По сравнению с тем, что было несколько дней назад, очевидно, что люди постепенно начинают возвращаться к своей обычной жизни. Улицы стали более оживлёнными, как в плане пешеходного движения, так и в плане автомобилей. Хороший город не утихает навеки. Тем не менее, по-прежнему много людей направляется в сторону «Магикса». Нет ничего лучше хорошего защитного заклинания, которое заставит вас поверить, что вы защищены от всех неприятных вещей, которые вас окружают. Это желание — то, на что я рассчитываю.

Высоко подняв голову, я перехожу дорогу и прохожу через огромные стеклянные двери, ведущие в торговый зал «Магикса». Молодая женщина, нагруженная пакетами с покупками и направлявшаяся к выходу, сразу замечает меня и тихонько вскрикивает. Если она делает покупки в «Магиксе», я почти уверена, что она не фанат.

— Кровохлёб! Бо… Бо… Бо Блэкмен!

Головы начинают поворачиваться, и люди падают на пол, как будто я собираюсь выхватить автомат и открыть беспорядочную стрельбу. Я прохожу мимо продавщицы в центр магазина. Я широко раскидываю руки и кричу:

— Я хочу поговорить с менеджером!

Ко мне приближаются два дюжих охранника с электрошокерами наготове.

— Ложись на землю! — кричит ближайший из них.

Я делаю, как мне говорят. Я здесь не для того, чтобы угрожать, у меня на уме гораздо более грандиозные планы. Как бы я ни ненавидела эти проклятые антивампирские наручники, я вытягиваю запястья и терпеливо жду, пока охранники меня закуют. Только когда наручники защёлкиваются, энергия начинает покидать меня, и они поднимают меня на ноги.

— Чего тебе надо? — рычит мне в лицо второй охранник.

— Я хочу, чтобы ты сходил к стоматологу, чтобы избавиться от неприятного запаха изо рта, — не задумываясь, отвечаю я. Он замахивается и бьёт меня кулаком по голове. Я пошатываюсь. — Милые птички, — бормочу я, тряся головой, чтобы избавиться от боли. — Прошу прощения. Я не хотела показаться грубой. Как я уже сказала, я хочу поговорить с ответственной женщиной. Отведите меня к менеджеру.

Среди съёжившихся покупателей раздаётся несколько всхлипов.

— Ты и близко к ней не подойдёшь, — выплёвывает охранник.

— Всё в порядке, — раздаётся чёткий властный голос. Мы все оборачиваемся. Менее чем в нескольких метрах от нас стоит хорошо одетая женщина в сшитом на заказ костюме.

— Мэм…

Она пренебрежительно машет рукой охранникам.

— Приведите её, — она поворачивается на каблуках, не оставляя им другого выбора, кроме как тащить меня за ней.

С тех пор, как я была здесь в последний раз, офисы «Магикса» на верхнем этаже изменились. Я полагаю, это дело рук женщины. Здесь мягкая мебель и яркие цвета. Это больше похоже на уютную гостиную, чем на штаб-квартиру одного из самых богатых торговых конгломератов в мире. Женщина замечает, что я оглядываюсь по сторонам.

— Вам нравится? — спрашивает она.

Я пожимаю плечами. На самом деле мне наплевать, как выглядят офисы «Магикса». Потом я вспоминаю, что пытаюсь расположить её к себе.

— Здесь чудесно, — говорю я. — Так светло и воздушно. То, как розовый оттеняет оливково-зелёный, бесспорно вдохновляет.

У неё напрягается челюсть, и я понимаю, что вложила в свой голос слишком много энтузиазма.

— Извините. Я на взводе, и не хочу показаться неискренней.

Её глаза распахиваются чуть шире.

— Это извинение от великой, непобедимой Бо Блэкмен? — она прижимает руку к сердцу. — Я потрясена.

— Я не непобедима, — сухо отвечаю я. — Особенно в этих наручниках.

Она улыбается.

— Да, мой предшественник кое-что всё же сделал правильно.

Учитывая, что я посадила её предшественника в тюрьму, где он умудрился погибнуть, я решаю, что это не то направление, в котором я хотела бы продолжить разговор.

— Как вас зовут? — вместо этого спрашиваю я.

— Вы можете называть меня Изабеллой.

Интересно, она подобна Мадонне, и у неё нет фамилии? На этот раз, однако, мне удаётся быть более осмотрительной.

— Приятно с вами познакомиться.

Изабелла снова улыбается и садится, элегантно скрестив лодыжки. Она жестом указывает на кресло напротив, и я неуклюже плюхаюсь на него. Но на мне всё ещё эти дурацкие наручники, так что это не совсем моя вина.

— Зачем вы сюда пришли? — спрашивает она.

Я откидываюсь на спинку стула и пытаюсь выглядеть беззаботной, отвечая на её вопрос своим собственным.

— Какова ваша прибыль в последнее время?

— Нам не грозит банкротство, — отвечает Изабелла. — Но спасибо вам за беспокойство, — она уже выглядит скучающей.

— Раньше я работала в страховой компании, — говорю я.

— «Брукхаймер и Беррихилл».

Она сделала свою домашнюю работу.

— Да. Я нанесла им визит на этой неделе. Мистер Беррихилл был обеспокоен тем, что они могут потерять многих своих клиентов теперь, когда не так много вампиров, о которых стоит беспокоиться.

В её глазах пляшут огоньки.

— Значит, вы помогли ему, выпив пинту его крови и сделав фото. Только не говорите мне, что вы здесь для того, чтобы предложить мне ту же услугу, потому что, если это так, я со всем уважением откажусь.

— Мне говорили, что это похоже на оргазм, — говорю я, прежде чем поспешно добавить, — но нет. Я здесь не совсем из-за этого.

Её брови приподнимаются.

— Не совсем?

— Послушайте, я знаю, что ваша компания вложила много денег в антивампирские разработки. Эти наручники, электрошокеры и всё такое прочее дерьмо. Если вампиров не будет, то всё это пропадёт даром. Вам нужны трайберы вроде нас.

Её губы кривятся.

— Значит, вы здесь для того, чтобы попросить нас публично выступить в вашу поддержку, — она делает паузу. — И против мистера Хейла.

Приятно осознавать, что она в курсе текущих событий.

— Да.

— Это правда, — осторожно заявляет Изабелла, — что мы потеряем часть клиентов. Но вы же видели, как обстоят дела внизу. Мы не беспокоимся. Мы можем возместить упущенную выгоду в другом месте. Я понимаю вашу позицию, мисс Блэкмен, но идти против влиятельного члена правительства было бы не в наших интересах.

— Хейл здесь надолго не задержится, — рычу я.

Она выглядит лишь слегка заинтересованной.

— Вы не можете убить его. Вы же знаете, что если вы это сделаете, его послание станет ещё более убедительным.

Я стискиваю зубы.

— Я знаю об этом.

— Что ж, тогда.

Я повторяю свою точку зрения.

— Чем больше вампиров, тем больше прибыли для вас

— Мы справимся, — она встаёт. — Если это всё…

— А что насчёт деймонов Какос? — вырывается у меня.

Впервые я вижу в её глазах неподдельный интерес, хотя её реакция сдержанна.

— А что насчёт них?

— Деймоны Какос представляют гораздо большую опасность для общества, чем вампиры.

— Так и есть, — соглашается она. — Но, если не считать периодического «банкета из сердец», они, как правило, держатся в стороне.

— Это неправда. У них больше власти и контроля, чем кто-либо может себе представить.

— И это ключевой момент. Если люди не осознают, что деймоны Какос представляют серьёзную угрозу, они не будут тратить деньги на защиту от них, — она указывает на меня. — Тупик.

Я сглатываю.

— Есть способы информировать общественность об опасности. «Улицы Пламени» принадлежат деймону Какосу. Готова поспорить, что есть и другие известные компании.

Она склоняет голову набок.

— Возможно, эта в их числе.

Чёртов ад. К счастью, она только смеётся.

— Я шучу. Кроме того, даже если бы общественность захотела найти способы обезопасить себя от деймонов, у нас нет ничего, что могло бы сработать. Мы не занимаемся тем, что обманываем наших клиентов, мисс Блэкмен.

— Деймоны Какос могут читать мысли. Они могут манипулировать мыслями и чувствами.

Очевидно, это не новость для Изабеллы, потому что выражение её лица не меняется.

— Мы не можем защититься от этого.

— Вообще-то, — говорю я ей, — можете, — я встаю, слегка пошатываясь. — У меня есть секретный ингредиент.

Я вознаграждена внезапной вспышкой в её глазах. Она быстро скрывает это, но я довольна, что сумела заинтересовать её.

— Продолжайте, — говорит она.

— Выступите в парламенте в нашу защиту, и я передам это вам, — у Хоуп есть остатки донорской крови Марии; всего нескольких капель будет достаточно, чтобы «Магикс» подключил своих специалистов к созданию синтетической версии. Я получаю богатую корпорацию, помогающую вампирам, и средство защиты от деймонов Какос для всех нас. Это беспроигрышный вариант. И ещё кое-что.

— Какое заманчивое предложение, — бормочет она.

Я улыбаюсь. Она у меня в руках, и мы обе это знаем. Теперь всё, что мне нужно — это выяснить, что ей известно об искусстве похищения тел, и я действительно чего-то добьюсь.

Позади нас раздаются шаги. Я оглядываюсь через плечо и хмурюсь, когда появляется один из охранников. Он протягивает мне телефон.

— Это вас, мисс Изабелла.

— Спасибо, — она берёт трубку и прикладывает её к уху. Я нетерпеливо постукиваю ногой по полу. Я бы хотела, чтобы она уже перешла к делу.

Она сбрасывает вызов и кивает охраннику.

— Отпустите мисс Блэкмен.

Он не выглядит счастливым, но делает, как ему говорят, пока она поворачивается к телевизору, берёт пульт дистанционного управления и переключает канал.

— О боже, — она цыкает языком. — Возможно, вы опоздали.

Я понятия не имею, о чём она говорит, пока не вижу, что она смотрит. Это запись с камер видеонаблюдения, на которой я позирую в лифте Милдред, а затем саму Милдред вытаскивают, очевидно, против её воли. Чёртов ад. Камера выхватывает Винса Хейла, который выглядит печальным. Хотя звук выключен, нет сомнений в том, что он говорит; он рассказывает миру, что я монстр, что вампиры неисправимы.

Пошёл он к чёрту. С меня, пожалуй, хватит.

Глава 19. До точки невозврата

Ярость, которая бушует во мне, холодна и опасна. Дело не только в том, что Хейл выставляет меня — и, соответственно, всех вампиров — похожими на сумасшедших преступников, но и в том, что он использует для этого Милдред. Кем бы на самом деле ни были эти люди в капюшонах, теперь они будут знать, что она у нас в руках. Все, кто пользовался их услугами, уйдут в подполье, и любая слабая надежда найти их и виновных исчезнет.

Я не знаю, сколько детей вовлечено в это дело, но даже если только один потеряет шанс на нормальную жизнь из-за действий Хейла, это уже слишком много. Тихий голосок подталкивает меня, настаивая на том, что Хейл думает, что поступает правильно, и что он не понимает, что происходит на самом деле. Мне всё равно. Он давил, давил, и это стало последней каплей. Я старалась сдерживаться с тех пор, как взорвались бомбы. А теперь я уже не сдерживаюсь.

Я вылетаю из «Магикса» как вихрь. Многие люди замечают меня, но никто не осмеливается встать у меня на пути; то ли потому, что они видели кадры с Милдред, то ли потому, что я просто выгляжу чертовски устрашающе, я не уверена. В любом случае, мне всё равно.

Я выхожу на дорогу, прямо под колёса приближающейся машины. Водитель ударяет по тормозам и распахивает дверь.

— Ты сумасшедшая сука! Ты что, думаешь, ты…? — его голос прерывается, когда он узнает меня. — Я не разглядел, кто вы, — бормочет он, резко отступая. — Простите. Я…

Я отпихиваю его с дороги и сажусь в его машину, оставляя его изумлённо глазеть мне вслед, пока я, взвизгнув шинами, мчусь прочь. Звонит мой телефон, но я не обращаю на это внимания. У меня на уме только две вещи: добраться до Хейла и убить его.

Светофор впереди загорается красным, но я проскакиваю. Встречная машина врезается в меня сзади, и меня болезненно отбрасывает в сторону. Я облизываю губы. Боль приятна, боль — мой друг. Мой телефон снова начинает звонить; раздосадованная звуком, я уже собираюсь выбросить его из окна на полосу встречного движения, когда вижу на дисплее номер вызывающего абонента. Я делаю паузу и вздыхаю. Затем отвечаю.

— Привет, Бо, — раздаётся знакомый голос Майкла, растягивая слова. — Что ты задумала?

Я объезжаю велосипедиста.

— О, ты знаешь, как обычно, — бормочу я. — Я собираюсь убить парня. Выпить его кровь. Заставить его кричать. Что-то в этом роде.

— Ммм. Я видел новости. Подумал, что ты можешь расстроиться.

— Расстроиться? Расстройство — это когда в магазине на углу закончились леденцы со вкусом голубой малины. Или когда Кимчи жуёт мои ботинки. Я не расстроена, Майкл. Я раскалена добела.

— Ты собираешься убить Хейла, — это не вопрос.

— Можешь не сомневаться, что так и будет.

Он тяжело вздыхает.

— Бо, ты не пройдёшь мимо охраны.

— Он не будет вечно сидеть взаперти в здании парламента, — рычу я. — Я подожду, пока он выйдет и заговорит со своей обожаемой публикой. А потом, когда они все будут смотреть, я…

— Что? Вонзишь зубы в его шею и убьёшь его в прямом эфире? Это определённо поможет вампирам завоевать всеобщее расположение.

— Этот человек — обуза. Он не собирается прекращать преследовать нас. Либо мы уберём его, либо он сделает то же самое с нами. Собака ест собаку… и я питбуль… — я киваю сама себе и прибавляю скорость. Мне весьма нравится образ Винса Хейла в образе тявкающего чихуахуа.

(Собака ест собаку — это поговорка, означающая «каждый сам за себя», «человек человеку волк» и пр, — прим)

— Бо, это неразумно. Ты выше этого.

— Нет. Ты выше этого. А я нет.

На улицу выходит женщина с детской коляской. Я ударяю по тормозам и свирепо смотрю на неё. Она резко отшатывается назад, на её лице застывает выражение страха.

— Есть более разумные способы нейтрализовать его, — говорит Майкл. — Если ты хочешь это сделать, то, конечно, я не могу тебя остановить.

— Вот именно.

— Но ты пожалеешь об этом.

Я поджимаю губы и ставлю машину на ручной тормоз, не обращая внимания на гудки машин позади меня.

— Это угроза? Или обещание?