был на аукционе – в одном киносъёмочном павильоне. И скажу вам, сорвал там настоящий куш. Пойдёмте, сами увидите.

– Даже смотреть не хочу, – вздохнула тётя Матильда. – В прошлый раз ты из Голливуда притащил голову гориллы размером с обеденный стол!

– И правильно сделал! – засмеялся Титус. – Ведь я потом продал ту голову в Дом страха за отличные деньги. Она, между прочим, была декорацией из «Кинг-Конга», – он подмигнул мальчишкам. – Ну что, ребята, пошли, хотя бы вы оцените!

Друзья, заинтригованные, пошли за ним. Дядя Титус ослабил несколько верёвочных петель, ухватился за край брезента и резким движением сдёрнул его. У троицы буквально отвисли челюсти.

Кузов пикапа был доверху набит самыми невероятными вещами – остатками кинореквизита: куски летающей тарелки, вампирский гроб, ржавые прожекторы, фигура пришельца, миниатюрная подводная лодка, несколько ведьминских мётел и целая груда деревянных и алюминиевых ящиков.

– Ну как, впечатляет? – самодовольно сказал дядя Титус. – Студия обанкротилась, и всё, что можно было продать, ушло с молотка. Жалко, конечно, но сейчас почти всё кино делают с помощью компьютера, а не снимают на камеру.

Питер приоткрыл один из алюминиевых ящиков.

– Здесь, похоже, техника для съёмок – лампы, штативы, микрофоны… А вот это, с пропеллером – наверное, ветродуй. И смотрите, он работает от аккумулятора, без проводов.

Питер разбирался в этом, потому что его отец работал в кино и занимался спецэффектами.

Дядя Титус довольно потёр руки.

– Уверен, на нашей барахолке всё это разойдётся вмиг. Как вы смотрите на то, чтобы помочь мне разгрузить машину и разложить товар на столах? Подзаработаете пару долларов благородным трудом.

– Конечно, – сказал Юстус, поднимая большой палец. – Мы в деле! Каникулы ведь только начались, и деньги нам пригодятся.

Следующие два часа они провозились, разгружая пикап и раскладывая товар.

Помимо «голливудских сокровищ» дядя Титус притащил из сарая кучу своего любимого «вторсырья»: старые радиоприёмники, часы с кукушкой, редкие колпаки от колёс, сломанный автомат для продажи жевательной резинки, оленьи рога и несколько ящиков со столовым серебром.

Он гордо поднял над головой серебряную ложку:

– А вот этим самым прибором, ребята, кормили младенца Наполеона!

Юстус выхватил ложку и прищурился:

– Наполеона? А доказательства есть?

– Ах, глупости, – буркнул дядя Титус. – Зачем что-то доказывать? Главное не то, чем вещь была на самом деле, а то, что про неё рассказывают! И точка!