Леон привозит нас в клуб «Рей». Сегодня здесь тихо. Даже в зале немного людей. Так, редкие парочки переговаривающиеся шепотом.
— Никогда не понимал, что вы с Эрнестом в этом всем находите.
Я снимаю пальто, кладу на кожаный диванчик и присаживаюсь.
— Это же магия. Джаз в целом оказывает магическое действие. Ты знаешь, откуда он родом.
— О, — Леон поднимает руку. — Не надо. Без подробностей.
На сцену выходит одинокий гитарист и перебирает струны. Мелодия приятная, тягучая. Прекрасно вяжется с тихой зимой за окном. Да, снег плотной шалью окутывает город, а ветер сходит на нет.
— Я надеюсь, ты привез меня сюда, чтобы рассказать о Катерине?
— Посмотрим, — подзывает пальцем официанта. — Как пойдет.
Парнишка с редкой бородкой становится возле нас, прижав меню к груди.
— Что желаете?
— Нам чай, пожалуйста. С лимоном. — Опережаю Леона в выборе.
— Хорошо. Могу предложить десерт дня. Малиновый мильфей.
— Да, будьте добры.
Я вежливо улыбаюсь худосочному парню, и когда он уходит, вонзаю локти в столешницу.
— Больше никаких интриг и тайн. Расскажи мне всё, как есть.
— Ты мне больше жена и не имеешь право приказывать.
Бровь Леона выгибается дугой, подцепляет глубокую морщину на лбу.
— Ох, ну что же, тогда представь, что я твой личный психолог.
Ни тени улыбки. В полутьме зала, мой бывший муж выглядит императором подземного царства.
— Может быть, Катерина не причем? При разговоре с ней, я…
— Она лживая дрянь.
Я скрепляю пальцы и кладу на них подбородок. Несколько взмахов ресницами и Леон сдается.
— Я не знаю, почему я сразу ее не узнал…
— Я думаю, она носит парик.
Леон не знает куда деться. Ёрзает на диване, а тот натужно скрипит.
— Катерина Васильевна Иващенко. Я видел ее последний раз, когда мне было одиннадцать. Это был день рождения моей матери. Мы отдыхали на даче, жарили шашлыки. Она приехала с опозданием и чуть подвыпившая. Я сразу просек это. Теть Катя редко пила. Тетя Катя… — усмехается и потирает щеку. — Мама встретила ее с привычной радостью. Пригласила за стол. Но та позвала мою маму в дом, и они закрылись на кухне.
— Что было дальше?
— Я забрался на жестяной бак и заглянул в окно. Мама вставляла свечи в праздничный торт, который сама испекла, а Катя металась по кухне. Я слышал лишь обрывки фраз, но сейчас все понял.
— Пожалуйста, расскажи мне.
Официант не вовремя появляется с чаем и пирожными. Я быстренько избавляюсь от него и, обхватив чашку с горячим напитком, устремляю взгляд на Леона.
— Она сказала, что давно спит с моим отцом. Что беременная от него. У мамы даже глаз не дернулся.
— Господи… и что потом?
— Потом мама взяла торт и вышла на улицу. Тетя Катя уехала. Больше я ее не видел.
— Похоже, она вынашивала план мести. Даже фамилию сменила. Может замуж вышла?
— Да, вышла. Архип разнюхал о ней всё.
— И?
— У меня есть младший брат. — Леон цыкает и делает глоток чая.
— Что? Где он?!
Мои нервные клетки стремительно умирают.
— Где — то за границей. Катька сбагрила его подальше, чтоб не напоминал о моем папаше.
— Тебе нужно его найти, встретиться, поговорить.
— Зачем?
Резонный вопрос. И ответа на него нет.
— А затем, что вы родственники. Пускай твой отец был… не очень порядочным человеком, но он твоя плоть и кровь. Тебе уже тридцать пять Леон, а ему всего двадцать четыре. Ты старше и мудрее.
— Я ненавижу своего отца, Стась. Хочу вырыть из могилы и заново туда закопать.
Леон сжимает кулак и он белеет. Я кладу поверх него свою ладонь и постепенно пальцы расслабляются.
— Твой отец давно получил по заслугам. Умер практически в одиночестве, не зная, что такое любовь детей и тепло семьи. Сейчас тебе нужно думать о настоящем и будущем. Решить проблему с Катериной, которая из — за неразделенной любви, отчаяния и душевной боли, чуть не отправила тебя на тот свет. В отместку за прошлое. Она обезумевшая женщина, совершающая ужасные поступки.
— Ты точно психолог.
Мы оба криво улыбаемся. В горький момент находится минутка единения.
— Скоро всё закончится. Катерина окажется за решеткой, и мы с тобой сможем полностью посвятить себя ребенку.
— Мы?
Вена на шее Леона пульсирует. Белый воротничок рубашки, чуть скрывает ее беспощадное биение.
— Не в том смысле. Даже порознь, мы должны быть самыми любящими родителями.
Гитарные ритмы перекликаются со звуками саксофона. Невидимые бабочки — мечты кружат над нашими головами.
И нам есть о чем мечтать. О спокойной жизни без передряг и стрессов. О бизнесе, который идет в гору и не иначе. О здоровом, сильном малыше.
Но «нас» как частицы в пространстве не будет. И здесь ни один волшебник не поможет.
— Ты веришь в то, что говоришь? Я нет.
Леон со звоном ставит чашку на белое блюдце и встает. Пиджак трещит на его бицепсах. Надев пальто, Лакницкий выжидающе смотрит на меня.
— Уходим?
— Да.
Я тоже одеваюсь. С грустью взглянув на аппетитный малиновый мильфей, следую за Леоном на выход.
Крупные хлопья снега покрывают все выступы и углы. Валит с пугающей интенсивностью. Утром будет не протолкнуться на дороге, а город станет точной копией того, что заключен в сувенирный шарик. Если растрясти, снегопад будет длиться вечно…
— Стася!
Рык Леона вырывает из фантазий. Я и правда в них надолго теряюсь.
— Прости, уже иду.
На крыше Мерседеса трехсантиметровый снежный покров. Открыв дверь, ныряю в салон и прячу руки меж коленей. Холодает. Ночью температура опустится еще ниже.
— Скоро Новый год. — Вдруг заключает Леон, растирая озябшие ладони.
— Я совсем о нем забыла.
— Отметим вместе? Прощальный праздник в домике у озера.
— Я подумаю.
— У тебя не так много времени.
— Ты что — то не договариваешь?
— Нет, я всё тебе сказал.