— А вон там — лошадь, — я указываю на туристов, катающихся в конном экипаже, пока мы пробираемся через Центральный парк.

Нам нужно было выбраться из моей квартиры. Я рада, что теперь мы с ЖЖ на одной волне, даже если от мысли, что он бросит меня, чтобы обрюхатить какую-нибудь другую сговорчивую суку, у меня закипает кровь. Знаю, что не должна так реагировать, но, видимо, я из ревнивых.

У парня явно какие-то проблемы с привязанностью. Нам нужно проводить как можно больше времени вдали от моей тесной квартирки, иначе я выебу ему все мозги, и тогда он точно в меня влюбится. И если он продолжит доводить меня до оргазма так же, как сегодня, эй, я ведь и сама могу в него влюбиться. И этого, конечно же, не должно произойти. У меня и без того хватает проблем. Влюбиться в пчелу-инопланетянина, единственное желание которого — обрюхатить меня, точно не входило в мое бинго на этот год.

ЖЖ ничего не отвечает, сидя у меня на плече. Не думаю, что он может разговаривать в своей пчелиной форме. А если бы и мог, я бы, наверное, всё равно его не услышала. Так что теперь я просто сумасшедшая тетка в Центральном парке, разговаривающая сама с собой. Ну и ладно. По крайней мере, это отпугнет всяких извращенцев.

Я останавливаюсь перед саксофонистом, играющим для небольшой кучки собравшихся вокруг людей.

— Тебе нравится джаз? — спрашиваю я сидящего на моем плече ЖЖ, прищелкивая пальцами и покачивая бедрами.

Пожилая женщина одаривает меня странным взглядом, прежде чем отойти на шаг в сторону.

Ага, сегодня я определенно сумасшедшая тетка. Слава богу, это Нью-Йорк, и психи здесь встречаются так же часто, как и пиццерии.

Я иду дальше.

— О, давай возьмем мороженое! — восклицаю я, когда в поле зрения появляется тележка в пастельных тонах. Если ЖЖ был в таком восторге от пустого бейгла, он просто обосрется, когда попробует мороженое.

Должно быть, отстойно жить на планете с безвкусной едой. Это еще одна причина, почему я не могу сбежать с ним на его планету. Ничего не могу поделать с тем, что мой мозг начинает подкидывать аргументы в пользу того, почему начать всё с чистого листа могло бы пойти мне на пользу. Конечно, это было бы полным безумием.

Да, рядом с ЖЖ я чувствую то, чего никогда прежде не испытывала, и пусть его слова звучат странно и роботизированно, он наговорил мне самых романтичных вещей из всех, что я когда-либо слышала. Может, я просто изголодалась по ласке, а может, это нечто иное — что-то настоящее. Независимо от моих чувств, я не могу всерьез рассматривать эту идею. На его планете, ради всего святого, даже бейглов нет!

— Один ванильный рожок, пожалуйста, — говорю я продавцу мороженого. Я могла бы выбрать вкус поэкстремальнее, но не хочу, чтобы у ЖЖ взорвался мозг.

Мужчина протягивает мне вафельный рожок, и я делаю длинный лизок.

— Попробуй, — говорю я ЖЖ на своем плече.

Он перелетает на шарик мороженого, и хотя в этой форме я не могу различить выражение его лица — он буквально выглядит как обычная пчела — кажется, он съедает немного, и его тело начинает возбужденно жужжать.

Я улыбаюсь. Чертовски приятно быть той, кто показывает первым инопланетянам, когда-либо посетившим Землю, нечто столь чудесное, как мороженое. В смысле, думаю, за то недолгое время, что он здесь, я показала ему вещи и получше мороженого, но на Земле хватает всякого дерьма. Я бы предпочла быть проводником исключительно хорошего.

Солнце садится за раскинувшимся передо мной городским пейзажем, и я зеваю. Еще рано, но день выдался насыщенным, и мне бы не хотелось бродить по Центральному парку ночью в одиночестве. Не думаю, что мой маленький пчелиный друг сможет как-то защитить меня от убийцы.

— Ладно, ЖЖ, пойдем-ка ко мне.

Мое тело уже гудит в предвкушении того, что нас ждет. Я словно озабоченный подросток, который не может себя контролировать. Я уже обдумываю всё то, чем мы с ЖЖ сможем заняться, когда снова останемся наедине.

Господи, надеюсь, его крылья скоро заживут. Не думаю, что мой мозг или моя киска смогут и дальше выносить этот внутренний конфликт.