В ту секунду, как я захлопнула дверь спальни, мерзкий, поднимающий волосы на коже озноб, ползавший по мне последний час, исчез. Я испустила честный, клянусь богами, вздох облегчения — наконец-то одна — и узел в животе немного ослаб.

— Жалкое зрелище, — пробормотала я, качая головой.

Я — Китана Найтшейд. Дочь ведьм. Повелительница теней. Истребительница вампиров.

И я боюсь чёртова неба.

С шумным, раздражённым выдохом я подняла голову и оглядела комнату. Когда я впервые проснулась здесь, она казалась слишком просторной. Но после того, как я чуть не растеклась лужицей ужаса под открытым небом, она ощущалась убежищем. Местом, где можно спрятаться от всевидящих глаз мира.

Мне ненавистно было это чувство. Ненавистно, что я предпочитаю комнату, подаренную вампиром, свободе за её пределами.

— Но есть ли там вообще свобода? — прошептал голос где-то в глубине сознания. Ты видела город. Вампиры повсюду, люди — почти рабы. И у тебя нет магии. Кем ты станешь там, кроме такой же рабыни?

Я сжала челюсть. Я никогда не стану рабыней вампира. Скорее брошусь с балкона, чем позволю себе такое унижение.

Стиснув зубы, я прошла в ванную и сорвала с себя одежду.

Как и обещали, меня ждала горячая ванна, вода парила, насыщенная ароматными маслами. Я замерла, заметив листья, плавающие на поверхности, затем осторожно вытащила один и поднесла к носу.

Эзалист⁹.

На мгновение я задумалась, как Найра успела всё это организовать — между тем, как Максимиллиан передал меня ей, и нашим возвращением сюда.

Сама вампирша ждала меня в гостиной. Она велела не тянуть время и не пытаться снова выбраться через балконные двери. Её вампирский слух уловит любую попытку побега, а у основания башни теперь выставлены стражники — на случай, если мне всё же удастся спуститься.

Вот тебе и «не пленница».

И всё же — даже если бы я захотела бежать — сил на это не осталось. Конечности налились свинцовой тяжестью, и я почти вползла в ванну. Но оно того стоило.

Я застонала, когда горячая вода окутала тело, распуская узлы в мышцах и наполняя меня лёгкой, почти невесомой расслабленностью. Это было настолько блаженно, что, вопреки здравому смыслу, я позволила себе ослабить бдительность и откинула голову на край ванны.

Веки сомкнулись. Я скользнула в темноту, позволяя сну утянуть меня на дно.

— Ты не можешь к нему вернуться! Я не позволю!

Вцепившись в дверной косяк, я наблюдала, как мама спорит с женщиной, которая часто приходила к нашей маленькой хижине. Её звали Элна, и она была важной фигурой в Племени Волвенов.

Она часто приносила вкусные угощения и свою внучку, Ваю, с которой было так весело играть.

— Ты не понимаешь, Элна, — сказала мама.

В её голосе звучала тревога, пока она ходила туда-сюда у большого очага, её чёрные волосы спутались. Мне так хотелось подбежать и обнять её — как она обнимает меня, когда мне грустно. Но мне велели сидеть в сарае и готовить травяные припарки, поэтому я лишь тихо подглядывала, стараясь не издать ни звука.

— Сон, который мне приснился… это было видение, я знаю. Я не могу просто сидеть и ничего не делать, — сказала мама, звуча уверенно, но в то же время испуганно.

— А что будет с твоей дочерью? — спросила Элна, очень серьёзно глядя на неё. — Ты собираешься снова взять её туда?

— Я приняла необходимые меры предосторожности, — ответила мама, стараясь говорить твёрдо. Но голос её дрогнул, и она начала крутить серебряное кольцо — как всегда, когда нервничает.

Элна взяла маму за руку, лицо её было полно тревоги. Она высокая, как королева из сказок, с кожей цвета земли и длинными чёрными волосами.

— Я не понимаю, Лирия, — тихо сказала Элна. — Почему именно сейчас? После всего, что ты сделала, чтобы сохранить Китану в безопасности?

Мама звучала так же печально, когда ответила:

— Потому что он — вторая половина моего сердца. Я думала, что смогу оставить его ради неё, Элна. Правда думала. Но если я не вернусь за ним, его судьба будет преследовать меня вечно. И я никогда не стану целой.

— Китана!

Я резко села в ванне, когда Найра начала колотить в дверь спальни. Вода выплеснулась через край, заливая пол, а она уже распахнула дверь и стремительно вошла внутрь. В её карих глазах искрилась нетерпеливость.

— Я жду снаружи почти час, — сказала она, хватая пушистый халат с крючка. — Ты что там делаешь, пытаешься утопиться?

— Мечтай, — огрызнулась я.

Я выхватила халат из её пальцев и накинула его, выбираясь из ванны. Я не собиралась засыпать — и уж точно не планировала этого неожиданного путешествия по закоулкам памяти. Я попыталась удержать детали сна, но Найра бесцеремонно швырнула полотенце мне на голову, разбивая концентрацию.

— Эй! — вскрикнула я, когда она начала яростно тереть мои волосы. — Что ты творишь?

— Привожу тебя в порядок, раз уж сама ты, похоже, не способна, — отрезала она.

Она стянула полотенце и схватила щётку с туалетного столика, явно намереваясь взяться за мои волосы.

Я перехватила щётку прежде, чем она коснулась моей головы.

— Я сама могу расчёсываться, — твёрдо сказала я.

Мы долго смотрели друг на друга, пока Найра наконец не вскинула подбородок.

— Хорошо. Я подберу тебе одежду. Но поторопись. Лорд Старкло не любит, когда его заставляют ждать.

Я уже открыла рот, чтобы сказать, что мне плевать, что «лорд Старкло» любит или нет, но она исчезла обратно в спальне.

Вздохнув, я неохотно подошла к зеркалу со щёткой в руке — и боялась увидеть, кто смотрит на меня оттуда.

К моему удивлению, всё оказалось не так плохо. Да, лицо немного осунулось, и халат болтался на мне, несмотря на то что я затянула пояс изо всех сил.

Но волосы были густыми и блестящими, а на щеках появился здоровый румянец. Вот только тени под фиолетовыми глазами никуда не делись. Я надеялась, что со временем, по мере восстановления, они исчезнут.

Я провела щёткой по волосам несколько десятков раз, затем бросила её на столик и вернулась в спальню.

На покрывале меня ждало бордовое платье с подходящим нижним бельём, а у изножья кровати — пара простых чёрных атласных туфель.

— Хорошо, ты закончила, — Найра оттолкнулась от балконных дверей, у которых стояла. — Одевайся.

Я подняла тяжёлое бархатное платье и приложила к груди, глядя на отражение в зеркале.

— Ни за что, — резко сказала я. — Я не надену ничего с открытыми плечами рядом с вампиром.

Найра рассмеялась — изящно и презрительно.

— Ты правда думаешь, что воротник остановит лорда Старкло, если он решит напиться твоей крови? — спросила она, презрительно кривя губу. — Твоя наивность поражает.

— Конечно, нет, — нахмурилась я, швыряя платье обратно на кровать. — Но это не значит, что я должна разгуливать перед ним как шведский стол. Я найду что-нибудь другое.

Я повернулась к шкафу, но резкий голос Найры остановил меня на месте.

— Там нет ничего, что подошло бы твоему… скелетному телосложению. Я уже проверила.

К моему ужасу, губа предательски дрогнула. Я знала, что стала болезненно худой — одежда едва держалась на мне, а блуза, которую я позаимствовала, висела мешком. Но услышать это вслух оказалось болезненнее, чем я ожидала.

Когда-то моё тело было сильным, гибким, с правильными изгибами — закалённым годами воинских тренировок. Услышать, что всё это исчезло, что я снова маленькая и слабая…

Хватит, одёрнула я себя. Всё вернётся. По одному дню за раз.

Механически я развязала пояс халата и позволила ткани соскользнуть с плеч на пол.

Выражение лица Найры изменилось, когда она мельком увидела моё обнажённое тело. Враждебность в её взгляде уступила место любопытству, когда она заметила россыпь цветков паслёна¹⁰ на моей коже — узор, расцветший посреди торса, прямо под грудью.

К моему облегчению, она ничего не спросила.

Я быстро надела бельё и шагнула в платье. Найра застегнула пуговицы на спине, затем ещё раз провела щёткой по моим волосам и уложила их вокруг плеч.

— Сойдёт, — сказала она, когда мы обе посмотрели на отражение в зеркале.

Я кивнула. Платье немного болталось в талии, но вполне удачно подчёркивало то немногое декольте, что у меня осталось. Я провела рукой по ключице, ненавидя то, как резко она выступает.

Взгляд Найры проследил за этим движением. Она исчезла в шкафу и вернулась с чёрной накидкой.

— Вот, — сказала она, протягивая её мне. — Чтобы защитить твою хрупкую лебединую шейку.

Я фыркнула, но накидку взяла и обернула вокруг плеч. Знала, что это глупо, но кусок ткани и правда заставил меня чувствовать себя хоть немного защищённой. Не так, как броня и плащ, но лучше, чем ничего.

Засунув два кола в карманы платья — Найра закатила глаза, но возражать не стала, — я последовала за ней в коридор.

В конце холла нас ждала металлическая коробка, заключённая в кованую решётку. Найра нажала кнопку на стене, и двойные двери разъехались, открывая тесное помещение с мягкими зелёными стенами.

— Заходи, — сказала она, шагнув внутрь.

Меня охватило подозрение, когда я посмотрела на эту коробку.

— Что это за штука?

— Лифт. Изобретение эферионцев.

Увидев мой пустой взгляд, она добавила:

— Он поднимает и опускает тебя между этажами, чтобы не ходить по лестнице.

Я нахмурилась.

— А что плохого в лестнице?

Найра тяжело вздохнула.

— Ничего. Просто иногда мне не хочется. Ты заходишь или нет?

Осознавая, что понятия не имею, куда мы идём и как туда добраться, я нехотя вошла внутрь. Она потянулась мимо меня к панели с рядами кнопок и нажала вторую сверху.

Решётчатые двери закрылись. Лифт дёрнулся, приходя в движение. Я ударила ладонью о стену, чтобы удержать равновесие, и затаила дыхание, пока механизм скрипел и стонал. Я ждала, что что-то пойдёт не так — что он застрянет и оставит нас подвешенными посреди башни, или, хуже того, что что-нибудь сломается, и мы рухнем вниз.

Но ничего подобного не произошло. Лифт с лязгом остановился, и я с облегчением выдохнула, когда металлические двери распахнулись.

— Видишь? Совершенно безопасно, — заметила Найра.

Она вышла первой, и я поспешила за ней в просторный холл.

Помещение было огромным: под высоким потолком свисали хрустальные люстры. Мягкий рассеянный свет лился из них, отбрасывая вытянутые тени, скользящие по стенам, украшенным картинами — портретами и пейзажами.

Один портрет, висевший прямо напротив лифта, приковал мой взгляд, и из моей груди вырвалось шипение, едва я поняла, кого он изображает.

Найра обернулась, проследив за моим взглядом, и её брови приподнялись.

— А-а, — протянула она, когда я уставилась на изображение Владимира Инвиктуса, короля Ноксалиса, вампирского царства.

Длинные золотые волны волос ниспадали на его плечи, обрамляя резкое, угловатое лицо. На голове — шипастая железная корона, увенчанная чёрными алмазами, такими же жёсткими и безжалостными, как линия его рта. Цитриновые¹¹ глаза сверкали, и, глядя в них, я почти чувствовала, будто сам король наблюдает за мной сквозь полотно.

— Похоже, наш возлюбленный император привлёк твоё внимание.

Я резко повернулась к ней.

— Император? — потребовала я. — Император чего именно?

— Всей Валентаэры, по его собственным словам, — донёсся голос Максимиллиана из-за открытой двери справа. — А теперь, может быть, ты войдёшь, чтобы мы наконец поели? День был долгим, и я умираю с голоду.

Слово «голод» заставило меня поёжиться. Я поспешно проверила карманы — колья были на месте.

Найра распахнула дверь и вошла, затем отступила в сторону и быстро поклонилась, когда я переступила порог.

— Ваша гостья, сир.

Мой взгляд скользнул мимо ряда окон справа — к счастью, занавешенных — и остановился у дальнего конца длинного обеденного стола, где сидел Максимиллиан.

Он переоделся: вместо окровавленного наряда на нём был жилет приглушённо-синего оттенка с серебристо-серым витиеватым узором и простая белая рубашка под ним.

В руке он держал кубок с кровью.

Перед ним стояли две накрытые крышками тарелки — одна для него, другая, как я предположила, для меня.

Его полные губы изогнулись в едва заметной улыбке, взгляд медленно скользнул вниз по всей длине моего платья, а затем вновь поднялся к лицу.

— Ты умеешь привести себя в порядок.

От похвалы щеки предательски вспыхнули, и я нахмурилась.

— Лесть тебе не поможет, — отрезала я, когда Найра поспешила удалиться, и дверь за ней тихо щёлкнула, закрываясь. — Особенно после того, как вы вдвоём уже объявили меня не более чем ходячим скелетом.

— Но каким великолепным, — Максимиллиан лениво махнул рукой, и стул слева от него сам собой отъехал от стола, приглашая меня сесть. — И это легко исправить — стоит лишь нормально поесть пару раз.

Я проигнорировала жест и окинула комнату внимательным взглядом, мысленно отмечая всё, что могло бы пригодиться, если лорд вампиров вдруг решит попытать удачу и поужинать мной.

Помимо двери, через которую я вошла, была ещё одна — позади Максимиллиана и чуть правее. Скорее всего, вход для прислуги. Окна справа могли бы стать ещё одним вариантом, если бы мне хватило смелости, — но они были занавешены, и я понятия не имела, открываются ли они и есть ли за ними вообще выход. Что до оружия — кочерга у камина сгодилась бы в крайнем случае, как и столовые приборы с бокалами, аккуратно разложенные вдоль стола.

— Над дверью у тебя за спиной висит ещё пара мечей, — протянул Максимиллиан ленивым, насмешливым тоном. — Если вдруг захочешь что-нибудь поизящнее.

— Откуда ты знал, что я ищу оружие? — потребовала я, скрестив руки на груди.

Он приподнял брови.

— Любой охотник поступил бы так, входя в логово хищника.

Я смотрела на него, чувствуя, как внутри поднимается тревога от того, с какой лёгкостью он меня читает. Если бы я не знала наверняка, решила бы, что он подслушивает мои мысли.

Не говори глупостей, одёрнула я себя. Вампиры не умеют читать мысли.

И всё же бережёного Бог бережёт. Проигнорировав выбранный им стул, я выдвинула другой — в противоположном конце стола — и села туда.

Владыка вампиров приподнял брови.

— Нет нужды в таких театральных эффектах. Со мной ты в полной безопасности.

— Ты так говоришь, — ответила я, скрестив руки на груди, — но я, чёрт побери, даже не знаю, кто ты такой.

— Ах.

Его губы изогнулись в выражении, которое одновременно было и дерзкой ухмылкой, и почти виноватой улыбкой — поразительное сочетание, сбивающее с толку. Я понятия не имела, как это понимать.

— Полагаю, в отличие от тебя, моё имя не идёт впереди меня в вашем мире. Я — Максимиллиан Старкло, сын Калликса Старкло и наследник Дома Психорос. В настоящее время я также служу вице-королём Люмины — по воле Владимира Инвиктуса, короля Ноксалиса и императора Валентаэры.

Он снова махнул рукой, и вся сервировка, расставленная перед выбранным им стулом — еда, приборы, бокалы и всё прочее, — плавно поплыла вдоль стола и опустилась передо мной. Следом двинулся кувшин с водой: он сам наклонился, наполнил мой бокал и аккуратно встал ближе к центру стола, но так, чтобы я могла до него дотянуться.

Я не притронулась ни к чему, застыв и не сводя глаз со своего несостоявшегося хозяина.

Я была права — Максимиллиан действительно принадлежал к высшей знати. Но он оказался не просто знатным вампиром. Он был сыном верховного лорда вампиров, а значит — вторым по силе вампиром в своём Доме.

И каким-то образом он захватил человеческий город и теперь правил им от имени своего короля.

— Ешь, — сказал Максимиллиан. — Пока еда не остыла.

Я приоткрыла рот — на языке уже теснилась целая стая вопросов, — но Максимиллиан поднял крышку со своей тарелки, и под ней оказался обжаренный рыбный филе на подушке из зелени.

Мой желудок предательски заурчал при виде еды, рот наполнился слюной, когда аромат горячего мяса поплыл через стол ко мне. Внутри закипело предвкушение — настоящая, плотная еда — и, вопреки самой себе, я сорвала крышку со своей тарелки, жадно желая увидеть, что скрывается под ней.

Моё воодушевление сдулось в одно мгновение, стоило мне разглядеть, что на тарелке — точнее, в миске — лежит нечто, подозрительно напоминающее серую кашицу.

— Это… — я взяла ложку и осторожно ткнула в неаппетитную массу, — …похлёбка?

— Пюре из корнеплодов, — спокойно уточнил Максимиллиан.

Я подняла взгляд — и обнаружила, что он внимательно наблюдает за мной с непроницаемым выражением лица.

— Вообще-то похлёбка подошла бы тебе больше, — продолжил он, — но в последнее время у нас нехватка зерна.

Я покачала головой, совершенно сбитая с толку.

— Я не понимаю. Ты заставил меня нарядиться в эту роскошную одежду, пройти через весь этот роскошный дом к твоей роскошной столовой — чтобы накормить меня пюре?

Так теперь питаются люди под властью вампиров? Или это способ продемонстрировать своё превосходство? Я бы, наверное, оскорбилась, если бы не была настолько застигнута врасплох.

— Когда ты так это формулируешь, звучит и правда жестоко, — признал Максимиллиан.

Он подпер подбородок кулаком и с лёгким сожалением уставился на мою миску.

— Уверен, после пятидесяти лет заточения тебе хотелось бы чего-нибудь более… захватывающего, Котёнок. Но я бы предпочёл не наблюдать, как тебя фонтаном вырвет на мою столовую. Насколько мне известно, после длительного голодания пищу лучше возвращать постепенно.

— Ох.

Я снова посмотрела на миску с пюре, и внутри всё окончательно опало. Конечно. Та эфирная машина могла восстановить моё истощённое тело, но это не отменяло того факта, что мой желудок был выведен из строя очень и очень долго.

— Я об этом не подумала.

Я приготовилась к ехидному замечанию со стороны владыки вампиров, но он лишь кивнул.

— Не удивлён. Реальности восстановления после голода — последнее, о чём ты стала бы думать после всего, что тебе довелось увидеть.

Я зачерпнула ложку пюре, стараясь не морщиться. Ненавидела то, что он ведёт себя так понимающе. Так разумно. Мне нужен был кто-то, с кем можно было бы сцепиться, на ком можно было бы сорвать накопившуюся ярость. А раз я не могла даже переступить порог этого здания, не впав в истерику, он оставался моей единственной доступной мишенью.

Но стоило мне затолкать в рот ложку пюре, как все мысли разом испарились — вкусовые рецепторы вспыхнули к жизни.

Я ожидала пресной, безвкусной массы, но я так давно ничего не ела, что даже тонкие, едва уловимые оттенки вкуса развернулись на языке целой симфонией. Я закрыла глаза, наслаждаясь не только сладковато-землистым привкусом корнеплодов, но и теплом, разливающимся по пещере моего рта. Кремовая текстура тяжело и приятно легла на язык, и, казалось, прошла целая вечность, прежде чем я вспомнила, что нужно глотать.

Как только пюре скользнуло вниз по горлу и упало в гулкую пустоту желудка, внутри поднялся зверский голод. Я сунула в рот ещё ложку. Потом ещё одну. И ещё —

— Помедленнее, — резко сказал Максимиллиан.

Я проигнорировала его, снова ткнула ложкой вперёд — но вместо миски металл с неприятным скрежетом прошёлся по столешнице: миска отъехала от меня. Раздражённо я потянулась к ней, но она скользнула ещё дальше, за пределы досягаемости.

— Верни, — я впилась в него взглядом.

— Нет.

Я уже раскрыла рот, готовясь пригрозить ему физической расправой, но волна тошноты внезапно прокатилась по телу, и я с силой сомкнула губы.

Чёрт.

Я откинулась на спинку стула, и тяжесть еды — такой ничтожной, всего несколько ложек — внезапно заявила о себе в желудке. Его скрутило, словно он возмущался тем бесцеремонным нападением, которое я на него обрушила. Я прижала к животу ладонь и стала медленно дышать через нос, пытаясь удержать равновесие.

Максимиллиан приподнял брови — на лице ясно читалось безмолвное «я же говорил». Жгучий укол стыда прокатился вниз по шее, но он ничего не сказал. Лишь сделал глоток из своего кубка и терпеливо ждал, пока я возьму себя в руки.

У меня пересохло во рту, когда он слизнул кровь с губ, и я поспешно отвела взгляд, уставившись в камин.

— Думаю… остальное я доем позже, — сказала я, убедившись, что могу говорить, не рискуя опозориться.

— Мудрое решение. Могу приказать отнести это в твою комнату, если хочешь.

Я снова посмотрела на него, поджав губы.

— Я не понимаю, почему ты так добр ко мне.

— Житейская мудрость гласит: когда тебе что-то нужно от человека, он куда охотнее это даст, если обращаться с ним с добротой и уважением, — Максимиллиан откинулся в кресле и стал рассматривать меня поверх края кубка. — Но помимо этого… ты меня завораживаешь, Китана Найтшейд. У тебя, мягко говоря, любопытное прошлое.

— И что это должно означать?

— Ну, ты стала одной из самых грозных воительниц своего клана, несмотря на то, что ты безродная сирота, без сколько-нибудь значимой родословной, и к тому же лишена способности владеть лунной магией — одной из двух отличительных сил вашего клана. И всё же именно твоя теневая магия — сильнее, чем у любой ведьмы до тебя, — сделала тебя столь опасной ещё до заточения.

Он говорил спокойно, почти задумчиво, словно перечислял факты из хроники.

— Твоё умение перемещаться сквозь тени, появляясь как призрак в ночи, чтобы выслеживать ничего не подозревающих вампиров, — именно это сделало твоё имя известным в каждом доме нашего мира. И всё же, несмотря на твою магическую мощь — а может, именно из-за неё — наследник твоего клана решил запереть тебя как раз тогда, когда ты начала добиваться реальных успехов в своём движении против нас.

Под столом я сжала кулаки, когда в памяти вспыхнуло лицо Себастьяна. Сожаление в его охристых глазах, когда он заталкивал меня в саркофаг. Жгучее копьё предательства, пронзившее грудь, когда крышка гроба закрылась надо мной. Содранное до боли горло после часов крика его имени. И бездонная пропасть отчаяния, в которую я провалилась, осознав, что после всего, что я сделала ради своего народа, за мной никто не придёт.

Я никогда не была особенно мстительной. Но последние пятьдесят лет я снова и снова прокручивала в воображении все способы, которыми убью его. Медленно. Мучительно. Раз за разом возвращая его с самой кромки смерти, пока он сам не станет молить о ней.

— Я могу помочь тебе отомстить, — тихо произнёс Максимиллиан. — Помочь заставить его заплатить за предательство.

— Мне не нужна твоя помощь.

Я снова разгладила юбки платья, изо всех сил стараясь сохранить спокойствие.

— Единственная причина, по которой ему удалось меня заточить, — он застал меня врасплох. Больше он ко мне и пальцем не притронется. Не тогда, когда я верну себе полную силу.

— Ах, но что ты будешь делать до тех пор?

Максимиллиан перевёл взгляд к окнам, и занавеси мягко разошлись в стороны. Я вздрогнула, когда открылся широкий эркер с беспрепятственным видом на линию городских крыш — и, что важнее, на серп луны, висящий над ними.

— Чтобы восполнить свой магический резерв, тебе придётся совершить Сумеречное Причастие под полной луной. А это небесное событие произойдёт только через три недели. Куда ты отправишься до тех пор? У кого найдёшь приют?

— Если ты думаешь, что я собираюсь искать приют у тебя, то ты идиот, — огрызнулась я. — У меня есть союзники среди других ведьмовских кланов. Я отправлюсь к ним.

— Могла бы, — согласился Максимиллиан. — Вот только твой ненаглядный Себастьян возвёл магический барьер вдоль всей сухопутной границы Тривэи. Никто не может пройти через него — даже ведьмы. Ты способна перемещаться сквозь тени, да. Но, опять же, для этого тебе придётся дождаться, пока ты сможешь восполнить магию.

У меня внутри всё оборвалось, но я упрямо покачала головой, отказываясь верить.

— Себастьян не мог запечатать границу. Заклинание такого масштаба потребовало бы безумного количества магии — всем пяти кланам пришлось бы объединить силы, чтобы провернуть подобное.

— Так они и сделали.

Владыка вампиров одарил меня мрачной улыбкой.

— Не знаю, как ему это удалось, но твой бывший возлюбленный провернул настоящий переворот. Формально он не король, но все пять кланов склоняются перед его волей. И это ещё одно препятствие, с которым тебе придётся столкнуться, если ты вернёшься в Тривэю. Твои союзники могут оказаться не такими доступными — и не такими готовыми тебе помочь, — как ты думаешь.

— Ты лжёшь.

Я вцепилась пальцами в край стола.

— Кланы почти ни в чём не сходятся — именно поэтому их пять. Они никогда бы не объединились под знаменем одного клана. И уж тем более — если бы мужчина пытался их к этому принудить.

— То же самое когда-то можно было сказать и о четырёх вампирских Домах, — заметил Максимиллиан. — И всё же теперь мы едины — под железной рукой императора Владимира.

Верно.

— Раньше вы с Найрой говорили, что он — император Валентаэры. Что именно ты имеешь в виду?

— Ну… самопровозглашённый — так будет точнее, — признал Максимиллиан, поддевая вилкой кусок рыбы.

Я никогда прежде не видела, чтобы вампир ел обычную пищу, но знала: хотя кровь необходима, чтобы поддерживать биение их мёртвых сердец, твёрдая еда им тоже нужна — для энергии.

— Он добился серьёзного прогресса в своём плане по завоеванию континента, но пока ещё не завершил его. На данный момент он контролирует лишь человеческие королевства.

У меня пересохло во рту, и я потянулась к кубку с водой.

— Что значит «лишь человеческие королевства»? — спросила я, осушив его до дна.

Неужели вампиры захватили не только Люмину?

Максимиллиан щёлкнул пальцем, и кувшин снова поднялся в воздух, наполняя мой бокал.

— Примерно через неделю после твоего исчезновения солнце перестало восходить. Мы не знаем, что именно произошло, но Владимир, похоже, этого ждал. Он уже разместил большую часть войск у границы, которую Ноксалис делит с Хелиарисом. Он выждал два дня, позволив хаосу окончательно разгореться, а затем атаковал. Нам потребовалось шесть месяцев, чтобы взять все три человеческих королевства.

Я замерла. Тело оцепенело, тогда как разум лихорадочно пытался осмыслить масштаб сказанного.

— Солнце… исчезло? Полностью? — наконец выдавила я. — И с тех пор не возвращалось?

Максимиллиан кивнул.

Я заставила себя снова посмотреть на окна — на усыпанное звёздами полотно тьмы, накрывшее небо, несмотря на послеполуденный час. Солнце должно было уже клониться к закату, и шпили города сияли бы в его свете. Вместо этого они стояли в полумраке, едва подсвеченные — как я предположила — эфирными кристаллами.

Как ведьма, я обычно предпочитала вечер — время, когда богиня Геката являла свой лик и благословляла нас мягким лунным сиянием.

Но люди были детьми солнечного бога Фаэроса — их сила проистекала из связи с солнцем, а значит, и с ним. И если солнечный бог перестал вести свою колесницу по небосводу, принося свет и тепло человеческому роду… катастрофа такого масштаба должна была сокрушительно ударить по их магическим способностям.

Я провела ладонью по лицу, пытаясь собрать в узду хаотичные мысли, кружившие в голове. Стоило мне ослабить контроль — и они утянули бы меня в спираль обречённости. Да, всё, что рассказал владыка вампиров, звучало достаточно зловеще, чтобы сорваться именно туда. Но из всей его истории я могла подтвердить лишь одно — исчезновение солнца и оккупацию города вампирами. Я понятия не имела, действительно ли король Владимир захватил все три королевства и существует ли на самом деле магический барьер, отрезавший Тривэю от остальной Валентаэры.

— Ты проделал огромную работу, — наконец сказала я, подняв голову и глядя на Максимиллиана. — Раскопал моё прошлое, вытащил меня из тюрьмы, привёл сюда. Зачем всё это? Чего ты хочешь от меня?

Максимиллиан подался вперёд, опершись предплечьями о стол.

— Я хочу предложить тебе сделку. Мою помощь в осуществлении твоей мести Себастьяну Ноктюрну — в обмен на использование твоих профессиональных навыков.

Он говорил небрежно, но в его глазах вспыхнул выжидающий блеск, от которого по спине пробежал тревожный холодок.

— Моих профессиональных навыков? — переспросила я, не понимая. — Ты… ты о моих навыках охотницы на вампиров?

— Именно.

Я фыркнула. Слишком просто.

— И кого же ты хочешь, чтобы я убила?

Блеск в его глазах стал ярче, и я замерла, когда из его уст сорвалось имя, которое я ожидала услышать меньше всего.

— Владимира Инвиктуса.