Расчет Гурова оказался верным. Когда он вызвал к себе Елизарову на беседу, то сначала даже удивился виду собеседницы. Крячко не ошибся — это действительно была очень интеллигентная и симпатичная женщина с приятным голосом, внешностью и хорошо поставленной речью. Не суперкрасавица, но очень обаятельная и располагающая к себе. Екатерина смотрела на сыщика не с вызовом, не высокомерно, как ее троюродный брат, а деловито и с некоторой долей любопытства.

— Екатерина Андреевна, вы знаете, зачем я вас позвал? — спросил Лев Иванович.

— Я догадалась, — кивнула Елизарова. — Это касается моего родственника, Саши Синицына.

— Совершенно верно. Как я понял, вас уже вызывал следователь?

— Да. Сашу обвиняют в попытке убийства и организации заказных убийств. Я уверена, что это ошибка. Саша не мог на это пойти. Да, он не святой, но он — человек умный. И понимает, чем такое грозит.

— Вы его знаете всю жизнь?

— Практически. Наши семьи жили в соседних областях, но мы каждый год почти ездили друг к другу в гости.

— А когда Синицын переехал сюда, вы ему помогли?

— Да, чем смогла. Саша — моя родня, как же не помочь?

— Конечно, — согласился Гуров. — А потом Саша устроил вас к себе в фирму бухгалтером, верно?

— Да. Я как раз потеряла работу из-за того, что организация, где я трудилась, обанкротилась.

— А сейчас вы работаете в другом месте?

— Верно.

— А почему же так? Если не секрет, конечно. Вам не понравилось работать с родственником?

— Нет, дело не в этом. Я переехала, да и нашла более, скажем так, интересную работу. Саша, кстати, отнесся к этому с пониманием.

— Значит, он еще и хороший руководитель.

— Очень хороший. Его все сотрудники очень любят.

— Скажите, Екатерина Андреевна, а кроме трудоустройства, Синицын вам как-нибудь еще помогал?

— Разумеется. Но я редко обращалась за помощью. Поводов для этого было немного, да и мы все люди взрослые, можем сами свои проблемы решить.

— А можете рассказать про те случаи, когда ваш родственник помогал вам?

Собеседница пожала плечами:

— Саша помог мне с переездом. Никогда не отказывал, если я спрашивала у него автомобиль — он мне присылал его с водителем. Еще… — Она слегка запнулась. — Еще Саша меня поддержал морально, когда пропал мой муж. Точнее, еще не муж. Мы собирались пожениться.

— Давно пропал?

— Полтора года назад. Тогда даже не предвещало ничего. Игорь утром собрался, сказал, что идет на работу, и ушел. Вечером он не появился, телефон был недоступен. На следующий день — тоже. И все. Больше я Игоря не видела. Он как в воду канул, — на лице женщины появилась грусть.

— И чем вам помог тогда Синицын? — уточнил сыщик.

— Я же говорю, он поддержал меня морально.

— А вы в полицию обращались?

— Нет.

— Почему?

— Видите ли… — Екатерина закусила губу.

— Не стесняйтесь, говорите как есть, — подбодрил ее Лев Иванович.

— Понимаете, у Игоря была судимость.

— За что?

— За мошенничество.

— Он рассказывал, что натворил?

— Да. У нас не было секретов друг от друга. Я знаю, что он обманывал женщин, забирал у них деньги. Но меня он никогда не обманывал, — поспешила заверить Елизарова. — Он ни разу не спрашивал у меня денег, наоборот, даже на меня тратил — цветы дарил, водил на выставки, в кино. — Она улыбнулась. — Даже кольца обручальные собирался купить сам.

— И тем не менее вы в полицию не пошли.

— Саша отговорил меня. Он сказал, что мне не поверят, что я — не его очередная жертва, что его не будут искать, скажут, мол, он просто вас обманул, и тому подобное.

— И вы поверили.

— Да. Я просто тогда была в таком состоянии… Но, когда я звонила по больницам и моргам, мне действительно ничего там не сказали. Саша говорил, что у него есть знакомые в полиции, сказал, что спрашивал у них, но… — Женщина развела руками. — Я даже не знаю, жив ли Игорь. Хочется надеяться, что жив, но не хочется верить, что он обманул меня.

Гуров помолчал. Он не любил сообщать людям о смерти близких им людей. Но, к сожалению, по роду профессии ему приходилось это делать. И порой нередко.

— Екатерина Андреевна, боюсь, у меня для вас плохие новости, — сказал сыщик. — Ваш сожитель, Игорь Чернов, умер. Полтора года назад.

Собеседница вздохнула:

— Это правда?

— Это правда. Простите, что сообщил плохую для вас новость.

— Ничего, — тихо произнесла она. — Лучше уж так, чем мучиться в неведении.

Снова наступила пауза, которую Лев Иванович не решался прервать. Впрочем, Елизарова нарушила тишину сама.

— Где он похоронен? — спросила она.

— Не на кладбище, — ответил Гуров.

— А где? — Она непонимающе уставилась на него.

— Боюсь, это более неприятная часть нашего разговора, чем новость о смерти Чернова.

— Что же может быть более неприятным?

— Понимаете, Екатерина Андреевна, дело в том, что ваш сожитель умер не сам. Его убили.

Глаза женщины округлились.

— Убили?

— Да, убили. И закопали тело в посадках за городом. Так что неудивительно, что его до сих пор не нашли.

— Кто его убил?

— Ваш троюродный брат Александр Синицын.

Екатерина замерла и словно превратилась в статую.

— Этого не может быть, — резко ответила она.

— Может. — Голос сыщика стал жестче. — Чернов не просил денег у вас, но решил получить их с вашего родственника. Он попытался его обмануть. Но Синицын раскусил обман. И убил вашего сожителя. И это вышло не случайно, во время ссоры. Да, Синицын толкнул Чернова, тот упал и ударился головой, потеряв сознание. А ваш брат схватил декоративную статуэтку и добил его, нанес смертельный удар. А потом попросил охранника избавиться от тела, что тот и сделал. Вам, разумеется, он ничего не сказал и отговорил вас заявлять в полицию. И сделал вид, что поможет вам в поисках через свои знакомства в нашем ведомстве.

Собеседница сидела как громом пораженная. Казалось, она утратила дар речи. Теперь уже паузу решил прервать Лев Иванович.

— Екатерина Андреевна…

— Я вам не верю, — хрипло проговорила она.

— Можете убедиться сами. — Гуров открыл лежащую на столе папку и достал записанные накануне показания арестованного охранника. — Это то, что нам рассказал Пальков, охранник Синицына. Думаю, он вам знаком. Я передал вам все с его слов. Все официально задокументировано.

Елизарова взяла листок так, будто это был раскаленный кусок металла. По мере прочтения ее лицо бледнело, и казалось, что ей не хватает воздуха. Прочитав, женщина отбросила листок и уставилась неподвижно, в одну точку.

— Вам налить воды? — спросил Гуров.

Екатерина покачала головой.

— Сволочь… — прошипела она. — За что? Игорь…

Ее руки мелко задрожали, но она смогла взять себя в руки. Сыщик все же встал и налил ей воды из бутылки. Собеседница сделала пару глотков и судорожно стиснула стакан.

— А я ведь верила Сашке, — негромко сказала она. — Считала его близким человеком, другом. А он вон как…

— Не вы единственная, — пожал плечами Лев Иванович. — Человека, который убивал по приказу Синицына, ваш брат тоже пытался отправить на тот свет, причем не раз. Вот так, получается, ваш родственник ценит дружбу, преданность и кровные узы. У меня есть еще показания Юрия Тришкина, который тоже подтвердил, что именно Синицын приложил руку к гибели вашего сожителя. Если хотите…

— Не хочу. Да, Юра хотя бы честнее оказался, хоть он и убийца, — заметила Елизарова.

— Вы знали, что он делал по приказу вашего брата?

— Знала. Все знала. Но я действительно хотела помочь Сашке. Он ведь тоже мне как-то помог, выручил, когда еще в этой банде был, там, в Твери. Ну, я и решила, что долг платежом красен. Знала бы, чем придется должок отдавать… — Она покачала головой.

— Расскажите мне все, Екатерина Андреевна, — уже более мягко попросил Гуров. — Я считаю, что справедливость все-таки должна восторжествовать.

— Я расскажу, — кивнула Екатерина.

И она действительно рассказала. Теперь мозаика собиралась целиком и полностью. То, о чем говорила собеседница, полностью совпадало с показаниями Юрия. Но сыщик и не сомневался, что так оно и будет. Да, с одной стороны, это было не слишком красиво — играть на чувствах женщины, потерявшей навсегда любимого мужчину. Но с другой — она была немногим лучше, чем сам Синицын. Она знала о преступлениях и молчала, и более того, не считала нужным осуждать за это того, кто их совершил. В этой истории не было жертв, разве что кроме погибших — все оказались виноватыми.

— Неужели все эти люди действительно так мешали вашему брату, что их обязательно нужно было убивать? — задал вопрос Лев Иванович. — Ведь, насколько я знаю, в бизнес-среде обычно все решают деньги. До таких радикальных методов редко доходят, да и бандитские времена, когда такое было в порядке вещей, давно прошли.

— Вы плохо знаете Сашку, — объяснила Елизарова. — Он всю жизнь мнил себя королем, часто вел себя так, будто играл на сцене. Да, он многие вопросы решал за деньги, но, если они не действовали, шел на крайние меры. Тем более его же долго поймать не могли за это, все сходило с рук.

— Из-за связей в полиции?

— И из-за этого в том числе, — кивнула женщина. — Правда, того полицейского начальника, который помогал Саше, недавно тоже арестовали. Это мне брат сам рассказал. Жаловался, что придется время тратить и искать новые нужные связи. Но, видимо, теперь уже не придется.

— Не придется, — согласился с ней Гуров. — Екатерина Андреевна, я сейчас вызову следователя, он запишет все, что вы рассказали. Официально, под протокол.

— Хорошо. Я готова.

Минут через двадцать после ухода Екатерины в кабинете материализовался Крячко, который в этот день дежурил в ночь. Он принюхался.

— Я смотрю, друг мой, у вас тут изволила побывать дама, — сказал он.

— С Амстердама, — усмехнулся сыщик. — Елизарова приходила.

— И?..

— И рассказала все, что нам нужно.

— Уговорил-таки?

— Конечно, уговорил. Мы с тобой, Стас, попали в самую точку. Как только Катенька узнала, что братец порешил ее любимого, сразу про него все гадости и вывалила. Притом официально.

— И это прекрасно. Для нас, конечно. Правильно выбранная тактика дает хороший результат. Теперь можно на Рыжего и посильнее нажать. Потому что, чует мое сердце, пакостей со стороны родственницы он явно не ожидает.

— Я такого же мнения. Мне Катюша вот еще что поведала. Мажор тот, ну, который сбил насмерть настоящего Белякова, был приятелем старшего сына Синицына. Домой приводил, папаша его знал.

— Получается, Рыжий такую многоходовочку специально устроил? И дружка сына подставил, и паспорт Васин, и все остальное?

— Да. Зачем — не спрашивай. Этот артист и не такое способен.

— Тут даже не знаешь, что сказать.

— Верно. Хотя, по словам Кати, сынок Рыжего, насмотревшись на дружка, начал такой же образ жизни вести. А папаша ему, так сказать, показал, чем подобное чревато.

— Хорош пример. Учитель, блин.

— Вот-вот. Но Тришкин все же кое в чем ошибся. Замарал его старый приятель ручонки.

— Хотя, что интересно, будучи в банде, он этим не грешил. Даже, если память не изменяет, морду никому не бил.

— Да, он был, кажется, кем-то вроде казначея у «заводских».

— «Общак» держал.

— «Общак» — вряд ли, но с деньгами дело имел. А по ходу дела еще и насмотрелся бандитских методов. Которые потом сам же и использовал.

— Ничто на земле не проходит бесследно, — припомнил Стас строчку из известной песни. — Кстати, Лева, эта история с сестрой и ее сожителем знаешь мне что напоминает?

— Что?

— Один старый добрый фильм про мафию.

— А, «Крестный отец», — понял Лев Иванович.

— Конечно. Там ведь был похожий эпизод.

— Был. Лишь с той разницей, что там грохнули одного из своих и за совсем другой проступок. А мошенник Игорек был своим только для Кати. Для Рыжего он, даже если бы не решил его кинуть, все равно был пустым местом.

— Ну, это мелкие расхождения. Да и Рыжий на Майкла Корлеоне точно не тянет. Хотя наверняка считает себя не ниже.

— Если не выше.

— Вот и доигрался наш артист, — заключил Крячко. — А знаешь, когда над ним суд начнется, я, пожалуй, схожу туда с видеокамерой. Буду снимать выступления Рыжего на каждом заседании со всех возможных ракурсов, а потом собирать все это для нашего архива.

— Чтобы потом передать в музей и показывать, вот, мол, какие кадры попадаются среди преступников? — усмехнулся Гуров.

— А почему нет? — возразил Станислав. — Народ должен знать супостатов в лицо. И чего от них можно ожидать.

* * *

Настроение у Гурова было приподнятым — приближались майские выходные, погода радовала солнцем и теплом. Да и запланированная поездка на природу грозила воплотиться в жизнь, о чем ему периодически напоминал Крячко. По его словам, несмотря на все выдергивания или дежурства, они не позволят испортить себе хотя бы один день заслуженного отдыха.

— Мы с тобой, Лева, большое дело сделали, — говорил он. — Размотать историю с Рыжим — это не каких-то рецидивистов по всяким «хазам» и подворотням ловить.

— Сравнил, — хмыкнул Лев Иванович. — Тут уровень совершенно разный.

— Вот я и говорю об этом же. И заметь, там не преступная шайка, а всего один человек, возомнивший себя даже не кумом королю или сватом министру, а самим королем.

— Чем выше забираешься, тем больнее падать, — философски заметил Гуров. — Корона для Рыжего оказалась неприподъемной. Не устоял под тяжестью.

И это тоже было правдой. Друзья не ошиблись и в том, что показания Кати окажут нужное психологическое воздействие. Синицын, который поначалу вел себя демонстративно вежливо и по-барски и, естественно, отрицал все вменяемые ему преступления, не ожидал таких действий от своей родственницы. Сыщик запомнил реакцию Рыжего, когда тот прочитал показания Елизаровой. На его лице тогда отобразилась целая гамма эмоций: удивление, злость, растерянность, и даже на секунду промелькнула искра обреченности. И все же после этого бизнесмен начал говорить. Правда, слова из него приходилось тянуть примерно так же, как поначалу из Тришкина, чуть ли не клещами. Но, несмотря на это, оперативники одержали победу.

— Послушайте, Александр Валерьевич, — спросил Синицына Лев Иванович на одном из допросов, — неужели вы действительно наивно полагали, что ваши «заказы» не выплывут на свет?

Собеседник усмехнулся и поправил очки.

— Не уверен — не обгоняй, — непонятно к чему заметил он. — Да, я допустил ошибку, доверился Юре. Похоже, он с возрастом сдал. Хватка уже не та. Надо было гораздо раньше его в отставку отправлять. Но я наивно подумал, что он еще может справиться.

— Убрать, проще говоря, — подсказал Стас.

— Как вариант, — уклончиво сказал бизнесмен. — Но тогда не факт, что я бы сейчас находился здесь.

— А чем же вам так насолил ухажер вашей сестры Екатерины? — поинтересовался Гуров, опередив напарника, который уже открыл рот с явно заготовленной колкостью.

— Обмануть пытался. Притом довольно топорно. — На лице Рыжего появилась ехидная улыбка. — Уровень Игорька — богатые наивные дамочки, готовые за любую чушь расстаться со своими денежками, но уж точно не я. Мне невозможно продать дырку от бублика или рукава от жилетки.

— Но убивать-то зачем? — уточнил Станислав. — Дал бы ему пинка под зад да и выгнал бы взашей.

— Разозлил он меня, — беспечно пожал плечами Синицын. — Честно говоря, и черт с ним. А вот уж Катя, — он как-то неприятно сморщился, упомянув имя родственницы, — могла бы себе и кого-нибудь получше найти.

После бесед с арестованным у Гурова всегда оставалось какое-то неприятное послевкусие. Как тогда, когда на пепелище он нашел трупы Кири, Гнома и Тамары.

— Просто человек — редиска, — метко и емко высказался Крячко.

— Это ты очень мягко выразился в его адрес.

— Не хочу сквернословить и материться. Черт с ним, с этим Рыжим, Лева. Мы свое дело сделали, теперь пусть возятся следователи, прокуратура и суд. Но, думаю, они тоже будут от Рыжего не в восторге. Учитывая, что он, как ни крути, а персона известная. Пусть и в рамках города, а не страны.

— Да, ты прав, — согласился Лев Иванович. — А еще знаешь, Стас, почему-то никто из персонажей этой истории не вызывает ни жалости, ни сочувствия.

— А кого там жалеть? Рыжего с Юриком? Катю? Или потерпевших, которые тоже были далеко не ангелами. По слухам, Атюков был той еще сволочью, ничем не лучше Рыжего. Да и Мартынов — не самый приятный тип. Про главу района ничего не скажу, не знаю.

— Но, как ни крути, уж точно не Синицыну было решать, кому жить, кому нет.

— Лева, он просто заигрался, если не в бога, то в царька точно. И, как любят поговаривать, берега попутал.

— Согласен с тобой. Кстати, а помнишь, мы, когда приходили в квартиру к Тришкину, нашли там ключ.

— Помню, — ответил Стас. — Вот только мы спросить у него забыли.

— Я вспомнил. И спросил, когда ты тогда за диктофоном ездил, — рассказал Гуров.

— Ну и от чего же он?

— Как ты и сказал, от того места, где деньги лежат.

— От квартиры, что ли? — удивился напарник.

— Не совсем. От сейфа, который Тришкин прятал в каком-то заброшенном дачном поселке. А в сейфе, как ты сам понимаешь, лежали нажитые непосильным трудом денежки. И старый паспорт, на имя Юрия Владимировича Тришкина, — пояснил сыщик.

— Надо же, как заумно, — оценил Станислав. — И не боялся, что там денежки его кто-то случайно найдет. Хотя кому пришло бы в голову куда-то тащить старый сейф. Особенно если он, как ты говоришь, где-то в забытом богом и людьми поселке.

— Всякое бывает, — пожал плечами Лев Иванович. — Мало ли у нас любителей металлолома или шастать по заброшенным зданиям, пусть это даже и дача у черта на куличках? Ладно, действительно, черт с ними со всеми. Да и история всех рассудит. А вообще, знаешь, пора готовится к майским. Для начала хотя бы сходить в магазин. Или вещи собрать.

— Я ждал этих слов, — улыбнулся во весь рот Крячко. — Кстати, я уже и место для нашего совместного семейного отдыха подобрал. И не возражай, я заранее знаю, что оно тебе придется по душе.

— Не в самую глухомань, надеюсь?

— Обижаете, гражданин начальник. Конечно, чем дальше и меньше людей, тем лучше, но меру я знаю. И в самую глухомань, куда не проедешь и не пройдешь, точно никого не потащу. Помнишь, куда мы года четыре назад ездили, когда у Витьки юбилей был?

— Конечно, помню. К нему на дачу. Километров тридцать пять, кажется, от города. Там еще лес очень красивый был.

— Вот. А это по той же дороге, только в другую сторону. Места там — загляденье, природа и виды просто шикарные. И озерцо рядом есть. Как раз где этот лес. Да, и погоду я уже на эти дни в Интернете посмотрел, — опередил вопрос друга Стас. — Дождей не будет.

— Вот это самое главное, — заметил Гуров. — А то мокнуть там или дома просиживать здесь как-то не очень хочется.

— Знаешь, Лева, мы не последний день живем на свете. Если бы с погодой не повезло, выбрали бы другой день. Обидно, не спорю, но…

— Да, мы, к сожалению, погодой не управляем.

— Ладно, не разводи философию, — махнул рукой напарник. — И вообще, уже конец рабочего дня. Пора бы честь знать.

Сыщик посмотрел на бившие в окно лучи вечернего солнца и невольно улыбнулся.

— Ты прав, — сказал он. — Пора.