Я пожимаю плечами.

— Если хочешь уехать, то уезжай. Ты всё равно сможешь оказать мне эту услугу из-за границы.

Он яростно качает головой.

— Я не подойду ни к каким деймонам Какос. Просто не подойду.

— Тебе и не нужно. Мне всего лишь нужна кое-какая информация.

— Нет! Ты что, не слышала меня? Я их не трогаю!

Я поднимаю глаза к небесам. На потолке странное влажное пятно в форме Италии. Хм.

— Я тебя об этом и не прошу.

— Тебе-то легко говорить, — жалуется он. — Ты уже убила одного. Они, наверное, боятся тебя. Вот почему ты всё ещё жива.

— Я не убивала одного из них, — похоже, я буду рассказывать эту историю ещё чертовски долго.

— Нет, убила. Это показывали по телевизору.

Я провожу рукой по волосам.

— Значит, это должно быть правдой? Потому что это было запечатлено во всех красках?

Он всё ещё в замешательстве.

— Но…

— Послушай. Половина причин, по которым деймонам всё сходит с рук, заключается в такой реакции, как у тебя. Люди слишком боятся их, слишком боятся действовать. Это нелепая манера поведения.

Д'Арно на мгновение замолкает, затем упрямо поворачивается ко мне лицом.

— Неужели? Потому что именно так вампиры вели себя на протяжении веков. Они использовали страх людей, чтобы получить то, что хотят.

Я бы поспорила, если бы не была с ним согласна.

— Ты прав.

Слегка смягчившись, он кивает.

— И что же ты хочешь, чтобы я сделал? — прежде чем я успеваю ответить, он выпаливает: — Не то чтобы я обещал, что сделаю это, имей в виду. Мне нужно обдумать все последствия.

— Мне нужен подробный отчёт о правовом статусе вампиров теперь, когда Семей больше не существует.

Лицо Д'Арно мгновенно проясняется.

— И это всё?

— Так просто ты не отделаешься. Мне также нужна информация о любых судебных разбирательствах за последние сто лет, которые были возбуждены против деймонов Какос. Если кто-то из них получил хотя бы штраф за то, что уклонился от уплаты дорожного сбора, я хочу знать об этом. Кроме того, копни под «Улицы Пламени».

(Под дорожным сбором здесь имеется в виду плата за пользование перегруженными участками дорог; часто это просто въезд на транспортном средстве в центр города, — прим)

— Интернет-компания?

— Ага. Выясни, кому она на самом деле принадлежит и были ли какие-либо подпольные сделки.

— Я не понимаю.

— Наверное, так будет лучше.

Выражение лица Д'Арно озабоченное.

— Я могу это сделать, хотя это три услуги, а не одна. Но, Бо, что именно ты планируешь? Потому что, если ты собираешься сразиться с деймонами Какос…

Я смягчаю тон.

— А ты бы не стал?

Он морщится.

— Нет. Я бы убежал из этого города так быстро, как только смог. Думаю, я уже ясно дал понять.

— Ты недооцениваешь себя, Гарри, — говорю я ему. — Я думаю, ты бы наверняка остался и сражался.

— Я не могу сражаться с деймоном Какос.

Я улыбаюсь, хотя в этом нет ничего смешного.

— О, ты бы удивился. Есть несколько способов освежевать деймона.

Мои слова звучат неубедительно даже для моих собственных ушей.

(Отсылка к поговорке «есть несколько способов освежевать кота», которая означает, что есть несколько способов решения проблемы, — прим)

Глава 2. Убежище

Я жду у задней двери. Сложно внедрить меры безопасности, когда имеешь дело с группой трайберов, которые могут читать твои мысли; в результате мы были вынуждены прибегнуть к самым элементарным методам идентификации — я вижу тебя, я знаю тебя, с тобой нет деймона, ты можешь войти. Это вряд ли можно назвать идеальным, но это лучшее, что у нас есть на данный момент.

Я думаю, О'Ши надеется, что Кимчи предупредит нас, если появится Икс, но Кимчи — не бойцовая собака. Даже если бы он не был пухленьким и у него не было больше слюней, чем клыков, он всё равно любит Икса. Он скорее перевернётся на спину и попросит почесать ему животик, чем предупредит нас, что нас всех вот-вот убьют, потому что Икс передумал.

Мария впускает меня в дом. Из всех нас ей удаётся оставаться самой жизнерадостной. С другой стороны, именно она имеет наименьшее отношение ко всему этому. Хотя в глубине души я задаюсь вопросом, не является ли её жизнерадостность маской. Я нашла её несколько недель назад в захудалом секс-клубе, где она была объектом торговли, и я даже представить не могу, через что ей пришлось пройти. Несмотря на это, её дух определённо не сломлен. Я продолжаю пытаться убедить её двигаться дальше. Я могу дать ей деньги, контакты, всё, что она захочет, и я знаю как минимум два женских приюта, которые принесли бы ей гораздо больше пользы, чем я. Она настаивает, что останется. Пробиться сквозь маску подростка труднее, чем я ожидала, особенно через маску того подростка, у которого до сих пор были такие ужасные времена.

Я вопросительно поднимаю брови, глядя на неё.

— В порядке, — говорит она мне. — Без изменений.

Я вздыхаю; полагаю, это самое лучшее, на что я могу сейчас надеяться. Я переступаю порог и направляюсь наверх.

Дом, который Rogu3 нашёл для нас, находится на небольшой, ухоженной улочке в Хаунслоу. Он пустует в результате изъятия кредитного имущества банками в этом районе. Здесь нет мебели и водоснабжения, но есть крыша над головой, и это относительно безопасно. Когда-то давно мы могли бы пользоваться практически любым зданием, но мой статус вампира значительно усложнил это. Если дом принадлежит кому-то, независимо от того, в отпуске хозяин или нет, мне нужно чёртово приглашение, чтобы войти. Даже в этом месте есть временные ограничения, потому что мы решили никогда нигде не останавливаться более чем на две ночи. Мы должны продолжать двигаться, и мы должны обеспечить безопасность Майкла. Икс пока что отпустил нас, но он может передумать. Он сказал мне, что он мелочный. Кроме того, другие деймоны Какос — это неизвестная переменная, и есть и другие, о ком нам стоит беспокоиться. Я не собираюсь рисковать понапрасну, ни своими друзьями, ни тем более Майклом.

В коридоре появляется О'Ши. Я делаю вид, что не замечаю его облегчения от того, что я вернулась.

— Хорошо. Я только что поднимался, чтобы проведать его. Он проснулся ровно настолько, чтобы съесть несколько ложек супа, а теперь снова лёг.

— Он что-нибудь сказал?

О'Ши качает головой. Я жду, что обычно жизнерадостный деймон Агатос прокомментирует моё отсутствие, но он молчит. По его поведению я могу сказать, что он считает, что я совершаю ошибку, отправляясь за Иксом и его приятелями. То ли он ничего не говорит, потому что знает, что не заставит меня передумать, то ли потому, что боится, что я сделаю с ним что-нибудь страшное за то, что он высказался.

Я облизываю губы и заполняю пустоту.

— Тебе не следовало оставлять его одного.

— Там Rogu3.

Я чертыхаюсь.

— Он же должен расследовать Винса Хейла, — Икс, возможно, и усилил меры безопасности, но Хейл — это совсем другое дело. Опытному хакеру, такому как Rogu3, должно быть легко проникнуть в его системы — «должно», конечно, ключевое слово.

О'Ши отступает назад.

— Я дам ему самому всё объяснить, — я коротко киваю и начинаю подниматься по лестнице. — Бо?

— Да?

— Нам нужно уходить, как только стемнеет. У тебя есть час или два в лучшем случае.

Я киваю в знак согласия.

— Хорошо.

В комнате, где спит Майкл, темно. Первое, что мы сделали, когда приехали сюда — закрыли окна картоном. Кажется, свет причиняет ему боль, так же как и движение, разговор, дыхание и всё остальное, что связано с тем, чтобы оставаться в живых. Я проверяю его грудь; она поднимается и опускается от его неглубоких, прерывистых вдохов, и слышно какое-то сипение. Это мой мужчина сражается до последнего.

Кимчи, свернувшийся калачиком у ног Майкла, виляет хвостом. Я почёсываю его за ушами и кошусь на Rogu3. В последнее время подростку пришлось изрядно повзрослеть. Он криво улыбается мне.

— У него всё хорошо, — тихо говорит он мне.

Ещё одно «хорошо». Мне не нравится слово «хорошо», на самом деле я начинаю чертовски ненавидеть слово «хорошо», но я заставляю себя улыбнуться в ответ.

— Ты добрался до Хейла? — спрашиваю я.

Он морщится.

— У меня нет подходящего оборудования, Бо. Он член парламента, а брандмауэры, окружающие эти системы, очень жёсткие. Если я смогу вернуться домой, у меня есть кое-какое программное обеспечение, которое…

— Это слишком опасно. Скажи мне, что тебе нужно, и я пойду и куплю это.

Он раздражённо закатывает глаза.

— Это не то, что можно купить на улице. На разработку этих программ ушли месяцы.

— А ты не можешь получить к ним удалённый доступ?

— Мои родители заставили меня удалить всё это после того, как… — его голос затихает. Чёрт возьми. Он проводит рукой по волосам. — Я сохранил копии, но они спрятаны. Только я могу получить к ним доступ. Я расщедрился и установил биометрическую защиту, думая, что поступаю умно, — его плечи опускаются. — Мне нужно домой.

Я непреклонна.

— Ни за что.

Он выпрямляется.

— Значит, для тебя нормально вальсировать по улицам, а для меня — нет? Ты знаменитость. Тебя, скорее всего, узнают люди.

— Тебя тоже узнают.

— Нет, если я…

Майкл издаёт стон, и мы оба замираем. Он слабо кашляет.

— Иди и отдохни немного, — шепчу я Rogu3. — Скоро нам придётся переезжать, и нам нужно быть начеку.

Он моргает в знак согласия. Я похлопываю его по плечу и обращаю своё внимание на бывшего главу Семьи Монсеррат. Его лицо остается бледным, как будто с него сошли все краски. Даже когда он спит, вокруг его глаз и рта видны следы боли, а тёмные волосы безвольно примялись. Его видимые раны поверхностны, но о том, что происходит внутри, можно только догадываться. У нас мало информации, на которую можно опираться.

Rogu3 был обращен и тут же снова стал человеком, благодаря использованию той же крови Икса, которая обратила Майкла, но пребывание Rogu3 в качестве кровохлёба было недолгим. Майкл восстанавливается после десятилетий вампирства. Если бы я думала, что больница может помочь, я бы отвезла его туда и охраняла бы его каждую минуту, каждый день, пока он не поправится. Но это не только будет означать, что весь мир узнает о том, что с ним случилось, но и может подвергнуть его ещё большей опасности. А я одна.

Стараясь быть нежной, я вытираю слюну с его подбородка. Он шевелится, его глаза распахиваются. Каждый раз происходит одно и то же: сначала появляется замешательство, а затем боль. И страх.

— Привет, — успокаиваю я. — Всё в порядке. Ты в безопасности.

— Бо, — шепчет он.

— Я здесь, — я нахожу его руку и сжимаю её. Он пытается сжать мои пальцы, но давление едва заметно. Он слаб, как проклятый котёнок.

— Обрати меня, — умоляет он. — Ты можешь меня обратить.

Я сильно прикусываю внутреннюю сторону щеки и качаю головой.

— Я не могу. Я не знаю как. И даже если бы можно было обратиться дважды, ты слишком слаб. Ты умрёшь.

Его губы шевелятся, но я не слышу, что он говорит. Я наклоняю голову, чтобы прислушаться.

— Всё лучше, чем это.

Я зажмуриваю глаза.

— Ты поправишься.

Он пристально смотрит на меня, и невысказанный вопрос повисает между нами. Что, если этого не случится? Я прижимаюсь щекой к его щеке и ложусь рядом, стараясь не причинять ему ещё больше боли.

— Мы справимся с этим, — говорю я. — Ты справишься с этим. Просто подожди и увидишь.

***

Перевозить Майкла нелегко. У нас есть носилки, любезно добытые О'Ши. За двадцать минут до того, как мы отправимся в путь, он также угоняет фургон у мойщика окон, живущего неподалеку. Мы спешим к выходу, неся Майкла между нами. В то время как Мария и Rogu3 остаются с ним в задней части фургона, мы с О'Ши садимся впереди, готовые к любым уклончивым манёврам или ответным действиям.

Мы проезжаем менее восьми километров и пересаживаемся в автомобиль, заранее взятый напрокат в небольшой фирме, услуги которой слишком дешёвые, чтобы её сотрудники покупали камеры видеонаблюдения или проверяли документы. Затем мы снова отправляемся в путь, несколько раз описывая круги и высматривая, нет ли за нами хвоста. Только когда мы абсолютно уверены, что всё в порядке, мы отправляемся в следующее безопасное место. Может показаться, что это перебор, но никто не жалуется. Мы больше всего боимся того, что постоянные переезды с места на место лишь оттягивают неизбежное и ещё больше вредят состоянию Майкла.

Когда мы приезжаем, я стучу по перегородке, чтобы дать знать Марии и Rogu3, затем бросаю взгляд на наш новый дом — судя по всему, заброшенный склад.

— Я думаю, ты будешь приятно удивлена, — говорит мне О'Ши. Внезапно в уголках его глаз появляются морщинки. — Не знаю, как ты, дорогая, но вся эта хрень с бегами и прятками портит мне цвет лица.

Я хмуро смотрю на него, не понимая, что такого замечательного в нашем новом пристанище. Расположение удачное: мы находимся в центре города, так что в случае необходимости отсюда легко выбраться. Кроме того, здесь отличная видимость и только одна дорога, ведущая в к зданию, так что можно не беспокоиться о том, что мы окажемся окружены, даже не подозревая об этом. Это всего лишь похожий на сарай склад. Там, вероятно, водятся крысы.

Мы выпрыгиваем из машины. Это наш четвёртый переезд, и мы начинаем входить в ритм. Мы с Кимчи проверяем периметр, крадёмся вокруг, чтобы убедиться, что за нами никто не следит, затем приступаем к осмотру самого участка. Остальные остаются с Майклом, пока я не сообщу им, что всё чисто.

Завернув за первый угол, я ощущаю такой сильный запах гнилостной пищи, что меня чуть не тошнит. Кимчи, который ест практически всё, даже зелёное и пушистое от плесени, скулит. Я чувствую покалывание в затылке. Мне это не нравится. Что-то здесь не так. Дорожка вокруг склада заросла сорняками, на ней разбросаны смятые банки из-под газированных напитков или пакетики от чипсов. Не похоже, что здесь кто-то бывал в последние несколько месяцев. Возможно, даже лет. И всё же…