Утро началось не так рано, как предыдущее. Мы поспали до семи утра и собрались в столовой за завтраком. Сегодня – самый лёгкий день коры. Наш путь пойдёт вниз по долине реки и выведет прямиком к Дарчену. Все ребята чувствовали себя очень даже замечательно. Только лица у многих загрубели от встречного холодного ветра, и у Насти заболели глаза. Они беспрестанно слезились, из-за чего она сильно щурилась на свету. Понятно, Анастасия получила ожог роговицы глаз и конъюнктивы от сильного ультрафиолета. Так бывает, когда идёшь в высокогорье по белому снегу, который отражает солнечные лучи. Такой отражённый солнечный свет содержит очень большое количество ультрафиолета. Называется эта болезнь «снежная слепота».

– Настя, у тебя же есть солнцезащитные очки, как так случилось, что ты получила ожог от ультрафиолета? – недоумевала я.

– Да вокруг такая красота была, что мне хотелось всё хорошенько рассмотреть! А в очках смотреть неудобно! Вот я их и снимала иногда, – виновато пролепетала Анастасия.

– Ох, Настенька, Настенька! Теперь будешь мучиться дня два-три от боли в глазах! Потерпи, сейчас капли глазные принесу. Закапывай их как можно чаще в течение всего дня. И не снимай солнцезащитные очки! – попричитала я и отправилась за каплями.

Перед выходом на маршрут мы зашли в монастырь Зутулпук. «Зутул» переводится как «чудо», а «пук» – «пещера». Действительно, в задней части молельного зала имеется пещера. Существует легенда, о том, как она появилась.

Район Кайласа когда-то стал местом столкновения Миларепы, представляющего буддизм, с бонским жрецом Наро Бончунгом. Однажды, когда они соревновались в беге вокруг Кайласа, начался сильный дождь. И они поспорили, кто из них первым построит укрытие. Наро Бончунг начал складывать стены из камней. А Миларепа увидел два скальных выступа и положил на них сверху огромный камень, сделав из него крышу. Но камень лёг слишком низко. Тогда Миларепа упёрся в камень руками и ногами и поднял его на уступ повыше, завершив тем самым строительство укрытия. Бонский жрец проиграл. На потолке пещеры так и остались отпечатки рук и ног Миларепы. В пещере до сих пор можно увидеть камень, на котором он сидел. На стене напротив камня отпечатался силуэт Миларепы на золотом фоне. А каменная колонна у входа в пещеру – это остаток его двухметрового посоха.

Монастырь построили в 1220 году, но во время «культурной революции» его вместе с пещерой пять раз взрывали китайцы. И каждый раз пещера снова появлялась на прежнем месте. Здание монастыря, которое стоит сейчас, построено в 1983 году. Выше монастыря находится ещё одно место для похорон на небо.

Посетив монастырь, мы отправляемся в путь. Тропа то поднимается по склону, то спускается. Но идти уже гораздо легче, чем в предыдущие два дня. После очередного подъёма открывается прекрасный вид на озеро Манасаровар и вершину Гурла Мандата. А это значит, что кора близится к завершению.

Около Дарчена в два часа дня нас встречает Тензин на автобусе. Уставшие, но довольные, мы садимся в автобус вместе с нашими портерами и едем в Дарчен.

– Ура! Поздравляю всех с завершением коры! Мы сделали это! – радостно восклицаю я.

– Ура!!! – дружным хором отвечает мне вся группа.

Тензин везёт нас в кафе. Там мы прощаемся с нашими портерами, добавив к тёплым словам благодарности ещё и чаевые. За прошедшие три дня эти люди стали для нас хорошими друзьями. Настала пора отдохнуть, подкрепиться и отпраздновать окончание коры. Мы заказываем еду. О, какое это счастье – поесть нормальную пищу!

– А где Римма и Марат? – спрашиваю я у Доплы.

– Тензин за ними поехал. Сейчас привезёт их сюда, – успокоил он меня.

Пообедав, мы вышли из кафе как раз в тот момент, когда подъехал Тензин. Мы грузимся в автобус, ведь сегодня нам ещё нужно доехать до Саги. В автобусе видим улыбающуюся Римму и очень бледного Марата.

В первую очередь я бросаюсь к Марату, который сидит с кислородными трубочками в носу, тянущимися от большого кислородного баллона.

– Как ты себя чувствуешь? – обращаюсь я к нему, хотя сама понимаю, что ему очень плохо, и он находится на грани потери сознания.

– Плохо, Наташа, – отвечает Марат, еле шевеля синими, как у мертвеца, губами.

Первое, что я делаю – измеряю сатурацию. Ох, сатурация 42! Я в ужасе! А как же больница в Дарчене?! Почему Марат в таком состоянии?! Ладно, разбираться будем потом! Сейчас нужно действовать! И тут в автобус заходит какой-то местный, отодвигает меня и начинает говорить, что Марату надо глубоко вдыхать ртом и медленно выдыхать носом, тогда сатурация повысится. Больше ничего делать не надо! Я прошу его отойти, а он начинает на меня натурально орать, чтобы я, женщина, отошла и не мешалась. Ну тут уже я не выдержала и включила на полную громкость свой командный голос:

– Выйдите из нашего автобуса и не мешайте мне! – прокричала я, взглянув на него таким испепеляющим взглядом, что его вынесло из автобуса в одно мгновение.

Я набрала в шприц две ампулы Дексаметазона и сделала Марату внутримышечную инъекцию. Потом взяла медицинский спирт и смочила им марлевую салфетку, проложив её в пластиковую маску от маленького кислородного баллона. Марат начал вдыхать пары спирта вместе с кислородом, поступающим к нему в нос по трубочкам. Так, сейчас главное – понять, среагирует ли его организм на данные меры или нет. Для этого нужно подождать минут 15. В это время ребята начинают вслух накидывать варианты дальнейших действий.

– Надо вызывать вертолёт! – звучит хор из нескольких голосов.

– Надо звонить в страховую компанию! – советует Людмила.

– Надо срочно спускать его вниз! – предлагает Роберт.

– Вертолёт сюда никогда не прилетает. Это невозможно! – отвечает Допла.

– Марат, какая у тебя страховая компания? Надо поставить их в известность о наступлении страхового случая, – проговорила я, прекрасно понимая, что в условиях Тибета они нам ничем не помогут. Тут необходимо действовать по принципу: «Спасение утопающих – дело рук самих утопающих». А поставить в известность страховую компанию – это просто необходимая формальность, не более!

– Тут в 90 километрах есть населённый пункт, который расположен на высоте 3600 метров. Я предлагаю Марата спустить туда, – сказал Допла, – это моё предложение как гида.

– А где будут все другие участники группы? – спросила я.

– Пока останутся здесь, в Дарчене, – ответил Допла.

Я начала рассуждать про себя: «У Марата горная болезнь, уже вся симптоматика отёка лёгких и гипоксии налицо. Его срочно надо спускать вниз, в Катманду. Это самое низкое по высоте – 1500 метров – ближайшее место. Какой смысл спускать его на 3600 метров, если потом придётся опять поднимать на высоту 4000–5000 метров, чтобы увезти в Непал? Совсем не факт, что Марату станет лучше на высоте в 3600 метров. И потом, вся группа в это время будет сидеть в Дарчене. Сколько дней им придётся здесь находиться? Выдержат ли организмы остальных участников, если они после коры останутся на высоте 4800 метров, и не заболеет ли ещё кто-нибудь. Нет, это однозначно плохая идея!»

Так, за разговорами, прошло 15 минут. Лицо у Марата заметно порозовело, и я, измерив ему сатурацию, с облегчением увидела на экране прибора цифру 85. «Отлично! Организм реагирует на Дексаметазон! Значит, можно держать Марата на Дексаметазоне во время транспортировки! Надо вывозить его отсюда в Катманду!» – мысленно приняла я решение.

– Допла, сейчас мы едем в Сагу всей группой вместе с Маратом. В Саге есть больница? – произнесла я вслух.

– Да, Сага – это город, там есть большая больница, – ответил мне Допла.

– Мы сможем из больницы на скорой помощи отправить Марата на границу с Непалом? – спросила я.

– Не знаю, может быть, – задумчиво проговорил Допла.

– Позвони, пожалуйста, Такуру. Узнай, сможет ли он организовать вертолёт от границы до Катманду? – попросила я тоном, который больше походил на приказ.

– Это всё какая-то очень сложная авантюра, Наташа! Я не возьму на себя ответственность за эти действия! Я согласен отвезти его только в посёлок на 3600 метров, – запротестовал Допла.

– Я руководитель группы, и я буду здесь принимать решение, – твёрдо сказала я, понимая всю свою ответственность. – Мы едем в Сагу!

– Если ты принимаешь решение сама как руководитель, то пиши расписку, что всю ответственность берёшь на себя! – сказал Допла тоном, не терпящим возражений.

Вся группа молча наблюдала за нашим диалогом. Я прекрасно понимала, что от принятого мной решения зависит не только жизнь Марата, но и самочувствие остальных участников группы. А также моя дальнейшая судьба. Ведь в случае смерти Марата я буду отвечать по всей строгости закона. Да, я могу отказаться и позволить Допле действовать так, как он считает нужным, сняв с себя всякую ответственность. Для меня это будет удобно и абсолютно безопасно. Но я также понимала, что действия Доплы неправильные, и от этого могут пострадать члены моей группы. А если Марат погибнет? Как я смогу жить дальше с чувством вины за то, что в самый критический момент не смогла взять ответственность на себя?!

– Да, конечно, я напишу расписку! – ответила я.

Тут же, как по мановению волшебной палочки, в руке Доплы появился листок бумаги и ручка. Я написала расписку, в которой говорилось, что я беру на себя полную и безоговорочную ответственность за самочувствие Марата, и Допла выполняет все мои распоряжения, связанные с этим инцидентом. Затем Допла попросил Марата написать, что он согласен с тем, что я буду принимать решение, и к Допле он никаких претензий иметь не будет. Я и Марат поставили свои подписи. Но тут вдруг в руках у Доплы появилась штемпельная подушечка, пропитанная красными чернилами. Он потребовал от меня приложить к ней большой палец правой руки и оставить отпечаток пальца на документе рядом с моей подписью. То же самое по требованию гида совершил и Марат. Теперь отпечатки наших больших пальцев красовались на документе.

– Вы посмотрите, как у них тут всё серьёзно! – воскликнул Алексей. – А главное, что всё предусмотрено!

– Ну прямо подписи кровью! – отметил Андрей.

Ребята с интересом наблюдали за тем, что происходит, кто-то даже снимал всё на видео. Но советов никто уже не давал.

– Так, всё, если формальности закончены, едем! Время не ждёт! – скомандовала я, и автобус тронулся с места.

Ехать до Саги было часов пять.

– Допла, позвони, пожалуйста, Такуру. Узнай, сможет ли он организовать вертолёт, – попросила я ещё раз.

Допла тут же набрал номер Такура и переговорил с ним.

– Да, он сможет организовать вертолёт от границы Непала, надо только уточнить дату и время, когда вертолёт понадобится, – обрадовал меня Допла.

Я засекла время, когда сделала Марату инъекцию Дексаметазона. Нужно было колоть препарат через каждые два часа. Я завела будильник, чтобы не пропустить время следующей инъекции. Сатурация держалась на уровне 85. Это обнадёживало. Я откинула спинку сиденья Марата в полусидячее положение.

– Марат, только не спи! Нельзя спать! – настойчиво говорила я ему.

– Наташа, я ночью не спал. Мне только все и говорят: «Не спи да не спи!» А я спать хочу! – отвечал Марат усталым голосом.

– Нельзя спать, потерпи, пожалуйста! Вот спустим тебя вниз, там и отоспишься! – убеждала его я.

Горная болезнь во время сна усугубляется. Ни в коем случае нельзя допускать, чтобы больной спал во время острой стадии заболевания. Надо отвлечь его разговором.

– Марат, скажи, пожалуйста, какой препарат ты принимаешь для наращивания мышечной массы? – задала я вопрос, который мучил меня с самого начала болезни Марата.

– Это гормональный препарат тестостерона. Я его на протяжении всего путешествия принимаю. Сейчас я на максимальной дозе, – ответил он.

Видимо, дело в этом препарате. Ведь не может просто так, ни с того ни с сего, здоровый и физически крепкий мужчина заболеть горняшкой, когда все остальные члены группы в полном порядке. Ладно, появится интернет по wi-fi в отеле, попробую разобраться, что же это за препарат такой.

– Где у тебя телефон страховой компании, позвони им, пожалуйста, и сообщи о наступлении страхового случая, – сказала я Марату.

Он начал копаться в телефоне, чтобы найти номер. Ничего не поделаешь, придётся звонить по международному роумингу. Марат благополучно дозвонился! Ему рекомендовали сохранять все чеки, которые будут выписаны во время лечения и транспортировки, чтобы по возвращении в Россию всё это могло быть оплачено. Отлично! Осталось только довезти Марата до России живого и здорового!

– Расскажи, что с тобой произошло после того, как ты остался ждать внедорожник, который должен был отвезти тебя в Дарчен? – продолжила я разговаривать с Маратом, отвлекая его от намерения заснуть.

– Я остался ждать машину в гестхаусе, она приехала достаточно быстро. И меня повезли в Дарчен. По дороге водитель постоянно мне твердил, чтобы я не спал. Привезли меня где-то к обеду, но не в больницу, а в отель, где меня ждал Тензин. И уже вместе с Тензином мы на автобусе поехали в больницу. Приехали к какому-то маленькому одноэтажному зданию, напоминающему деревенский медпункт. Заходим внутрь, а там окурки на полу валяются, и грязь кругом. В медпункте тишина, никого нет. Выходит к нам навстречу мужчина в белом халате. Такого халата я никогда в жизни не видел! Весь заляпан какими-то разноцветными пятнами! Ну натуральный Пикассо! Оказалось, что это и есть врач. По-английски он ничего не понимает. Тензин с ним на местном языке разговаривал. Врач положил меня на кушетку, поставил капельницу и дал кислород от большого баллона через трубочки. Какие лекарства он использовал, я не знаю. Но мне стало легче. Прокапал меня и отправил в отель. Кислородный баллон ещё один дал с собой. В отель приехали, а мой номер находится на втором этаже. Я туда еле поднялся. Ещё и кислородный баллон за собой тащил. Тензин мне поесть принёс. Тоже всё твердил, что мне спать нельзя. А я есть вообще не хочу! Ночь я просто отлежал. Ещё и кислородный баллон в три часа ночи закончился. Я Тензина позвал, он мне помог к новому баллону подсоединиться. Утром мы с ним опять поехали в медпункт. А он закрыт, и там нет никого! А мне плохо совсем. Вот хорошо хоть, что вы уже приехали! – рассказал Марат.

Сказать, что я была в шоке от услышанного, это не сказать ничего! Как это в Дарчене – базовом лагере Кайласа – нет нормальной больницы?! Ведь здесь проходят сотни людей, и горная болезнь может случиться в любой момент! Ну, хорошо, раньше это была маленькая деревушка, и туризм не был так развит. Но сейчас-то, когда отстроили такой посёлок, не иметь нормальной больницы?! Как такое возможно? Видимо, это всё потому, что у тибетцев смерть около Кайласа считается огромной удачей! И спасать умирающих на коре людей – это оказывать им медвежью услугу. Ох уж этот местный менталитет! А я-то думала, что Марата привезут в нормальный стационар и окажут квалифицированную медицинскую помощь! Святая наивность!

Тензин гнал автобус на пределе максимально разрешённой скорости. По трассе установлено очень много камер, каждой из которых нашему водителю приходилось «кланяться». Ребята притихли, в салоне царило непривычное безмолвие. Как мне рассказали потом, такая их реакция была вызвана результатом гадания на картах Таро, которые разложила на заднем сиденье Жанна, чтобы получить ответ на вопрос: «Что ждёт Марата?» Выпала карта 13 аркана – «Смерть»!

Мы приехали в Сагу уже затемно. Очень быстро высадив ребят в отеле, я и Допла повезли Марата в больницу. На этот раз больница оказалась самой настоящей – большой и солидной. В приёмном покое не было ни души. Допла убежал искать хоть кого-нибудь, а мы с Маратом уселись его ждать. Марату пора уже было колоть Дексаметазон, сатурация начала падать. Вскоре Допла вернулся с врачом. Врач осмотрел больного и направил его на компьютерную томографию лёгких. Постепенно начали появляться и другие медики. Марат вышел из рентгеновского кабинета, и мы отправились оплачивать оказанную услугу. Для иностранцев в больнице всё платно. Но справедливости ради надо отметить, что цены оказались очень невысокими.

Врач принёс результаты компьютерной томографии и начал на местном языке что-то сердито выговаривать Допле. Тот оправдывался, показывая на меня. Врач повернулся ко мне:

– У него отёк лёгких! И сатурация 65, – сказал он мне с таким видом, с которым обычно объявляют о том, что пациент безнадёжен.

– Так чего вы ждёте? Делайте всё, что необходимо в таких случаях! Дексаметазон, кислород… Всё, что положено! – произнесла я тоном, не терпящим возражений. – Мы всё оплатим!

Врач понял, что всё-таки придётся оказывать пациенту необходимую помощь и крикнул что-то обслуживающему персоналу, который тут же засуетился около больного. Марата положили в палату, расположенную тут же, в приёмном покое, сделали несколько инъекций, поставили капельницу и дали хороший, медицинский, кислород с уже встроенной подачей паров этилового спирта.

Только через год после этого события Допла мне признался, что именно тогда так сердито говорил ему врач:

– Ты зачем его сюда привёз? Ему жить осталось от силы два часа! Вези его в отель, пусть он там умирает! Мне трупы в больнице не нужны!

– Я не могу, это она здесь командует, мне приходится выполнять то, что она мне говорит! – оправдывался Допла, показывая на меня.

Но тогда я об этом не знала. И хорошо, что не знала! Иначе я бы им там такой скандал закатила! Живого человека в трупы записали!

Тем временем Допла куда-то постоянно звонил и о чём-то договаривался. Оказывается, он поднял все свои связи и дошёл до больших людей в Министерстве здравоохранения Тибета с просьбой помочь в ситуации с Маратом. Но я об этом тоже узнала только год спустя.

А пока я обсуждала с врачом самый главный вопрос:

– Надо срочно на скорой помощи увозить Марата в Кийронг!

– Но я не могу сделать это без согласования с главным врачом. А сейчас уже 11 часов вечера. Этот вопрос можно решить только утром, – возразил мне врач.

– Но вы же понимаете, что дорог каждый час, его срочно нужно вниз! – проговорила я, глядя в глаза врача умоляющим взглядом.

– Но вам придётся заплатить за скорую помощь!

– Да, конечно, мы заплатим, только, пожалуйста, позвоните главному врачу прямо сейчас! – настаивала я.

И, к моей радости, врач позвонил главному! Они долго разговаривали и, наконец-то положив трубку, он сказал:

– Да, главный врач согласился дать скорую помощь для транспортировки больного, сейчас будем готовить его к переезду.

Ура! Это великолепная новость! Все начали суетиться, готовясь к отъезду. Марат и Допла, который в обязательном порядке должен был его сопровождать, уже собирались садиться в скорую, как вдруг в больницу зашёл важный мужчина в костюме, а следом за ним – ещё два серьёзных гражданина, сопровождавших его. Оказалось, что важный мужчина – это глава города Сага, а двое других – его помощники. Следом за ними в приёмный покой вбежал и главный врач.

– Почему вы собираетесь везти его в Кийронг? Там больница плохая. Его нужно везти в Шигадзе! Там отличный стационар! – важным тоном крупного руководителя проговорил глава.

Все медики вытянулись перед ним по стойке смирно. Никто не смел даже слова молвить. «Ох, только не это!» – подумала я про себя. Какой Шигадзе?! Этот город находится на высоте 3840 метров! Это не решит проблему! Марата нужно увозить вниз! Но просто отмахнуться от руководителя такого уровня не получится. И его авторитет в глазах подчинённых уронить нельзя! Нужно проявить чудеса дипломатии. Дорога каждая минута, а тут дипломатию проявлять приходится!

– Добрый вечер! Я руководитель группы. Меня зовут Наталья. Это я приняла решение спускать Марата в Кийронг, на границу, чтобы потом вертолётом доставить его в Катманду. В больнице Кийронга он пробудет недолго, только до утра, пока не откроется пограничный переход.

– Но в Кийронге плохая больница, а в Шигадзе хорошая. Там воду из лёгких ему откачают, это не проблема! – возразил глава.

– Но вода в лёгких появится снова! Отёк лёгких пройдёт сам по себе, когда высота снизится, и не нужно будет ничего откачивать. А если вы беспокоитесь за качество больницы, то можно поступить следующим образом: пусть ваш главный врач позвонит главному врачу больницы Кийронга и продиктует всю схему лечения. Надеюсь, медики Кийронга смогут сделать уколы и поставить капельницу?

– Ну, я думаю, что с этим они справятся, – смягчил свой тон глава Саги, а главный врач при этом закивал, подтверждая, что медики Кийронга смогут под его руководством справиться с лечением.

– Самый лучший вариант – транспортировать больного в Катманду, на высоту 1500 метров. В Тибете таких низких высот поблизости нет, – продолжала я убеждать главу.

– Хорошо, я согласен с вашими аргументами. Но только под вашу личную ответственность! – согласился глава.

И опять я писала новую расписку, и опять мы с Маратом ставили свои подписи и отпечатки пальцев рядом с ними. «У них так заведено, что ли? Странно, у всех с собой есть эти штемпельные подушечки!» – подумала я. Когда документ был готов, главный врач созвонился со своим коллегой в Кийронге, а Марат с Доплой наконец-то отправились в скорую помощь.

– Со своей стороны, я гарантирую скорейшую доставку в Кийронг. И машину скорой помощи я даю вам бесплатно! – сказал глава.

– Благодарю от всего сердца! – искренне воскликнула я.

Скорая помощь умчалась, освещая ночную Сагу всполохами проблесковых маячков. Глава со своими помощниками удалился на покой. А я, расплатившись за лечение Марата, вернулась в автобус к Тензину, и мы поехали в отель.

О, какое это наслаждение принять душ после трёх дней коры! Такой непозволительной роскоши в гестхаусах около Кайласа просто нет. Какой бесконечный сегодня получился день! Кажется, что кора завершилась уже давно, а ведь ещё сегодня мы шли по тропе возле Кайласа.

Шёл уже второй час ночи, когда я засыпала в номере отеля, а вот несчастным Марату и Допле спать сегодня не придётся! Но на душе у меня было спокойно. Я всё-таки отправила Марата в Кийронг!

* * *

Скорая неслась в ночи по просторам Тибета, закладывая крутые повороты на серпантинах. Допла постоянно следил за Маратом.

– Не спи! Спать нельзя! – периодически напоминал он.

Марат полулежал на носилках, зафиксированный ремнями. А Допла, примостившись на откидной сидушке, упирался рукой в одну стенку машины, а ногой – в другую, стараясь удержаться на крутых поворотах. И в какой-то момент так и заснул в боевой позе шаолиньского монаха, упёршись руками, ногами и головой во всё, что только было возможно. Марат улыбался, наблюдая за гидом, и удивлялся тому, как можно было уснуть в такой позе. Но теперь ему приходилось самому контролировать себя и не спать.

Уже глубокой ночью скорая подъехала к больнице Кийронга. Оказывается, во времена коронавируса здесь был построен ковидный госпиталь со всем необходимым оборудованием. Сейчас он пустовал. Перед крыльцом госпиталя, выстроившись в две шеренги, стояли все его сотрудники, срочно поднятые ночью из своих постелей. Главному врачу позвонили из Министерства здравоохранения и сообщили, что везут очень важного пациента, который находится в критическом состоянии. В задней шеренге стояли все врачи, а в передней – все медсёстры. Встречал Марата, заметно волнуясь, лично главный врач. Тут же вся эта толпа сотрудников принялась за больного. Ему срочно сделали компьютерную томографию лёгких, МРТ головы, взяли кровь на анализ и только потом уже доставили в палату, подключив кучу всяких приборов и поставив сразу две капельницы в обе руки. Даже если бы он сильно захотел, ему бы всё равно не дали уснуть все эти суперзаботливые люди. Видимо, все сотрудники больницы головой отвечали за жизнь Марата перед Министерством здравоохранения.

Утром Марат захотел есть. Видимо, старания медиков и снижение высоты сделали своё дело. Ему принесли завтрак, который он съел с большим аппетитом. Врачи смотрели на это с умилением: «Какое счастье! Больной пошёл на поправку!»

Наступило время открытия пограничного поста, и главный врач не только сам сопроводил Марата до границы, но и, видимо, договорившись с пограничниками, лично провёл его до середины моста, передав его из рук в руки непальскому сотруднику. Главное – живого! После этого он ещё долго смотрел вслед удаляющейся фигуре Марата, благодаря всех буддистских богов за то, что свою миссию ему удалось исполнить качественно и в полном объёме!