– Вы знаете, какое наказание в Мексике полагается за нелегальное ношение оружия, сеньор Питт?

– Миллион лет за пулю? – ответил я. Допрашивавший меня полицейский покачал головой, кивнул своему подчиненному, и тот ударил меня по лицу так, что голова запрокинулась. У него на руке было что-то вроде утяжеленной кожаной перчатки, болезненная штука. Я наклонился, сплюнул кровь на пластиковый стол. За последний год у меня прямо хобби нарисовалось – получать от работников правопорядка. К счастью, этот парень был перышком по сравнению с моим старым приятелем, специальным агентом Фрэнксом. Вот он умел выбивать информацию!

– Вы задержаны по подозрению в убийстве, сеньор Питт. У меня семьдесят трупов на руках, и кто-то должен за них ответить. Наше правосудие не такое мягкое, как ваше, поверьте.

Вряд ли так много студентов было сожрано – скорее всего, зомби тоже засчитали, и плевать копам было, что те уже давно мертвы.

Я понятия не имел, где нахожусь и как долго был в отключке. Очнулся я в кузове фургона, с мешком на голове. Запах жженых покрышек подсказывал, что меня везли куда-то вглубь страны. Если я провалялся долго, мы, может, и до Мехико доехали.

Офицер, ведший допрос, отлично владел английским. Пухлый такой коротышка, пытающийся зачесом скрыть лысину, но сразу чувствовалось, что с ним лучше не шутить.

– Почему в вашем номере хранилось столько огнестрельного оружия и запрещенного военного оборудования?

– Кстати… а мне кое-что из этого оружия вернут? Дробовик и ту пару пистолетов… Они мне дороги как память. – Прежде чем он снова велел мне врезать, я решил все-таки ответить на вопрос. – Я уже говорил: свяжитесь с консульством. У нас есть письменное разрешение от вашего правительства. Я здесь как независимый консультант по безопасности. Оружие нам разрешено по договору.

– И чем именно вы занимались в Мексике согласно этому договору?

– Я вам уже говорил: не имею права разглашать.

У мексиканского правительства на этот случай политика была такая же, как у нашего: «Монстров. Не. Существует». Правило идиотское, но государство нам платило за убийство монстров, поэтому вести себя с обычными людьми приходилось осторожно, правду не раскрывать. Глупо, жестоко даже, но таков закон. И люди, следящие за его соблюдением, спокойно отстреливали болтунов.

– Просто позвоните своему начальству, это все недоразумение.

Он кивнул напарнику, и я подобрался, ожидая удара. В этот раз прилетело над почкой. Я охнул. Было больно, но не так, как могло бы. Он даже кулак не всадил. Если кого-то бьешь в корпус, надо пытаться не ударить в цель, а пробить ее. Учиться ему и учиться…

– Мы с ними уже связались. – Офицер достал пачку сигарет, вытряхнул одну, прикурил от позолоченной «Зиппо». – К сожалению, они понятия не имеют, кто вы, что это за организация и зачем вы явились.

Похоже, они от К.О.М. открестились. Плохо.

– Ну… Значит, произошла ошибка.

– Конечно. Как вы там говорите… Канцелярская ошибка. – Он кивнул. В этот раз я получил подзатыльник. Ну хоть какое разнообразие! А вообще, ситуация была очень плохая: не могло мексиканское правительство просто забыть об отряде американских охотников. Они решили, что лучше все отрицать, чем признать существование сверхъестественных тварей на своей земле. Сейчас они наверняка выдумывали историю, чтоб как-то объяснить нападение зомби, и моя команда в официальную версию событий ну никак не вписывалась.

– Я могу вам показать копию договора, подписанную вашим губернатором. Мне нужен всего один телефонный звонок.

– Никаких звонков. Мое начальство и офис губернатора уже подтвердили, что никто ничего не подписывал. Вы лжете, эта игра начинает мне надоедать.

Вариантов у меня становилось все меньше, а провести остаток жизни в мексиканской тюрьме не улыбалось. Так что пришло время выяснить, сможет ли следователь выдержать правду.

– Ладно, я все расскажу. – Я кивнул в сторону второго копа, больше показать никак не мог: меня привязали за руки и за ноги к крепкому стулу. – Этот парень знает английский?

Следователь сложил большой и указательный палец:

– Un poco. Немного.

У меня болело все тело. Если избавиться от копа номер два, меня хотя бы перестанут бить ненадолго.

– Вы не захотите, чтобы мои слова разнесли по всей стране, если понимаете, о чем я. Так что, может, ему подождать снаружи?

Следователь медленно выдохнул клуб дыма. Сидели мы втроем в голой комнатушке, единственной мебелью тут был мой стул, его стул и дешевый пластиковый стол между нами. На столе лежал окровавленный телефонный справочник и плоскогубцы с острыми концами. В углу – пятигаллонное ведро воды. Мне даже думать не хотелось, для чего это все. Наконец офицер сделал напарнику знак уйти. Я услышал, как тот четко отсалютовал, как открылась и закрылась дверь у меня за спиной.

– А есть возможность старой доброй взяткой это дело решить? – спросил я. – У нас щедрая организация.

– Mordida? Одно или два тела – может быть. Но их слишком много, и половина – американцы. Боюсь, не выйдет. Кого-то должны за такое казнить, понимаете? Расскажите, что знаете, и, может, это окажетесь не вы.

– Ага, я так и понял, спросил на всякий случай. Не думал, что у вас тут разрешена смертная казнь.

Он пожал плечами.

– Официально – нет. Давайте продолжим, сеньор Питт. Кто вы такой?

– Я работаю на компанию «Охотники на монстров». Наш головной офис в Алабаме. Специализируемся на решении проблем с монстрами. – Поймав его непонимающий взгляд, я продолжил: – С монстрами… Например, нас сюда вызвали для отлова стаи козососов.

– Чупакабр? – медленно переспросил он.

– Да. Пару недель назад чупакабры на курорте убили походников. Попробовав человеческой крови, эти твари не остановятся, поэтому нас позвали разобраться. Убийства на туризм плохо влияют. – Тут, конечно, атака зомби наших козососов, пожалуй, уделала. – Наша компания считается лучшей для решения таких вот вопросов.

– Понимаю. И я никогда об этом не слышал, потому что… – Его голос не выдавал никаких эмоций.

– Власти скрывают. Тем, кто сталкивается с монстрами, прямо говорят молчать, и так было всегда. Если обычные граждане узнают, что все монстры из мифов, сказок и низкобюджетного кино реальны, вы представляете, какая паника начнется.

– И вы в это верите?

Не понял, спрашивает он, верю ли я в правильность такой политики или в то, что говорю. Но на всякий случай решил держаться первого варианта.

– Нет, по-моему это глупое решение. Люди должны знать правду. Вместо этого правительства придумывают системы, которые сдерживают распространение сверхъестественного. В моей стране это дело курирует казначейство. Называется ФАС.

– ФАС?

– Фонд астральных сил. Платят любому, кто укокошит монстра из их списка. Наша компания тоже работает по списку ФАС и частными заказами тоже занимается – и от юрлиц, и от физлиц, и от местных властей вроде ваших богатеньких владельцев курортов. Множество важных шишек знает про монстров, но им приходится все замалчивать, ну вы понимаете. Поэтому они вызывают ребят вроде нас. ФАС учредил Тедди Рузвельт. Э… он был нашим президентом в…

– Я знаю, кто такой Теодор Рузвельт. Я окончил Калифорнийский государственный в Лос Анджелесе.

– «Троянцы»-чемпионы?..

– Не тот Калифорнийский. – Он вздохнул и помассировал виски. – Пожалуйста, продолжайте.

– Историю профессиональной охоты на монстров вы, наверное, знать не хотите.

– Зато я хочу знать, что произошло прошлой ночью. – Он осмотрел дымящийся кончик сигареты, глянул на часы. – Точнее, четырнадцать часов назад. Что произошло в отеле. Погибло множество людей, и я хочу знать, как так вышло.

– Это не наша вина.

– А свидетели говорят, что вы бегали и рубили людей мачете.

– Это были не люди, а зомби.

– Зомби…

– Да, ходячие мертвецы. Человек, который их создал, – англичанин. – Я дал короткое описание настоящего злодея. Не знаю, кто он такой, но приходил за мной, значит и резня в отеле – частично моя вина. – Этот ублюдок работает на Древних, – пробормотал я.

– Кто такие Древние, сеньор Питт? – Следователь достал из-под стула желтую папочку.

Да пошло оно все. Он, понятно, решил, что я чокнутый, так почему не подтвердить его догадку? Моя задача сейчас – продержаться, пока команда меня не заберет. Одним куском желательно.

– Это раса древних существ. Злобных и уродливых.

Он достал из кармана ручку с гравировкой и принялся делать в папке какие-то пометки.

– И по каким же приметам мы этих Древних опознаем, когда найдем?

Отец всегда говорил, что я не знаю, когда заткнуться.

– Настоящих? О, этих вы узнаете. Беспокоиться надо об их слугах. Прошлым летом…

Я прикусил язык.

– Что произошло прошлым летом?

Я пожал плечами. Ладно, он уже решил, что полного психа задержал, так что терять нечего. Кстати, психам, наверное, отдельные камеры дают, не запирают с нормальными.

– Помните, как пропали пять минут?

– Да, – ответил он.

Еще бы не помнить! Все на планете Земля это почувствовали. Пять минут времени исчезли как не бывало. Мир охватила паника: людей откатило на пять минут назад, но воспоминания сохранились. Это был настоящий ад: тысячи младенцев родились два раза, тысячи человек по два раза умерли, а многие, вроде меня, умерли только один раз, но их откатило, и они получили второй шанс.

– Это все Древние. Прошлым летом один из их слуг пытался устроить им прорыв в наш мир.

– И что же… получилось?

Я фыркнул.

– Нет конечно, а то вы бы об этом знали. В общем, эта карусель с пятью минутами случилась, потому что кто-то наложил лапы на один из их древних артефактов.

Не стал упоминать, что это был я, единственный человек, который такое умеет. И что они мной манипулировали, надеясь, что я открою им дверь.

И что у них почти получилось.

Следователь устало откинулся на стуле.

– Ученые говорят, что это из-за солнечной радиации. Большой выброс создал нарушения в атмосфере, и это повлияло на биохимию человеческого мозга, создав дежавю.

– Ага, я тоже это по каналу «Дискавери» видел. Но это были Древние, клянусь. Это не безумие – твари сидят за границами нашего мира, очень опасные твари. А мужик с зомби на них работает, и это значит, что у нас очень серьезные проблемы.

– Правда? – Он продолжил писать. Привязанный к стулу, я не мог разглядеть, что именно, но наверняка что-то вроде «Полный псих, закрыть его в мексиканскую дурку далеко и надолго».

– Да. Они ни перед чем не остановятся, чтобы добиться своего. Нежить, бродящая по курорту, шуткой покажется по сравнению с тем, что они могут сотворить.

Он наклонил голову к плечу, пристально глядя на меня. Я чувствовал, что потерял аудиторию, но эта аудитория меня хотя бы телефонным справочником не била.

– Поговорите с судмедэкспертом, осмотрите тела. Они давно мертвы, но все равно ходили, наверняка найдется много свидетелей. Если поищете, наверняка найдете и кладбище, с которого украли тела.

Он щелкнул ручкой и спрятал ее обратно в карман.

– Не знаю, как вы выкопали все эти тела и разбросали по отелю, но уверяю, сеньор Питт, притворяясь сумасшедшим, вы из этой страны не выберетесь. Хватит этого бреда. Вы и ваши сказочки мне отвратительны. Наглый убийца. Думаете, можете сидеть тут и врать? Думаете, мы здесь идиоты? – Он встал, поправил галстук и плюнул мне в лицо. Я почувствовал, как слюна медленно стекает по лбу, затекает в глаза, но не мог ее стереть. Одно дело – когда тебя бьют, но вот это… это было уже слишком. Если бы я не был привязан к стулу, сломал бы этого следака об колено.

Дверь у меня за спиной открылась, вошел его напарник. Они заговорили на испанском, но я их понимал сравнительно неплохо.

– Хватит на сегодня. Завтра утром поработаем с ним еще. Отправляйте этого говнюка в Шестую секцию к другим животным. Пусть научат его себя вести.

* * *

Шестая секция представляла собой здоровенный барак, разделенный на камеры-клетки по десять квадратных футов, каждая закрыта толстыми прутьями и проволочной сеткой. Проходы между загонами патрулировали охранники с дубинками наготове, с потолка свешивались маленькие голые лампочки. В каждой камере два ряда нар, на них запихано сидельцев пять или семь. Мне досталась камера со всеми удобствами, то есть с ведром. Ну, вы догадываетесь, для чего.

Внутри было темно, воняло потом, страхом и насилием. По всему выглядело, что правозащитники тут бывают редко. Я сел в углу, скрестив ноги. Напротив, недобро глядя, сгрудились четверо моих сокамерников. Похоже, в Шестой секции держали всех отбитых, чокнутых и в общем неприятных ребят, которых на церковные пикники не зовут. По всему бараку разносились крики и непонятные возгласы. Ощущения так себе.

Крепкий мужик без уха и с затянутым катарактой глазом на испанском прошептал соседу:

– Думаешь, понимает нас?

– Не знаю. Рожа вроде не сильно умная, – ответил самый симпатичный из них – жирдяй с татуированной на все лицо паутиной. – Глянь на него. У него, похоже, с башкой нелады. Пялится и пялится.

Пялился я, потому что сосредоточился, стараясь понять, что они говорят, – специально подтянул испанский перед этим заданием. У меня талант к языкам, но уличный говор этих урок я едва разбирал. Внезапно тут помог средневековый португальский, который мне в голову магическим образом затесался прошлым летом.

– Сказали, он американец.

– Не наш. Наплевать, – просипел третий, тощий, голосом туберкулезника. – Когда заснет, я его заточкой пырну.

– Хорхе, а нахрена?

Хорхе пожал плечами.

– Люблю людей пырять.

– Ну, тут это. Мужик большой, серьезный. Его сюда не за пьянку в блядюшнике посадили, как обычного амера. Он же тя порвет. Мышца вон как у лучадора.

Я продолжал пялиться. Похоже, секрет успеха здесь был в том, чтоб выглядеть самым опасным ублюдком. Один старый мудрый стрелок мне как-то сказал, что, если выглядишь как добыча, тебя сожрут. А стать добычей в тюрьме мне не улыбалось.

Настроение у меня было хуже некуда, все тело болело. Они мне даже мои порезы после прыжка с балкона не обработали, и те выглядели теперь как месиво, наверняка какую-нибудь инфекцию занесу. Левая лодыжка окончательно распухла, дырка в пятке с ума сводила, а самое мерзкое – после того как меня окатили из шланга и ядом от вшей засыпали, оказалось, что самая большая тюремная роба у них тут на два размера мне мала. Не так уж много, видать, в Мексике заключенных размера 4XL. Когда настроение ни к черту, последнее, чего хочется, – втискиваться в узкие штаны.

– Да все он понимает, я те говорю. Ты в глаза ему глянь, он же злой как сука.

– Вот потому и надо его побыстрее заточкой пырнуть.

– Хорхе, он же тебе яйца оторвет.

– Заткнись, Матео, харэ ныть.

Вариантов у меня было немного. Я в тюрьме, мексиканское правительство отрицает, что дало мне разрешение провезти в страну арсенал, которого хватило бы на небольшое восстание. Где мои ребята и что с ними, живы ли они вообще – неизвестно. Какой-то шизанутый мужик-тень хочет утащить меня к Древним. Адвоката мне не дали, позвонить не разрешили, так что К.О.М., скорее всего, не знает, где я. И от порошка вшивого все чешется.

– Что думаешь, Эстебан? – спросил мужик с паутиной.

С нар поднялся последний мой сосед. Он был старше всех и явно всякого повидал. Шрамы покрывали его руки и лицо, седые волосы свешивались на плечи, кожа – как голенище. Я понял, что его тут уважают: отдельные нары, никто не пристает. Он молча меня изучал, а остальные ждали вердикт.

Наконец Эстебан заговорил, обращаясь ко мне, но так, чтобы все слышали.

– Вертухай сказал, ты сотню людей мачете зарубил – руки, ноги и головы так и летели. Даже сожрал кого-то. Копов прикончил, сжег отель. Двадцать федерале еле взяли тебя… По-испански говоришь?

– Un poco.

– Я так и понял, что говоришь. – Он снова лег.

– Вот дерьмо, братан, – сказал Хорхе. – Да я ж пошутил про заточку. Типа новичка попугать.

Я бросил на Хорхе свой самый угрожающий взгляд, и тот сразу же забился в угол. Многих тюрьма с чокнутыми маньяками, где сильный жрет слабых, шокировала бы, но эй, я вервольфа голыми руками убил. Поэтому решил, что вписываюсь.

– Эстебан! – позвал я, перекрикивая ор в соседней камере. – А где мы?

– Ты не знаешь? – Его глаза блеснули из-под спутанных волос. Чувствовалось, что он умный тип.

– Не… Столько людей зарубил, устал. Ну, ты знаешь, как оно бывает.

Если уж заработал репутацию, надо ее поддерживать.

– Ты в тюрьме Тихира. Это очень хреновое место, друг.

– Видал и похуже, – соврал я.

– Не сомневаюсь. Я, кстати, сюда попал, потому что отомстил за поруганную честь жены пятидесяти мерзавцам, но повязали меня. Храни Господь ее душу, – печально и торжественно сказал он. Некоторые урки перекрестились.

– Соболезную.

Он тут же переключился на английский.

– Да шучу. Я из Сан-Диего, возил товар через границу, замели в Тихуане. Нужным людям заплатить денег не хватило – засунули сюда, ну хоть не пристрелили. Хотя иногда думаю, что лучше б пристрелили, да и дело с концом. Эти идиоты меня не трогают, думают, я типа Зорро какой-то. Чтоб янки тут выжить, надо репутацию иметь, так что я прикрываю тебя – ты прикрываешь меня.

– Заметано. – Я протянул ему руку, он ее крепко пожал. – Оуэн Застава Питт.

– Запато? Как обувка?

– Нет, Застава. Это по-сербски.

– На серба ты не похож.

Слишком смуглый то есть.

– Во мне много кровей намешано. – Это была правда. Во всяких официальных документах всегда отмечал галочкой «Другое». – Слушай, Эстебан…

– Зови меня Стивом. Эстебан я для этих. – Он кивнул на сокамерников. – Я типа устроил перестрелку с копами и солдатами, потому что они мою родную деревню сожгли, типа того. Надо, чтоб тебя тут уважали, а то долго не продержишься.

– Ладно, Стив, моя компания меня отсюда вытащит. У нас полно денег, можем нанять лучших адвокатов. Мне просто надо продержаться до их прихода, так что не откажусь от помощи. Рука руку моет, понимаешь меня?

– Это круто. Я и сам суда жду, но пока дату не назначили. Надеюсь, уже скоро!

– А давно ждешь?

Он задумчиво глянул в потолок.

– В июне будет три года.

У меня похолодело на сердце.

– Серьезно?

– Серьезно. Добро пожаловать в Тихиру.

* * *

Часы у меня забрали, но когда охрана выключила свет, оставив только дежурные лампочки, я решил, что сейчас часов девять вечера. Мы со Стивом, более известным среди местной фауны как Эстебан, продолжали болтать потихоньку. Я – чтоб чем-то занять тревожный мозг, а он – потому что я был тут первым американцем за год. Предыдущий продержался с полчаса, прежде чем кто-то решил, что гринго им здесь не нужны. Стив сказал, пятна крови еще несколько недель виднелись. Нормальный он был мужик для урки-контрабандиста, и говорить с ним было поприятнее, чем с Одноухим, Хорхе или Паутиной.

– Так что, Оуэн, жена есть?

– Неа. Но я помолвлен.

– Здорово! И какая она?

Я устроился поудобнее на кишащей клопами койке. Как новому авторитету, мне полагались особые условия. Иногда хорошо быть здоровенным бегемотом! Бедолаге Одноухому пришлось спать на полу.

– Она чудесная. Умная, веселая, крутая, храбрая. Ее зовут Джули. Джули Шэклфорд.

– Горячая?

– Мужик, ну ты чего…

– Прости, я ж тут давно чалюсь. Так давно женщины не видел… – Он умолк, а я понадеялся, что К.О.М. меня скоро вытащат. Я не для того с ними договор подписывал, чтобы провести лучшие годы в таком месте.

– Так какая она? На вид? – снова спросил он и, закрыв глаза, лег обратно на нары. Мне, наверное, стоило оскорбиться, но я его пожалел.

– Ну… Красивая. – Это было еще мягко сказано. Она меня околдовала с первой встречи. Эта встреча была лучшим, что со мной случалось в жизни. А момент, когда я Джули чуть не потерял, – худшим. – Высокая, крепкая такая… Она много тренируется. Длинные темные волосы, самые красивые карие глаза, что я видел, носит очки…

– Бабы в очках горячие.

– Согласен, братан. Полностью согласен. Она сейчас, наверное, меня ищет.

– Тут? В Мексике?

– Конечно. Она тоже охотница на монстров.

– Слушай, я уже сказал, что прикрою тебя насчет той истории с резней мачете. Со мной-то не надо притворяться.

Я расхохотался в голос. Туберкулезник Хорхе заворчал на меня из угла.

– Я не шутил. Она охотница и очень хороша в этом деле. Ведет деловые переговоры, эксперт по монстрам, снайпер в нашем отряде. При мне линдворму глаз прострелила с летящего вертолета! А как она из пистолетов палит… В общем, я счастливчик: в меня влюбилась южная красавица-снайперша, ценительница искусства. Понятия не имею, как так вышло.

Это тоже была правда. Понятия не имею, как такой слон в посудной лавке мог ее впечатлить.

Джули была одним из первых охотников, которых я встретил. Я как раз сидел дома, поправлялся после стычки с вервольфом, а она пришла ко мне, предложила работу. Это была любовь с первого взгляда. Ну, для меня. К счастью, она потом тоже что-то во мне нашла. Всего-то и надо было, что победить силы зла и спасти мир.

– Интересная вы парочка… – немного нервно сказал Стив.

– Она в этом деле дольше меня. Это семейный бизнес, ее дед там СЕО. Они уже больше ста лет на рынке, так что она буквально для этого рождена. Шэклфорды живут охотой на монстров, спят и видят ее, на хлеб мажут.

– Ее родня, похоже, те еще психи.

Повисла долгая неловкая пауза: я соображал, как ответить. Потер здоровенную шишку на лбу, вскочившую после удара прикладом. И вот как описать моих будущих тестя и тещу…

– За живое задел?

– Ты даже не представляешь, – пробормотал я. Если бы существовал конкурс на худшую тещу, я бы его выиграл мигом. – Ее родители тоже были охотниками, все их помнят как замечательных людей, но… Ладно, ты все равно не поверишь.

– Точно, я в твою хрень не верю.

– Тогда забей. В общем, теперь они чистое зло во плоти.

– Да ну, не может быть. Притретесь друг к другу потихоньку.

– Это вряд ли, – ответил я, перевернувшись на бок. Между лопаток поползло что-то подозрительно похожее на многоножку.

Дежурные лампочки замигали и вдруг погасли, в камерах забормотали.

– Опять электричество вырубилось, – прокомментировал Стив. Вдалеке раздался тонкий противный вой, но тут же оборвался. – А хотя нет, тревогу вон включили.

Он поднялся с нар и подошел к решетке, остальные тоже зашевелились. Жизнь в Шестой секции была монотонная, а тут хоть какое-то развлечение.

– Что-то случилось.

Я сел.

– Что?

– Не знаю, парень. – Он обернулся к остальным и зачастил на испанском – велел всем успокоиться. Они уныло послушались.

Барак погрузился во тьму, и у меня немного затряслись поджилки. Что, если теневой мужик за мной вернулся? Окошки в секции были маленькие, под самым потолком, но луна, полная и яркая, посылала бледные лучи через них, как прожектор. Сквозь решетку я видел сидельцев из камеры напротив, любопытных, нервных…

Раздались выстрелы.

Я поднялся. Если я в чем и разбираюсь, то в пушках, и вот это был выстрел из мощной винтовки. И еще один. И еще. Потом тишина.

– Кто-то смыться пытается? – спросил Хорхе, рассеянно почесываясь. – Далеко не убежал.

Тишина висела звенящая, даже бормочущие себе под нос психи в других камерах заткнулись.

– Бедолага. Через здешнюю стену никому не перелезть, – сказал Одноухий.

Снова выстрелы: длинные автоматные очереди, буханье дробовиков. Вспыхнул фонарик и заметался – это охранник побежал по коридору. Ему заорали из камер, но он, даже не оборачиваясь, выбежал из барака. Свет исчез. Может, это Джули с ребятами пришли меня спасать? Быть не может. Только не вот так. Мы убиваем монстров и очень стараемся не ранить людей. Если они знают, что я здесь, то скорее армию адвокатов приведут, чем реальную армию. Нет, это был кто-то другой. Англичанин из отеля.

– У кого-нибудь свет есть? – крикнул я. – Зажигалка, фонарик – что угодно!

– А?

– Что-нибудь светящееся! Или чтоб искры можно было высечь! Что угодно!

Хорхе поднял зажигалку и нехорошо ухмыльнулся.

– Но придется заплатить.

Я тут же кинулся к нему. Он хотел было спрятать руку за спину, но я схватил его за запястье. Он попытался вывернуться, поэтому пришлось вырвать зажигалку из его руки, сломав большой палец. Хорхе взвыл.

– Заткнись! – прикрикнул я и обернулся к Стиву. Он так и вылупился на меня. Что бы ни случилось, сиди тихо. Даже если увидишь максимально стремную хрень. Если за мной придет огромная тень, зажги огонь. – Я сунул зажигалку ему в руку. – Дождись, пока он войдет в камеру. Он попрет на меня, а ты щелкни зажигалкой. Тогда я смогу ему врезать. Понял?

– Да ты вообще о чем?

Выстрелы слышались реже, значит охранников становилось все меньше. Прямо в коридоре пальнул несколько раз пистолетик мелкого калибра. Раздался крик. Я повернул голову, но крик тут же превратился в бульканье и умолк.

– Делай как я говорю.

Я отошел от Стива, развернулся к входу, готовый драться. Хрен вам, Древние, не дамся! Адреналин побежал по венам, я хрустнул шеей, разминаясь, невольно задышал быстрее. Сосредоточился на серых очертаниях двери, и все звуки ушли на задний план. Внешне я выглядел спокойным, а внутри умирал от ужаса. Если тень явится за мной сюда, бежать некуда…

Остальные заволновались, сообразив, что происходит нездоровая фигня. Я увидел, как молятся люди, явно не обращавшиеся к Богу очень давно. В Шестой секции было жарко и влажно… Как вдруг температура упала. Да так внезапно, что несколько драгоценных секунд прошло, прежде чем я узнал этот жуткий неестественный холод. Дыхание вырывалось у меня изо рта облачками в лунном свете. Мои сокамерники забились в дальний угол.

Тяжелая железная дверь, закрывавшая проход в Шестую секцию, заскрипела на ржавых петлях. Одинокая фигура ступила в луч света, цокнули по бетонному полу высокие каблуки, и, увидев знакомый женский силуэт, я на мгновение решил, что это Джули: высокая, идеально сложенная… Но замогильный холод мне подсказывал, что я ошибаюсь. Вошел второй – широкоплечий мужчина, почти такой же высокий, как я.

– О, нет, – сказал я громче, чем собирался.

– Оуэн… какого… хрена… происходит?! – неразборчиво пробубнил Стив, стуча зубами. Он был в ужасе, да и температура упала до нуля…

Они прошли под окном, и я убедился, что прав. Что узнал их. Женщина все ближе подходила к моей клетке, грациозная, невероятно прекрасная, идеальная. Но сексуальность вампиров все равно что фонарь, болтающийся перед зубастыми челюстями рыбы-удильщика: просто эффективный способ ловить добычу. Каблучки все стучали, а вот здоровяк за ней шел бесшумно.

– Помнишь, я тебе рассказывал про тестя и тещу? – спросил я, не сводя глаз с парочки.

Стив быстро кивнул в темноте.

– Они явились.

Какой-то несчастный идиот, десять лет живой женщины не видевший, совершил чудовищную ошибку: от такой неземной красоты не смог сдержаться и раззявил тупую пасть. Он наговорил такого, что если б даже я и понял его матерный испанский, перевести все равно не смог бы.

Сьюзан Шэклфорд остановилась.

– Тебе бы это понравилось, правда? – ответила она идеально поставленным голосом с южным акцентом. Сверкнули в улыбке белые зубы, и у меня мурашки побежали по спине.

– Да, puta, я бы тебя хорошо отделал!

Пара дружков поддержала его криками – уже забыли, что недавно была стрельба и охранники обойм сто выпустили. Впрочем, в такие места не от большого ума попадают.

Высокая фигура остановилась.

– Ты о моей жене сейчас высказался, мразь.

В полутьме я не смог разглядеть, что там дальше произошло. Грубиян стоял в центре камеры, далеко от прутьев, но Рэй Шэклфорд умудрился схватить его рукой и вытащить через решетку. Прутья заскрежетали, сгибаясь, захрустели кости. Бедолага заорал в агонии, и его сердце разорвалось – не смогло выйти в двухдюймовый промежуток. Так он и упал: изуродованная верхняя часть в коридоре, поясница и дергающиеся ноги в клетке. Под трупом уже начала растекаться лужа.

– Спасибо, милый. Ты настоящий рыцарь.

– Пожалуйста, дорогая.

Шестая секция взорвалась криками. Все ринулись к дальним углам камер, застучали по решеткам, воя от паники и ужаса.

– ТИХО! – заорал Рэй, и я невольно зажал уши: ударила звуковая волна, сотрясла здание, пыль полетела с потолка. Крики затихли, тишину прерывали только всхлипы. Все чувствовали, что явилось нечто ужасное, неестественное.

Вампиры медленно подошли к моей клетке.

– Оуэн, как приятно снова тебя видеть! – улыбнулась Сьюзан. Ее глаза в темноте излучали бледный свет.

– Привет, парень! – Рэй помахал мне. – Как оно?

– Сьюзан… Рэй… – Я кивнул им. Каждая мышца ныла от страха. Либо я покойник, либо кое-что похуже… Гораздо хуже.

Я дважды бился со Сьюзан, и оба раза чудом ушел живым. Она была из вампиров-хозяев, сильнейшей нежити. В первую нашу встречу она получила в лицо струю огнетушителя на двадцать секунд и гранату, а ушла как ни в чем не бывало. Во второй раз ее смогла отпугнуть вера Майло Андерсона. Из меня, по сравнению с Майло, верующий был так себе.

Сьюзан могла двигаться быстрее взгляда, человеку голову оторвать мизинцем и получить двенадцать серебряных пуль из дробовика без всякого вреда. Последнее я сам проверял. И знал: если Сьюзан захочет меня убить, я с этим ни хрена не смогу поделать.

Стив щелкнул зажигалкой.

– Ты на концерте что ли? – Рэй расхохотался. – Фла-ай фри-и-берд! Ву-ху!

– Если вы за мной, без боя не сдамся, – прорычал я.

– Кишка у тебя не тонка, парень, – ответил Рэй, указывая на меня. – Видишь, дорогая, я же тебе говорил, что он подходит Джули. Из наших детей она лучшая охотница!

Я мало знал Рэя, познакомились мы, когда я его вытаскивал из сумасшедшего дома. Когда мы виделись в последний раз, он еще был человеком и стремительно умирал от ужасной раны, которую нанесла ему Сьюзан. Можно сказать, теперь он выглядел получше.

– Захоти мы тебя прикончить, ты был бы уже мертв.

– Неправда. Вы не можете войти в дом без приглашения, а это теперь мой дом, – я обвел камеру рукой. Об ограничениях вампиров мне известно было мало, но некоторые легенды не врали. – Так что отвалите!

Последнее я сказал с куда большей уверенностью, чем чувствовал.

Сьюзан вздохнула и прижалась к прутьям решетки. Она была безумно похожа на дочь, только нечеловечески идеальная. Ее ногти, накрашенные ярко-красным лаком, сияли во тьме как маячки. Я невольно отступил.

– Оуэн, милый, не занудствуй. – Она рассеянно ткнула пальцем в Хорхе, не сводя с меня пронзительного взгляда. – Могу я войти?

Хорхе шумно втянул воздух: она вломилась в его сознание как таран. Глаза у него закатились, его затрясло. Я бросился к нему, но не успел.

– Si! – выплюнул он и упал мертвый.

– Видишь? Если б ты не упрямился, он был бы жив. Впрочем, невелика потеря: слабый разум, внушаемый, а в крови столько болезней, что я его и от большого голода есть не стала бы.

Она отпустила решетку, медленно вжалась в нее лицом… Щель между прутьями была крошечная, но Сьюзан легко протиснулась в нее и вошла в клетку, небрежно стряхнув пыль с облегающего платья.

Одноухий завизжал как девчонка.

Я ждал ее атаки, хотя, если по-честному, увидел бы я эту атаку, только реши Сьюзан поиграть с едой. Она взглянула на нары, поморщилась от отвращения, передернула плечами, но села. Закинула ногу на ногу, сверкнув бедром, сложила руки на коленях. Рэй нахмурился.

– Садись. Нужно поговорить.

Я уставился на нее как дурак. Сьюзан указала на другие нары.

– Мы не собираемся тебя убивать. У нас деловое предложение.

– Да вы прикалываетесь… – ответил я. Сьюзан не отводила взгляда.

– Рэй, ты же говорил, что он умнее, чем выглядит. – Она нетерпеливо забарабанила пальцами по колену.

– Все так, просто ему надо немного разогреться. – Рэй скрестил руки на груди и оперся о решетку соседней камеры. Тамошние суровые обитатели забились в дальний угол. Рэй глянул на них как на свежие стейки. – Дорогая, как насчет мексиканца на ужин?

– Конечно, просто выбери кого-нибудь подходящего… Послушай, Оуэн, я обещала тебе перемирие и держу слово. Ты не стал меня искать, достойно уважения. Я даже готова оставить тебя и мою драгоценную дочь в покое, как обещала. Но мы тут не поэтому. Пожалуйста, садись, не то скоро прибудет подкрепление, а ты ведь не хочешь, чтобы я убила толпу ни в чем не повинных людей. Правда?

Я попятился и медленно сел, стараясь не сводить с нее глаз. От Сьюзан Шэклфорд исходила опасность, как от хищницы.

– Ладно… – сказал я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

– Ну? Как ты поживаешь? – Она, в свою очередь, старалась говорить непринужденно. Это что, выходит, ей тоже неловко? Никогда не задумывался, есть ли у немертвых какие-то правила приличия. Похоже, из южан вежливость даже смерть не вытравит. – Свадьба в августе? Не передумали?

– Да. Мы в порядке. А вы, ребята? Все еще мертвые и злобные? Рэй голову не вылечил?

– Ему уже гораздо лучше. – Она надула губы и подалась вперед. – Ну вот, а я хотела по-хорошему.

– Если такая добрая, пройдись по улице в солнечный денек.

– Парень, – прорычал Рэй, – твое хроническое остроумие начинает меня бесить. Держись-ка ты поуважительнее.

Тут он был прав.

– Ничего личного. Мы просто не хотим иметь с вами никаких дел. Отстаньте от меня.

Сьюзан вздохнула.

– Хорошо. Давай к делу. Я хочу нанять К.О.М. Для вас есть работа.

У меня отпала челюсть.

– Серьезно?

– А то. Думаешь, я в эту дыру явилась ради развлечения? Я серьезно. Вернее, я хочу нанять не К.О.М., а именно тебя. На взаимовыгодных условиях. Помнишь человека… Вернее, бывшего человека, который вчера на тебя напал? Я помогу тебе его уничтожить.

В этом не было никакого смысла.

– Почему?

– Он твой враг. Пытается выслужиться перед Древними, вот и хочет притащить тебя к Владыке Ужаса.

Я облизнул губы.

– Сьюзан, когда мы виделись в последний раз, ты тоже служила Древним.

– Неправда. Я не имею с ними никаких дел, это Йегер заставил меня служить Мачадо. Когда ты убил Йегера и его хозяина, я освободилась и теперь служу лишь себе. Ненавижу этих скрипучих древних ублюдков.

– Ага… Только ты необычная вампирша, Сьюзан, мы оба это знаем. Слишком молодая, чтобы быть Хозяйкой. У тебя получилось стать сильнее, чем ты должна быть, и я, кажется, знаю как.

Я сам испытал на себе магию Древних и представлял, какие дары и наказания они могут раздавать.

– Оуэн, ты дурак! Смотри не перенапряги мозги.

На секунду мне показалось, что я говорю с Джули: тот же голос, тот же поворот головы… Но секунда прошла, и наваждение исчезло.

– Конечно, – отмахнулась Сьюзан. – Я сильна, сильнее этих развалин, что были до меня. Старые пердуны зря обратили охотницу на монстров. Откуда у меня сила – не твое дело, но клянусь, что я не с Древними. Просто, помогая тебе, я помогу и себе.

– С чем поможешь?

– За тобой охотится парень, повелевающий мертвыми. Некромант.

– Мертвыми… То есть даже тобой?

– Возможно, но я не горю желанием узнавать. Я уже была рабыней и не желаю становиться ею снова. Он собирает армию, в которую я попасть не хочу. Короче говоря: его некромантия угрожает всей независимой нежити.

Я фыркнул.

– Что, даже больше угрожает, чем К.О.М.? Если я правильно помню, мы вас неплохо отделали в прошлый раз.

– И снова неправда. Это наш хороший мальчик Майло меня отделал. Но если мы снова встретимся, я убью его первым, он и пикнуть не успеет. Так что не беси меня, если не хочешь, чтоб его кровь была на твоих руках.

Вот теперь я взбесился, аж зубами скрипнул. Никто не смеет угрожать моим друзьям!

– Кстати, когда ты злишься, все твои мысли слышно как из колонок. Только попробуй сделать какую-нибудь глупость, и я тебя убью, некроманту даже делать ничего не придется. Рэй, дорогой, расслабься.

Рэй, похоже, тоже слышал мои мысли, потому что бесшумно подошел ближе и расхаживал за решеткой, как лев в зоопарке. Он выглядел не таким лохматым и безумным, как раньше, – скорее собранным, злым и крайне опасным. Готов был защищать свою жену и при жизни, и после смерти. Сьюзан была хладнокровной и расчетливой, а Рэй – хоть и слабее нее, хоть и в теле комнатной температуры – весь кипел от безумной ярости. Я заставил себя успокоиться: не хотелось, чтобы он меня через решетку вытащил, как того бедолагу.

– Так-то лучше. А теперь слушай внимательно, – велела Сьюзан. – Тот летний скандальчик привлек внимание самого босса Древних. Поздравляю, для бурдюка с кровью это настоящий подвиг. Тебя заметили. И этот ублюдок хочет тебя убить, думает, что, если принесет твою голову, заработает уважение и награду. Это плохие новости для нас с тобой.

Да она его боится!

– Неприятно признавать, но да.

Все это мне не нравилось. Только идиот доверится вампиру. Рэй все еще недобро пялился на меня, заключенные скулили, забившись по углам. Но слова Сьюзан имели смысл: если она правда работала на Англичанина, зачем выстраивать такую сложную схему, чтобы меня схватить?

– Может, скажешь, кто он такой и где его искать?

Сьюзан покачала головой.

– Я над этим работаю. У меня есть одна идея, и если все подтвердится, ты первый об этом узнаешь. Вот только ты еще не готов с ним столкнуться. Магия делает его неуязвимым.

– Тогда как его победить? Я за то, чтобы прикончить ублюдка.

– Я за тебя всю работу делать не буду. – Низкий смех Сьюзан наводил жуть. – Понятия не имею, как его убить, выясни это сам.

– Толку от вас, вампиров.

– Закройся. – Она достала из складок платья маленький белый платочек. – Ты прошел испытание Коринии, Оуэн, такие, как ты, рождаются раз в пятьсот лет. Я знаю о тебе больше, чем ты сам. Рэй провел исследование…

– В прошлый раз его исследование чуть всю Алабаму в другое измерение не отправило! Уверена, что ему можно доверять?

– Эй, я профи! А тогда, ну… Еще учился, – возразил Рэй, изобразив смущение.

– Он думает, что ты способен уничтожить некроманта, – продолжила Сьюзан, игнорируя нашу перепалку. – У тебя есть способности, неподвластные твоему пониманию.

Она развернула платочек и вытряхнула на ладонь что-то крошечное. Ее алые ногти, готовые сомкнуть хватку, выглядели как лепестки венериной мухоловки.

– Я тебе кое-что подарю. Раскрою твой истинный потенциал, чтоб ты смог уничтожить ручного некроманта Древних и оказать нам всем большую услугу. Понимаешь?

– Что там? – осторожно спросил я. О своих способностях я знал мало, но достаточно, чтоб до смерти их бояться.

Она протянула руку, показывая мне крошечный осколок камня. Он засветился на ее бледной ладони и вдруг запульсировал, словно живая тьма пробежала по его поверхности. Я отпрянул так, что рухнул с койки и врезался спиной в прутья, оттолкнул кого-то. Это кто-то поспешил свалить.

– Убери! – заорал я. Не знаю, откуда у нее был кусок артефакта Коринии, но я тут же его узнал, почувствовал. Он появился задолго до нашего мира, чтобы этот мир разрушить, а активировать его мог лишь кто-то вроде меня. И вот этот артефакт здесь, только руку протяни.

Меня трясло.

– Ты не понимаешь, как это опасно! Я не могу эту дрянь использовать, я же так всех убью!

– Не бойся, это маленький кусочек. Рэй наложил на него кое-какие чары, так что он безопасен… Скорее всего. Этим я тебе и помогу, – сказала Сьюзан. Я моргнул – и вот она уже стоит надо мной, протягивая ужасный артефакт Древних как талисман. – Судя по исследованиям Рэя, ты, скорее всего, не умрешь, но соприкоснешься с частичкой той силы, что артефакт тебе показал. Сделать охотника сильнее – это последнее, чего я хочу, но ты мой лучший шанс избавиться от некроманта.

Рэй вдруг дернулся, глянул на потолок.

– Надо спешить, дорогая, а то у нас гости. Кажется, федералы.

– Я их слышу, – ответила она. И ткнула осколком мне в лоб. Я попытался отбросить ее руку, но с тем же успехом мог бить прутья решетки: она все равно была сильнее. И просто игнорировала мои кулаки.

– Не бойся, милый, это как комарик укусит.

– Нет! – Осколок Кумареш Яра коснулся моей кожи, и мир взорвался болью, черная молния раскатилась по Шестой секции, высекла искры из проволоки. Мне словно кто-то раскаленный ледоруб вонзил в башку и проворачивал, пока не уперся в основание черепа. Я кричал. Странные, чуждые видения потоком хлынули сквозь мой разум.

Что-то пробудилось внутри меня.

Я изо всех сил ударил Сьюзан, и на этот раз все прошло как надо: она отлетела и ударилась об решетку. Боль немного отступила, я перекатился на бок, тяжело дыша, на грани обморока.

– Вот черт! – воскликнула Сьюзан, погнув собой прутья. Местные квартиранты перестали хныкать и во весь голос звали мамочку. Черная молния исчезла, оставив после себя вонь какой-то химии. Сьюзан повела руками и ногами, кости захрустели, вставая на место.

– Это было неожиданно.

– Я же говорил, что сработает, – самодовольно ответил Рэй. – Пошли, федералы почти здесь, а с агентом Фрэнксом и его братией мне сталкиваться неохота.

Сьюзан подняла руку, веля мужу замолчать, и убрала артефакт. Сил держать голову у меня не было, и она просто стукнулась о бетонный пол. Я лежал и смотрел, как цокают в мою сторону каблучки. Сьюзан присела на корточки, я почувствовал, как ее ногти касаются моей шеи. Она наклонилась, прижалась холодными губами к моему уху.

– И последнее. – Шепот был едва различим. – Знак Хранителя, спасший Джули. Тот, что остался у нее на шее. Ты же знаешь, что он ее убьет, правда? Все, приходящее с той стороны, имеет цену. Мое прежнее предложение в силе. Когда будете готовы к бессмертию, позовите, и я приду. Для этого и нужна семья.

Я очень старался не отключиться от слабости… И от холода… Сьюзан нежно поцеловала меня в макушку.

– Так что насчет обеда? – нетерпеливо спросил Рэй.

– Этот по запаху здоров. Бери его и пойдем.

Последнее, что я услышал, прежде чем отключиться, – крики Стива, умоляющего о помощи.

* * *

Потихоньку сила ко мне вернулась, закололо затекшие руки и ноги. Борясь с тошнотой и головокружением, я встал на четвереньки. Что Сьюзан со мной сделала? Прутья решетки оказались широко раздвинуты – похоже, Рэй забрал Стива живьем. Если поспешить, может я его спасу… Но логически мыслящая часть моего мозга знала правду. В Шестой секции потеплело, значит они давно ушли.

Одноухий схватил меня за руку.

– Дьявол забрал его! Бедный Эстебан! Это все ты!

Он собрался всадить мне мясистым кулаком в челюсть, а я был слишком слаб, чтоб защититься, но, к счастью, послышался выстрел, штукатурка посыпалась с потолка. Нас окружили лучи фонариков, и Одноухий поднял руки.

– Я не говорю по-испански, но, думаю, выстрел в потолок звучит достаточно убедительно, – сказал кто-то на чистейшем английском.

Я прищурился и за светом суперъярких фонариков разглядел несколько темных фигур.

– Майерс? Это ты?

– К сожалению, да. Ты идешь с нами, Питт, считай это экстрадицией. Ладно, ребята, отходим. Опасайтесь вампиров.

Руки в перчатках похватали меня с двух сторон и вытащили из клетки. Лучи фонариков били во всех направлениях, меня окружало все больше фигур в черных бронекостюмах, обвешанных всеми тактическими приблудами, известными человечеству. Федералы. Не местные федерале, а федеральные агенты США из Бюро контроля за монстрами департамента юстиции. Профессиональные убийцы и ублюдки каких поискать.

– Питт, доложи обстановку, – бросил Майерс. В отличие от остальных федералов, он был одет в свой обычный дешевый костюм и узкий галстук. Хоть и важная шишка – я слышал, его сделали исполняющим обязанности директора всего секретного агентства, – а все равно выглядел как профессор из колледжа средней руки.

– Здесь Сьюзан и Рэй Шэклфорд, – просипел я. У нас с Майерсом была своя история: они с напарником, агентом Фрэнксом, пришли ко мне в больницу после самой первой моей стычки с монстрами и угрожали пристрелить, если буду об этом болтать. Пару раз и правда едва не пристрелили, по другим поводам. Поэтому можно сказать, что с правительством у меня сотрудничество не клеится.

– Цель обнаружена, всем отрядам вернуться на точку сбора. На территории два вампира. Одна Хозяйка. Повторяю: одна Хозяйка. Темные волосы, белая. Высокий блондин менее опасен, но только по сравнению с ней. Если увидите ее, стреляйте сразу, она медлить не будет.

Он прошел мимо еще дергающегося трупа бедолаги, которого Рэй вытянул через решетку. Агенты, тащившие меня, начали поскальзываться в луже растекающейся крови. Никогда бы не подумал, что буду рад этим типам!

– Майерс, как же я рад тебя видеть!

– Заткнись. Ты понятия не имеешь, сколько от тебя неприятностей, – прошипел Майерс. Колени у меня уже не подгибались, я попытался идти нормально, а не волочиться, как чемодан, но федералы продолжали меня тащить. – Мне велели найти тебя на курорте, но, когда я прибыл, там уже было нашествие зомби. Я нашел твой отряд, но они понятия не имели, где ты. Чтобы отследить тебя, понадобилось напрячь множество дипломатических связей. И вот мы приходим, а тут черт-те что. Тебя нелегко найти.

Но зачем Майерс меня искал?

Коридор за дверью Шестой секции был завален телами охранников. Я человек бывалый, но тут отвернулся. Они ничего не сделали, чтобы попасть вампирам под горячую руку.

Федералы окружили нас с четырех сторон ромбом и поспешили наружу по петляющим проходам. Нам попадались шокированные выжившие – охранники, блуждающие заключенные и местные работники, – но никто не решался нападать на отряд вооруженных до зубов американцев. И хорошо, потому что эти, из Бюро, любили пострелять.

Во внутреннем дворе царил хаос: одна вышка горела, ворота стояли нараспашку, обломки створки валялись на земле. Заключенные, одетые в джинсовые костюмы, выбегали и исчезали во тьме. С колючей проволоки, протянутой по забору, свисали разорванные трупы. Наверное, охранники, пытавшиеся остановить Сьюзан.

У выхода стояли, не глуша двигателей, три черных внедорожника. Напротив ждал здоровенный мужик в черном бронекостюме, широкий и мощный, как футбольный защитник. В его ручищах короткоствольный F2000 выглядел игрушечным. Что-то в этом мужике намекало на способность причинять невероятную боль. Увидев, как меня вытаскивают из здания, он нахмурился – даже за окулярами ночного видения было заметно.

– Фрэнкс, братан! Че как?! – заорал я.

Специальный агент Фрэнкс из Бюро контроля монстров ненавидел меня всей душой. Я точно знал: если настанет день, когда правительство захочет меня прикончить, – агент Фрэнкс возьмется за работу.

– Плохо, – пробормотал он.

– Что плохо? – спросил я, пока меня засовывали в ближайший внедорожник.

– Что мы успели, – ответил он и захлопнул за мной дверцу.