Уже пару часов всё тихо. Я сижу рядом с Джейни в пассажирском салоне крошечного чартерного самолета, который несет нас обратно через Атлантику. Нолан устроился в кресле через проход, прислонившись к переборке с закрытыми глазами. Харви, Мун, Таттл и Флинн занимают места позади нас. Гул двигателей служит постоянным фоном, но по сравнению с C-17 это блаженный белый шум.

В Ниамее мы пробыли меньше суток — ровно столько, чтобы подтвердить подлинность видеозаписей с наших нашлемных камер и моего оверлея. Адвокат рассказал нам о юридических вариантах — мы могли бы попросить убежища, — но все мы предпочли вернуться домой. По крайней мере, наш военный трибунал сделает причины наших поступков достоянием общественности.

Я играю со шкалой в оверлее, контролирующей интенсивность обратной связи от моих ног, проверяя, как высоко я смогу её выкрутить, прежде чем начну потеть. Это ментальное упражнение требует большой концентрации и помогает вытеснить призраков из головы.

Рядом со мной сидит Джейни, скрестив руки на груди, откинув голову назад и закрыв глаза. Я полагал, что она спит, но ошибался.

— Долго ты еще будешь сидеть и пытать себя? — спрашивает она. Этот четкий, ясный вопрос застает меня врасплох; я вздрагиваю. — Тебе стоит поработать над стратегией, которая убережет нас от тюрьмы.

Не помню, чтобы я когда-либо рассказывал ей про ползунок обратной связи, но я избегаю её взгляда, устанавливая настройки на более разумный уровень.

— Думаешь, такая стратегия существует?

Кажется, я попал в какой-то гребаный замкнутый круг: впервые я нажил неприятности, защищая принцип. Пошел в армию, чтобы избежать тюрьмы. Старался научиться жить заново, и когда эта жизнь стала моей, я отдал всё, защищая другой принцип, пожертвовав при этом Лиссой. А теперь я возвращаюсь ровно туда, с чего начинал.

— Инновации. Координация. Вдохновение. Это девиз связанных боевых отрядов, — произносит Джейни.

— Я знаю девиз.

— Так не считай заранее, что решения нет.

Прошел всего день с тех пор, как мы были заперты в C-17. Я точно знаю, что иногда решения не существует, но не говорю этого, предпочитая ответить ей то, что она хочет услышать:

— Я дам показания о том, что мы сделали то, что должно, и сделали это потому, что люди, которые обязаны были вмешаться, отказались это делать. Но не рассчитывай, что эта правда спасет нас от тюрьмы.

Её тонкие брови сходятся на переносице.

— Я рассчитываю на тебя, Шелли. Ты — «Лев Чёрного Креста», ты, черт возьми, царь Давид...

— Я не царь Давид! Эта чушь погубила Рэнсома.

— Всё равно ты наш командир, и ты должен сражаться за нас с того самого момента, как мы ступим на бетон в Даллесе. Я знаю, что тебя снова подставили, и мне жаль Лиссу, но, пригвоздив себя к кресту, ты ничего не изменишь.

— Я сделаю всё, что смогу! Да и когда это ты видела, чтобы я отсиживался во время драки?

— Не делай этот раз первым. Просто сказать, что мы поступили правильно, будет недостаточно. Тебе нужно самому в это верить. Нужно заставить других людей поверить в это, иначе мы проиграем.

Еще одна битва? Может, это как раз то, что мне нужно. Настроение поднимается в предвкушении. Я кошусь на иконку черепной сети, гадая, не «седлает» ли меня Красная Зона, но значок не горит. Значит, это всё я сам — просто хочу дать сдачи. Дел впереди действительно невпроворот.

— Мы раздавили только одного «дракона», — размышляю я. — Снаружи их еще полно.

Её глаза подозрительно сужаются.

— Бог снова нашептывает тебе планы?

— Ничего явного. Хотя знать наверняка невозможно.

— И тебя это устраивает? Тебя устраивает, что Красная Зона живет у тебя в голове?

— Она и внутри тебя, Джейни, и ты это знаешь. Тебе это ненавистно — не знать, твой ли это выбор или его вложили тебе в голову только ради того, чтобы продолжить историю.

Она отворачивается, уставив яростный взгляд в переднюю переборку и потирая обеими руками гладкую поверхность своей черепной шапочки. На миг мне кажется, что она сейчас сорвет её, но она — эмо-зависимая. Мы все такие.

— Джейни, если тебе станет легче — я думаю, Красная Зона вмешивается лишь время от времени. Помнишь, это ведь маркетинговая программа? Нацеленная на оптимизацию мира и каждого в нем. Лисса, во всяком случае, так считала. Это не значит, что каждому достается выгодная сделка...

— Истинная правда.

— Но, возможно, шансы растут.

Я поворачиваюсь к окну. Снаружи всё еще ночь, но мне кажется, что позади нас я вижу розовый отблеск рассвета.

— Ты серьезно насчет того, чтобы раздавить еще парочку «драконов»?

Я откидываюсь на спинку кресла.

— Сначала нам нужно пройти через суды.

Наши, разумеется. И Шеридан. Будут названы имена, и если повезет — или при деликатном влиянии Красной Зоны — начнутся новые процессы. Цепная реакция, которая может прожечь завесу, защищающую многих влиятельных людей.

«Драконы» попытаются это остановить. Они правят из тени, и от того, что грядет, им нечего выигрывать, но можно потерять всё. Так что они ударят в ответ. Они обязаны это сделать.

Должно быть интересно.