Я один в доме Дженнессы. Я знаком с ней меньше двух дней, но за это короткое время без нее мне кажется, будто не хватает кислорода. Я меряю шагами ее гостиную — совсем как она накануне. Неужели я привязался к этой самке? Это никак не может пойти на пользу миссии.

Мне нужно убираться отсюда, пока эта связь не стала слишком крепкой. Если это произойдет, как я смогу заставить себя оплодотворить другую самку?

Если только я не оплодотворю ее...

Смогу ли я обрюхатить ее? Узнает ли Колония, если я выберу цель, далекую от идеала? Быть может, моя пыльца способна преодолеть любые земные недуги, и, если мне удастся ее оплодотворить, всё, что увидит Колония — это извлеченный мной эмбрион. Если с генетическим кодом потомства что-то пойдет не так, всё спишут на случайность. Она не выглядит больной: способна сама о себе позаботиться и ходит на работу. Мои антенны могли выйти из строя из-за нападения, даже с учетом того, что она заинтересовала меня еще до удара. А если и нет, я в любом случае смогу свалить ошибку на них.

Вся моя жизнь вращалась вокруг этой миссии. Смогу ли я заставить себя нарушить правила ради собственной прихоти? В голове всплывает образ Дженнессы: ее карие глаза, высасывающие из меня душу, упругая грудь и звуки, которые она издает, теряясь в волнах удовольствия.

Решение становится очевидным. Я готов на всё ради одного лишь шанса быть рядом с ней. И даже если мне придется вернуться на свою планету и оставить ее, несколько мгновений блаженства стоят того. Ничто и никогда не имело для меня большего значения.

Мое сердце поет. Это может стать ответом на все мои тревоги. Дженнесса одобряет миссию и уже пустила меня в свой дом. Хотя она всё еще относится ко мне с опаской и не давала согласия на опыление, сомневаюсь, что мне придется долго ее уговаривать.

Я видел, как она доставляет себе удовольствие. Мой мозг уже собирает воедино варианты того, как я мог бы подарить ей столько же наслаждения. Если я доведу ее до оргазма, она будет более чем не против предоставить мне доступ к своим яичникам.

Дверная ручка дергается, вырывая меня из раздумий. Дженнесса ушла совсем недавно, и я сомневаюсь, что она так быстро вернулась с работы.

Дженнесса не хотела, чтобы меня кто-то видел. Я должен уважать ее желание, на всякий случай. Я принимаю компактную форму и заползаю в угол, чтобы оценить гостя.

Дверь распахивается, и входит мужчина. Я знаю его. Это тот самый самец, что напал на меня; кажется, его зовут Кент. Однако он не один — с ним самка. У нее светлые волосы, и выглядит она истощенной, а ее тело куда меньше, чем у Дженнессы.

— Она сейчас на работе. Я отслеживаю ее по телефону, так что не парься, — говорит Кент самке, закрывая за ними дверь.

— Ты уверен? Не хочу, чтобы она вернулась и тут начался выпуск шоу «Джерри Спрингера».

— Не волнуйся, детка. Обещаю, здесь только мы. Расслабься, — он притягивает самку к себе и спаривается с ней ртом.

Похоже, самке нравится спаривание ртом.

Мое сердцебиение учащается от мысли о том, что я нахожусь так близко к другой самке, особенно к той, что кажется возбужденной.

Я выползаю из своего укрытия в углу, стараясь оставаться незамеченным. Мне хочется взглянуть на эту самку поближе, чтобы понять, отреагирует ли мое тело так же, как на Дженнессу. Часть меня надеется, что нет, подтверждая теорию о неисправности моих антенн.

Я прячусь в тени прямо у нее за спиной, когда понимаю, что мое тело молчит. Нет никакого запаха, который влек бы меня к ней. Нет никакого гудения, наполняющего мое жало кровью. Я не чувствую абсолютно ничего.

По моим венам разливается радость. Дженнесса — та самая. Она моя идеальная цель, что бы там ни показывали антенны.

Кент и самка продолжают спариваться ртами, наполняя комнату стонами. Он толкает ее к кровати, с каждым шагом избавляя их от одежды.

В обычной ситуации я бы не увидел ничего плохого в том, что два существа заняты оплодотворением. За время учебы в Академии мне не раз приходилось наблюдать, как разные виды совершают этот акт, и обычно это было просто нейтральным наблюдением, но сейчас что-то кажется неправильным.

Это дом Дженнессы, ее кровать. Мне не нравится мысль о том, что другой самец прольет свое семя на те же ткани, на которых она спит. Кент упомянул, что Дженнесса не скоро вернется. Создается впечатление, что у него вообще нет разрешения здесь находиться. Я знаю, Дженнесса говорила, что Кент — ее друг-самец, но мне всё это кажется неправильным. Я хочу вмешаться и потребовать, чтобы парочка убралась вон, но Дженнесса просила никому не показываться на глаза. Я должен уважать ее желания.

Я дождусь, пока они закончат, а затем сменю ее постельное белье, чтобы оно было свежим к моменту нашего с ней опыления сегодня вечером.