— Давай.

Я прищуриваюсь.

— Что давай?

— Это к лучшему, моя дорогая.

Мария с вызовом смотрит на меня.

— Это моя идея.

У меня по спине пробегает холодок.

— Лучше бы ты не предлагала то, о чём я думаю.

Она закатывает рукав и протягивает руку.

— Возьми кровь.

— Цыганское происхождение Марии означает, что деймоны Какос не могут читать её мысли, манипулировать ими или вообще использовать телепатические методы, чтобы контролировать её каким-либо образом.

Я начала подозревать это. Приятно быть правой, но мой дискомфорт всё равно усиливается.

Мой дедушка продолжает.

— Если ты выпьешь её кровь, то сможешь защитить свой разум. Её тромбоцитов в твоём организме хватит как минимум на пару часов.

Я стискиваю зубы.

— Она ещё ребёнок.

— Она полностью осознаёт, что делает, Бо.

— Она мой друг. И я несу за неё ответственность, — я складываю руки на груди. — Ни за что.

— Сделай это, — голос Марии тих, но настойчив. — Я хочу, чтобы ты это сделала.

— Нет, — говорю я. — Ты не хочешь, — я вспоминаю откровение О'Ши о том, что почувствовал Коннор, когда я пила из него, и содрогаюсь. Чёрт возьми, нет. Она заслуживает лучшего. Я разворачиваюсь и пытаюсь уйти, но Мария выскакивает из-за моей спины и преграждает мне путь. Она снова протягивает руку. — Это для Элис.

Миллисент давится рвотными позывами.

— Это отвратительно. Вы все отвратительны.

— Заткнись, Милли, — она вздрагивает и отводит взгляд, а я решительно качаю головой. — Этого не произойдёт.

Rogu3 фыркает.

— Я же говорил вам, что она этого не сделает.

Я встречаюсь взглядом с дедушкой.

— Это называется нравственностью, — говорю я ему. — Помнишь?

Он не отвечает. Вместо этого он поворачивается и достаёт что-то из фургона. Когда я вижу, что у него в руках, я бросаю на него свирепый взгляд.

— Ты можешь бросать на меня сколько угодно злобных взглядов, моя дорогая, но это ради нашей общей безопасности. Мы не можем допустить, чтобы он внушал тебе какие-либо мысли, — он держит пакет с кровью. — Мария приготовила это для нас по дороге сюда. Это самое свежее, что ты, вероятно, сможешь получить.

Мой гнев усиливается.

— Значит, она уже потеряла кровь, а ты предлагал ей потерять ещё больше?

Он обезоруживающе улыбается.

— Я знал, что ты откажешься, — он трясёт кровью перед моим лицом. — Это компромисс. Кровь уже покинула организм Марии. Не использовать её было бы глупой тратой ресурса впустую.

Я громко ругаюсь.

— Кому нужны деймоны Какос, чтобы манипулировать моим сознанием, когда есть ты? — я беру у него пакет и указываю на Марию. — Если ты ещё раз так сделаешь, я посажу тебя под домашний на всю оставшуюся жизнь.

Она хихикает, как будто сама идея абсурдна.

— Конечно.

— Я рада, что кто-то находит это забавным, — фыркаю я.

— Перестань жаловаться, Бо, — приказывает мой дедушка. — И пошевеливайся. Мы здесь на виду, — его предупреждение понятно. Мы понятия не имеем, когда друг/босс/заклятый враг Икса появится снова. Я раздражённо шиплю, отрываю край пакета зубами и начинаю пить.

Кровь Марии покалывает мне язык. Это не похоже ни на что из того, что я пробовала раньше. Я могу сказать, что она не очень вкусная, но мне кажется, что в ней есть что-то ещё, например, табаско или щепотка паприки. Я собираюсь сделать всего несколько маленьких глотков, но как только я начинаю, тёплая солоноватая жидкость с такой лёгкостью скользит по моему горлу, что трудно остановиться. Когда я, наконец, отрываю пакетик ото рта, я тяжело дышу.

— Ты чувствуешь какие-нибудь изменения? — с любопытством спрашивает Rogu3.

Все смотрят на меня; даже Миллисент, кажется, преодолела свой страх и пристально уставилась на меня. Я начинаю трясти головой, но потом понимаю, что чувствую себя по-другому. Голова кружится. Я моргаю несколько раз, но это чувство не проходит.

— Это чертовски странно, — бормочу я.

С другой стороны улицы раздаётся крик, и мы все замираем в тревоге. Я резко поворачиваю голову и расслабляюсь, только когда вижу, как парень в костюме бежит догонять другого мужчину. Они оба выглядят как люди; во всяком случае, я надеюсь, что так оно и есть.

— Возвращайтесь на базу, — говорю я всем. — Сейчас же, — я бросаю взгляд на почти пустой пакет в своих руках и передаю его Хоуп. — Не спускай с него глаз.

Она хмурится, но кивает. Как только они все забираются обратно в фургон и уезжают, я делаю глубокий вдох. Пришло время встретиться лицом к лицу с настоящим монстром.

Когда мы с Миллисент входим в здание, сигнализации нет. Здесь нет ни швейцаров, ни камер наблюдения, ни ковриков с приветственной надписью; на самом деле, здесь нет ничего, кроме довольно грязного пола и единственного лифта. Я полагаю, Икс настолько могущественен, что ему не нужно защищаться. Раздаётся тихий свист, и цифры на светодиодах над дверью лифта начинают уменьшаться. Кто-то спускается. Я остаюсь на прежнем месте. Мне не страшно. Мне не страшно. Мне не страшно.

Миллисент пищит:

— Мне это не нравится. Скажи мне, чего ты хочешь, и я это сделаю. Я расскажу тебе всё, что ты захочешь знать.

Если бы я хоть на минуту поверила, что могу ей доверять, я бы взяла её за руку и убежала отсюда. Но я делаю это ради Элис, Марии и всех тех детей, которые оказались бог знает где. Я не знаю, подействует выпитая кровь Марии или нет, но, возможно, это мой единственный шанс напасть на Икса и выйти сухой из воды. Как только я закончу его допрашивать, конечно.

Двери открываются. Икс выплывает из комнаты в своём обычном обличье деймона и чёрном траурном костюме. Он поправляет манжеты и улыбается, в то время как Миллисент съёживается.

— Привет, Бо.

Я наблюдаю, как его татуировки извиваются по коже.

— Это не щекотно? — спрашиваю я с отстранённым любопытством.

Он продолжает улыбаться. Я незаметно для себя сжимаю кулаки, и он начинает смеяться.

— Может, я и не способен читать твои мысли, — говорит он, пока я, затаив дыхание, надеюсь, что он говорит правду, — но ты всё равно выдаёшь себя, — он подходит ближе. — Насколько сильно ты хочешь моей смерти?

— Давай просто скажем, что я представляю, как твои окровавленные внутренности украшают этот пол, — я оглядываюсь по сторонам. — Это определённо улучшило бы интерьер.

— Я спас Майкла для тебя.

— Ты манипулировал мной. Ты работал со своими приятелями, чтобы совершить геноцид.

— Семьи это заслужили.

Мой взгляд не дрогнул.

— Нет, не заслужили.

Миллисент пытается вырваться из моей хватки.

— Что, чёрт возьми, здесь происходит? Отпусти меня! Я требую, чтобы ты меня отпустила!

Икс приподнимает бровь.

— Леди требует.

— Обойдётся.

— Всегда такая суровая, малышка Бо, — Икс протягивает руку и гладит меня по лицу. Я заставляю себя не вздрагивать, но на это уходит почти вся моя сила воли. — Я скучал по тебе. Я надеялся, что мы сможем остаться друзьями.

Я пристально смотрю на него.

— Ты сумасшедший.

Он вздыхает.

— Я пытался защитить тебя. Я защищал тебя, как мог. Ты всё ещё жива.

— Я должна быть благодарна тебе, придурок? — рычу я.

Он морщится.

— В таких выражениях нет необходимости.

Я обнажаю клыки и бросаюсь вперёд, увлекая Миллисент за собой. Икс отступает в сторону.

— Я не такой уж плохой, Бо, — мягко говорит он, и его сладкозвучный голос пытается заставить меня расслабиться.

Я сосредотачиваюсь. «Я собираюсь пнуть тебя в самое больное место», — думаю я, транслируя свои мысли так ясно, как только могу. Затем я делаю именно это. Моя нога соприкасается с его твёрдым телом. Он поворачивается как раз вовремя, чтобы избежать удара в пах, но всё равно издаёт доставляющий удовлетворение стон.

— В этом не было необходимости, — морщится он.

Возможно, он блефует, но наверняка сказать невозможно. И всё же я думаю, что кровь Марии, возможно, работает.

— Где твой босс? — спрашиваю я. — Женщина.

Его гримаса усиливается.

— Мне жаль, что она напала на тебя.

— Это она запудрила мне мозги?

Икс наклоняет голову.

— Да.

— Ты когда-нибудь делал это?

— Нет, — он не добавляет подробностей, но по какой-то причине я ему верю. Что-то есть в его тоне. Или, может быть, я просто идиотка.

— Я не понимаю, что, чёрт возьми, здесь происходит, — взвизгивает Миллисент. — Но тебе нужно…

— Отпустить тебя, — заканчиваю я за неё. — Ты продолжаешь это твердить, — я толкаю её вперёд, прямо к Иксу. — Скажи мне, кто она такая.

На его губах играет улыбка.

— Ты просишь меня об одолжении. Что я получу взамен?

Я игнорирую каждую клеточку своего тела, которая говорит мне разбить его дурацкую, красивую физиономию.

— Ты получишь то, что я тебя не убью.

Он смотрит на меня с интересом.

— Думаешь, у тебя получится?

— Если ты не можешь читать мои мысли, ты не знаешь, какой ход я собираюсь предпринять, — рычу я, и в каждом моём слове сквозит жажда насилия. — В кои-то веки условия равные.

Икс печально качает головой.

— Я всё равно тебя обыграю.

Миллисент разинула рот.

— Она чёртова кровохлёбка! Тебе с ней не справиться. У неё сверхъестественная сила. К тому же, очевидно же, что она маньячка.

Я поворачиваюсь к подростку.

— Что ты видишь, когда смотришь на него? Кто он такой?

Она снова пытается отстраниться от меня.

— Что с тобой не так?

Я наблюдаю за её барахтающимися движениями и улыбаюсь. До этого он не лгал.

— Кровь Марии. Это действительно работает. Ты весь в гламуре, и это всё, что видит Миллисент. Я, с другой стороны, не вижу твоего гламура из-за магии Марии. Магии, которая сейчас во мне, — моя улыбка становится шире.

Икс не возражает.

— Это только временно, Бо. Я бы не стал слишком волноваться. Если только ты не собираешься таскать Марию за собой и пить из неё каждые пару часов.

— О, я бы не стала беспокоиться по этому поводу, — говорю я ему. Я всё ещё не могу сдержать улыбку. Я снова указываю на Миллисент. — В память о старых добрых временах. Кто она?

— Ты уже знаешь.

— Объясни мне.

Икс молча смотрит на меня некоторое время.

— Что ж, хорошо, я так и сделаю. Но только потому, что это правильно. И потому, что, что бы ты обо мне ни думала, ты мне нравишься, Бо.

У меня на языке вертится сказать ему, чтобы он отвалил, но я напоминаю себе, что это важнее, чем моя жажда мести.

Миллисент, со своей стороны, начинает понимать, что ситуация складывается не в её пользу.

— Что здесь происходит? Я подам на вас обоих в суд! Когда в дело вмешаются мои адвокаты, вы пожалеете, что вообще меня увидели!

Икс бросает на меня взгляд.

— Мне кажется, эта леди слишком много протестует.

На этот раз я согласна.

— Ну же, Икс, — говорю я. — Просвети меня. Кто это?

— Её зовут не Миллисент Битти. Это Милдред.

Милдред? Я бросаю на неё взгляд.

— Бедняжка.

Она сглатывает и пристально смотрит на него.

— Нет, это не так! Я не знаю никакой Милдред! Я Миллисент!

Икс не обращает на неё никакого внимания.

— Ей семьдесят семь лет. Это не её настоящее тело, оно находится где-то в другом месте. Это тело было украдено у её первоначальной владелицы. Я не могу сказать тебе, кто это был, потому что не осталось никаких следов этого человека. Она заплатила значительную сумму денег как за тело, так и за процедуру.

Я забываю дышать. Я начала подозревать это, но не была уверена. Это не стирание сознания, не промывание мозгов или что-то в этом роде; это похищение тела. Вот почему исчезли все эти дети — потому что кучка морщинистых богачей захотела прожить подольше. Меня охватывает отвращение.

— Как ты могла так поступить? — шепчу я.

Миллисент/Милдред пристально смотрит на меня, и я думаю, что она собирается продолжать доказывать свою невиновность. Вместо этого она обмякает в моей хватке.

— Как будто ты можешь об этом спрашивать, — усмехается она. — Ты вампир. Ты живёшь четыре жизни. У нас, людей, есть только один шанс. Мне не нужно пить кровь, чтобы выжить. Другие люди не пострадают от того, что я проживу немного дольше. Не так, как в твоём случае.

И она думает, что я маньячка?

— А что насчёт ребёнка, чьё тело ты забрала? Что насчёт неё?

Она отводит взгляд.

— Однажды она вернёт своё тело.

Я сомневаюсь, что это когда-нибудь произойдёт, но я зацикливаюсь на её заявлении.

— Значит, это обратимо? Что бы ты ни делала?

Она поджимает губы, давая понять, что больше ничего не скажет. Меня так и подмывает ударить её, но я бы ударила не по её телу. Вместо этого я вопросительно смотрю на Икса.

— Я не знаком с этой процедурой, но нет причин, по которым она была бы необратимой. Всё, что тебе нужно будет сделать — это найти её настоящее тело. Именно в нём будет находиться душа этого тела.

— Душа?

Он элегантно пожимает плечами.

— За неимением лучшего слова. И, прежде чем ты спросишь, нет, Милдред не знает, где это.

— Кто знает?

— Я не знаю.

Я делаю угрожающий шаг к нему.

— Икс…

Он поднимает руки.

— Я не знаю, потому что она не знает. После обмена её контакты были удалены, — он невесело улыбается. — Каждый раз, когда она приходила к ним, ей завязывали глаза. Очевидно, сотрудники, которые занимаются этим, работают по принципу «знает только тот, кому это необходимо».

— Как она вообще узнала о них?

— Друг друга. Этот след простыл, — он спокойно смотрит на меня. — Не все переходы были успешными.

Меня тошнит. Переходы? Я качаю головой.

— Во всём этом есть смысл. Таких детей, как Мария, по которым никто никогда не будет скучать, похищали, продавали или что-то в этом роде, а затем их тела использовались для таких людей, как… она. Но Элис Голдман не подходит. У неё была семья. Её исчезновение стало большой новостью.