Каэль

Он не спал.

Вернулся к себе — как она попросила, логично, правильно — лёг, закрыл глаза. Лежал и смотрел в потолок и думал про то что она сказала.

Меня зовут Саша.

Я врач скорой помощи.

Из другого мира.

Его огонь был — спокойным. Это было странно. Он ожидал что такое признание вызовет что-то острое, что-то требующее осмысления, что-то тяжёлое. А огонь был — спокойным. Как будто знал давно и просто дождался когда он наконец услышал.

Я не ухожу потому что мне важнее ты, — сказал он ей.

И это была — правда. Самая простая правда которую он произнёс вслух впервые за двадцать лет.

Встал.

Было ещё темно — рассвет через час, может меньше. Оделся. Пошёл по коридору — не к ней, в другую сторону. К западному крылу.

У него было кое-что незаконченное.

Томас был в столице — Лира убрала его сама, быстро, после их разговора. Но Томас оставил след. Каэль знал это — чувствовал. Люди которые живут в замке годами всегда оставляют след.

Нашёл его в каморке у конюшни.

Маленькая комната — матрас, сундук, ничего личного. Томас жил как человек который всегда готов уйти. Каэль открыл сундук — методично, без спешки. Одежда, несколько монет, письмо.

Взял письмо.

Развернул.

Почерк Лиры — тонкий, ровный, красивый. Он знал этот почерк двенадцать лет.

Томас. Зелье у меня. Жди в саду у восточной стены послезавтра после полудня. Она будет там одна — я знаю её привычки. Ты знаешь что делать. Держи крепко. Это должно быть быстро.

Он читал это дважды.

Потом сложил. Убрал в карман.

Встал. Пошёл к Лире.

Её покои были в северном крыле — три комнаты, светлые, с видом на сад. Она сама выбрала их двенадцать лет назад когда он взял её в замок. Маленькая девочка с серыми глазами которая смотрела на него серьёзно и не плакала.

Постучал.

Долго — потом шаги. Дверь открылась.

Лира стояла в дверях — в ночном халате, волосы распущены. Увидела его. Что-то прошло по её лицу — быстро. Потом — ровно. Спокойно.

— Каэль, — сказала она.

— Войду, — сказал он.

Не спросил — сказал. Она отступила.

Он вошёл. Огляделся — светлая комната, камин, книги на полках. Всё аккуратно. Всё на месте. Двенадцать лет он знал эту комнату.

Обернулся к ней.

Достал письмо. Протянул.

Она смотрела на него — не на письмо. На его лицо.

— Возьми, — сказал он.

Она взяла. Развернула. Читала.

Молчание.

— Ты нашёл у Томаса, — сказала она наконец.

— Да.

— Я должна была уничтожить.

— Да, — согласился он.

Она держала письмо в руках. Смотрела на него. В серых глазах — много всего. Он знал эти глаза двенадцать лет — умел читать. Сейчас в них была — усталость. Старая, глубокая. И что-то ещё. Что-то что он раньше не видел или не хотел видеть.

Облегчение.

Её нашли, — понял он. — И ей — легче. Что нашли.

— Ты всё знаешь, — сказала она. Не вопрос.

— Достаточно, — сказал он.

— Зелье. Томас. Сад.

— Да.

— И то что Эвелин умерла не потому что магия сорвалась, — сказала она. — А потому что я не рассчитала. Потому что её магия оказалась сильнее чем я думала.

— Да.

Молчание.

За окном начинало светать — едва, по самому краю неба. Рассвет приближался.

Каэль стоял посреди комнаты которую знал двенадцать лет и смотрел на человека которого знал двенадцать лет и думал что знал — не всего. Что-то важное он не видел или не хотел видеть.

— Почему, — сказал он. Тихо. Без злости — просто хотел услышать.

Лира смотрела на него.

— Ты знаешь почему, — сказала она.

— Хочу услышать.

— Потому что люблю тебя, — сказала она. Просто. Без украшений. — Двенадцать лет. С того момента как ты взял меня в замок и не отдал обратно. — Пауза. — Я знала что ты дракон. Знала что тебе нужна носитель магии. Знала что вместе вы можете укрепить печать. Что вместе вы будете — целыми. — Голос ровный, тихий. — Я должна была быть рядом. Не она.

— Эвелин, — сказал он.

— Эвелин не любила тебя, — сказала Лира. — Никогда не любила. Использовала. — Пауза. — Это не оправдывает что я сделала. Я знаю. Но — это правда.

— Знаю что правда, — сказал он.

Молчание.

Лира опустила взгляд на письмо в руках. Потом — медленно, как что-то тяжёлое — подняла.

— Ты пришёл чтобы сказать мне уйти, — сказала она.

Каэль смотрел на неё.

Двенадцать лет. Маленькая девочка с серыми глазами. Человек который всегда был рядом когда он не мог быть рядом с кем-то другим.

И человек который убил. Не из злобы — из любви. Что было — страшнее.

— Да, — сказал он.

Она кивнула.

Медленно. Один раз.

— Хорошо, — сказала она.

— Лира, — сказал он.

Она смотрела на него.

— Я не могу простить это сейчас, — сказал он. — Не могу сделать вид что ничего не было. — Пауза. — Но — двенадцать лет. Это тоже правда. — Он смотрел на неё. — Что с тобой будет — я не знаю. Куда ты пойдёшь — твой выбор. Но — я не хочу чтобы ты исчезла насовсем.

Что-то прошло по её лицу — быстро, сложно.

— Почему, — сказала она тихо.

— Потому что, — сказал он. — Просто потому что.

Она смотрела на него долгую секунду.

— Рэн сказал то же самое, — сказала она наконец. Почти беззвучно.

— Рэн умный, — сказал Каэль.

— Да, — сказала она. — Умный.

Молчание.

За окном светало — быстро теперь, рассвет не за горами.

— Иди, — сказал он. — Сегодня — ритуал. После — поговорим нормально. Не ночью. — Пауза. — Ты можешь остаться до разговора.

— Хорошо, — сказала она.

Он пошёл к двери.

— Каэль.

Остановился.

— Она — хорошая, — сказала Лира. Тихо. — Та кто сейчас там. Лучше чем я была бы.

Он стоял секунду.

— Знаю, — сказал он наконец.

Вышел.

Саша

Я не спала.

Лежала и притворялась что сплю — закрытые глаза, ровное дыхание — но мысли не останавливались. Крутились — его слова, его лицо, янтарь в глазах который горел без контроля.

Мне важнее ты.

Я не ухожу.

Встала когда небо за окном начало светлеть. Мира пришла рано — видела что я не спала, ничего не сказала. Помогла одеться — тёмное платье, удобное, практичное. Убрала волосы просто.

Я смотрела в зеркало.

Чужое лицо смотрело в ответ. Фиолетово-серые глаза — не чужие уже. Или — чужие, но свои теперь. Оба сразу.

Саша, — сказал он. Саша.

— Эвелин, — сказала Мира тихо. — Всё будет хорошо.

Я посмотрела на неё — маленькую, серьёзную, с теми внимательными глазами которые всё видели и ничего не говорили лишнего.

— Ты знаешь что сегодня ритуал, — сказала я.

— Да, миледи.

— И ты не боишься.

— Боюсь, — сказала Мира. — Но вы с герцогом справитесь. — Пауза. — Я видела много герцогинь. Вы — другая.

— Другая, — повторила я.

— Лучше, — сказала Мира. Просто.

Я смотрела на неё.

— Спасибо, Мира.

— Идите, миледи, — сказала она. — Они уже собираются.

Во дворе было — всё.

Каэль у трещины — в тёмном, прямой, руки за спиной. Рэн рядом — серьёзный, без яблока. Дариан с книгой. Несколько солдат у ворот.

И Лира.

Стояла у стены — в сером плаще, одна. Смотрела на трещину. Когда я вышла — подняла взгляд. Посмотрела на меня.

Что-то в её лице — другое. Не мягкая улыбка, не острота под ней. Просто — усталое живое лицо. Человека который провёл тяжёлую ночь.

Она кивнула мне.

Один раз. Коротко.

Я кивнула в ответ.

Каэль обернулся когда я подошла. Посмотрел на меня — с тем выражением которое я теперь умела читать. Внимательным, тёплым, его.

— Спала? — спросил он тихо.

— Немного, — сказала я.

— Я тоже.

— Ты был у Лиры, — сказала я.

— Да.

— И?

— И всё сказано что нужно было сказать, — ответил он. — После ритуала — разберёмся с остальным.

Я смотрела на него.

— Каэль, — сказала я тихо.

— Что.

— Ты в порядке?

Он смотрел на меня — долгую секунду. Потом — что-то в его лице. Тёплое, живое.

— Да, — сказал он. — Теперь — да.

Дариан подошёл — с книгой, серьёзный.

— Светает, — сказал он. — Пора.

Рэн встал рядом с Сашей. Наклонился — тихо, только для неё:

— Ты готова?

— Нет, — сказала я честно.

— Хороший ответ, — сказал он. — Значит — готова.

Каэль встал напротив меня — через трещину, через дым который поднимался медленно. Смотрел на меня.

Янтарь в глазах — живой, ровный, для неё одной.

Небо на востоке розовело.

— Саша, — сказал он. Тихо — только для неё. — Помни что я сказал ночью.

— Помню, — сказала она.

— Тогда — всё будет хорошо.

Она смотрела на него.

На резкие черты лица в рассветном свете. На тёмные волосы. На шрам на предплечье. На руки которые сейчас держали его огонь — горячий, живой, её.

Мне важнее ты, — сказал он.

Я не ухожу.

— Хорошо, — сказала она.

Рассвет приходил.