Время шло, безуспешные поиски оставшихся трупов членов группы Дятлова, – живыми их уже не надеялись найти, – продолжались до 8 марта, когда Масленников, Бардин и Баскин вылетели в Ивдель для доклада комиссии результатов работы.

К этому времени поисковые работы возглавила чрезвычайная комиссия Свердловского обкома КПСС во главе с заместителем председателя облисполкома Павловым и заместителем заведующего отделом обкома КПСС Ермашом.

Подробно изложив ход работ и их результаты, Масленников выразил единодушное мнение поискового отряда: поиски следует временно прекратить до апреля, дождаться схода снега или его усадки, чтобы, когда начнется таяние снега, использовать для розыска собак и следы зверей, поднимающихся от зимней спячки, которые могут указать на трупы.

Об этом говорил и опыт спасательных работ в горах. Для наблюдения и свободного поиска рассчитывали оставить группу в 5–6 человек.

Однако власти Свердловской области согласия на временное прекращение поисков (их контролировали из Москвы) не дали. Опасаясь как раз схода снега и вскрытия следов, но не зверей, а людей. Комиссия решила розыск не останавливать, но состав отряда менять ввиду тяжелых условий работы.

На исследуемых склонах постоянно дули сильные ветры, обычно со скоростью 15–20 м/сек, нередко они достигали 30 м/сек и более. Люди с трудом их преодолевали. Если при этом начинался снегопад, то возникал буран с сокращением видимости до 3–5 м. Бураны господствовали в последних числах февраля и первых числах марта.

Поисковиков при этом удивляло, что на склоне горы 1079, где была палатка, задували сильные ветры, а при спуске вниз у Кедра царило почти полное безветрие, огонек зажигалки даже не колыхался.

Затем установилась солнечная погода, метели возникали лишь от перевеваемого снега, зато началось интенсивное образование ледяной корки на поверхности склонов. Начались частые падения, 9 марта поисковик Соловьев получил травму и не мог передвигаться.

Продолжение работы посчитали возможным лишь при наличии альпинистского снаряжения, потому на место поисков вылетела группа альпинистов во главе с Кикоиным.

Состав поискового отряда стали заменять.

Следователь Иванов, бывая в базовом лагере, ничего определенного о произошедшей трагедии не говорил. Разве что всех студентов УПИ, улетающих вертолетом, задержал в лагере и взял на заметку. Ему они в дальнейшем уже в Свердловске давали более подробные показания о том, что видели и знали.

Намеченный объем работ был закончен. Снежный покров склона, зону редколесья и леса вокруг Кедра неоднократно обыскали с собаками. Прощупали лавинными зондами весь спуск от палатки до Кедра длиной 1,5 км и шириной до 400 м. Зондирование провели и за Кедром в радиусе 200 метров. Свободным поиском осмотрели всю долину до реки Лозьвы, а также высоту 880 метров и все ее скаты.

При сложных погодных условиях, ветрах, когда видимость часто не превышала 5 метров, обследовали около 50 тысяч квадратных метров склона, на каждый метр делая от 7 до 11 проколов снежными щупами. Больше тел туристов не обнаружили.

«Иные методы поисков, как рытье траншей или что-либо другое, в данных условиях были неприемлемы, так как здесь не было ни лавины, ни снежного обвала», – сообщал Согрин.

Весь март и апрель 1959 года шли активные работы, хотя толщина снега в районе поисков достигала трех метров.

В двадцатых числах апреля базовый лагерь перенесли в долину Лозьвы, поближе к месту поиска. Вертолетом перебросили самые тяжелые вещи. Погода стояла теплая, хмурая и промозглая, временами шел дождь. Снег на горах заметно стаял.

Срок расследования Уголовного дела истек 28 апреля 1959 года. И 30 апреля 1959 года прокурор-криминалист Иванов ходатайствовал о продлении срока, с чем согласился прокурор Свердловской области Клинов, постановив продлить расследование до 28 мая 1959 года.

Основанием было необнаружение четверых участников похода из числа погибшей группы туристов Уральского политехнического института в составе девяти человек и невозможность установить окончательно причину гибели туристов и виновников этого, а также учет метеорологических условий района гибели, не позволяющих проводить поисковые работы в нужных масштабах.

Потеплело только в первых числах мая, началось таяние снега, на месте обнаружения палатки группы Дятлова нашли еще эбонитовые ножны для ножа и металлическую белую столовую ложку, а возле Кедра обнажились обрывки и обрезки одежды.

Внимательно исследовав близлежащий район, обнаружили ложбину позади Кедра. По дну оврага с юга на север протекал ручей в направлении к четвертому притоку Лозьвы. Там под слоем снега толщиной более 3 метров и были обнаружены трупы последних четверых дятловцев.

Видимо, до начала февраля дно оврага еще не было полностью занесено снегом, но к 26 февраля, когда была найдена палатка, овраг уже засыпало так, что даже ложбины не было заметно. Виден был лишь косогор на восточном берегу ручья, который возвышался на 5–7 метров.

5 мая 1959 года сначала обнаружили настил 1,5 на 2 метра из тонких пихт – самодельное укрытие, знакомое опытным туристам. Чтобы устроить его, скорее всего, дятловцы вытоптали яму, которую после замело снегом. Потому и оказался настил на такой глубине.

Обнаруженный поисковиками настил

Поисковиков на укрытие, как считается, навели манси Куриковы, указав на поломанные еловые ветки, которые выглянули из-под подтаявшего снега.

Однако еще в радиограммах от 2 марта Масленников сообщил в штаб: «Завтра группу Курикова отправляем обратно, выдал им справки о их работе… Взамен манси других посылать не надо, это мнение наше и Неволина».

Манси нет ни на одной фотографии при работах в овраге, только следователи и военные.

Факт же состоит в том, что именно радист Неволин вновь проявил себя, указав, где искать настил и последние трупы дятловцев. Опытные следователи, военные и туристы прошли мимо, а радист оказался самым внимательным.

Причем произошло это, когда поиски уже собирались сворачивать, за несколько часов до отбытия поисковиков с места трагедии.

Координаторы следствия понимали, что если сейчас трупы не обнаружат, свернув поиски, то их придется вскоре возобновлять, после схода снега. И неизбежно вскроются улики, включая следы, проявляющиеся при таянии снега.

Поисковики указывали, что снег многое скрывал.

Кое-что, как, например, ледоруб, солдатская обмотка и фляги, не принадлежащие группе Дятлова, начало появляться у палатки и Кедра. Были там и следы узких лыж. Оттого поиски необходимо было срочно заканчивать во избежание новых опасных находок.

Громкое Уголовное дело требовалось скорее закрывать. Ведь новый осмотр места происшествия и вскрывшиеся новые факты привели бы к дополнительному расследованию. Чего властям было не нужно.

И вот тогда вступил в дело радист Неволин.

Участник поисков Анатолий Мохов поведал, как это случилось: «Последнюю четверку нашла наша группа. Это было 5 мая. В этот день мы должны были улететь домой. Ждали вертолет. И решили последний раз пройтись по перевалу. Как бы попрощаться с группой Дятлова. Когда уже спустились в низину притока Лозьвы, нас подозвал радист Егор Неволин. Смотрите, говорит, иголки от елок вытаяли такой дорожкой. А они действительно выглядели так, как будто кто-то тащил по этому месту еловый лапник».

Эти ветки указывали путь от порезанных вокруг Кедра елочек к оврагу. Получалось, что туристы срезали ветки и тащили их в овраг, потеряв по дороге часть. Где дорожка оборвалась, там и начали копать. Мокрый, слежавшийся снег вырубали блоками и вынимали. Дрожащими руками – вот-вот найдутся ребята – выгребали снег.

Но, когда на глубине 3 метров увидели пустой настил, всем стало тягостно. Состоял настил из 14 пихтовых и 1 березовой вершин, на нем лежали вещи:

– в левом верхнем углу штанина от лыжных брюк черного цвета;

– в правом верхнем углу джемпер шерстяной целый белого цвета;

– в левом нижнем углу свитер теплый шерстяной коричневый целый;

– в правом нижнем углу брюки коричневого цвета, с концов не целые, верхние и нижние резинки разорваны.

Вторую половину черных лыжных брюк, от найденных на настиле, обнаружили в месте срезания вершин для настила, в 15 метрах в сторону леса.

Полковник Ортюков, кстати, уточнял в радиограмме, что вещи были найдены «в скомканном вывороченном на левую сторону состоянии».

Но кроме того, что следствие скрыло, он обнаружил на настиле еще одну обмотку солдатского образца из шинельного сукна рядового состава с пришитой тесьмой коричневого цвета длиной около метра. «Появление обмотки мне непонятно», – заключил Ортюков.

К концу 50-х годов обмотки в армии уже практически не использовались, оставаясь на военных складах, потому Слобцов, обнаружив первую, даже не разобрался, что это за предмет. Кадровый же военный Ортюков, однако, сразу опознал находку и очень удивился.

Обнаруженный поисковиками настил

Потому что никто их не носил уже, и у группы Дятлова их не было, о чем удостоверял Юдин.

Легкие обмотки рядовые носили с ботинками. Прикрытая в несколько слоев от лодыжки до колена нога под ней дышит и защищена от грязи и снега, не промокая насквозь.

И кто-то потерял у Кедра и в овраге пару солдатских обмоток, что немудрено в глубоком снегу. Причем этот кто-то был обут в ботинки, оставившие следы. Дело в том, что солдатские обмотки сохранились у охраны лагерей, снабжение которых шло по остаточному принципу.

Это уже понимал следователь Иванов, который обнаруженные обмотки выбросил из Уголовного дела. В Протоколе осмотра места происшествия их тоже нет.

Исчезнет из Уголовного дела и радиограмма Ортюкова, восстановленная позже по журналу радиосообщений поисковиков.

По протоколу следствия настил находился выше по ручью, в шести метрах от обнаруженных тел.

Участник поисков Аскинадзи, студент пятого курса УПИ и опытный турист, уточнял: «Они оказались рядом… буквально рукой достать. Хотя почему-то пишут, что в нескольких метрах. Это не так. Я хорошо запомнил, что трупы лежали рядом».

Аскинадзи и обнаружил первое тело, Людмилу Дубинину, профессиональным аварийным зондом альпинистов, предназначенным для поисков трупов. Зондом нужно ткнуть, повернуть и вытащить обратно. До сих пор на крючке на конце зонда вытаскивался мох, на этот раз на нем оказался кусок мяса. В этом месте сразу же начали копать. Дубинина стояла на коленях в ручье, грудью опираясь на уступ, образующий водопад.

Стали копать еще, и в полуметре от Дубининой появилась еще чья-то голова. Людмила мешала поисковикам, ее оттащили в сторону, положили лицом на снег, накрыли каким-то тряпьем. При дальнейших раскопках в русле ручья под большим слоем снега нашли и остальных дятловцев.

В Протоколе осмотра места происшествия от 6 мая 1959 года прокурор Темпалов место нахождения настила и последних трупов описал так: «На склоне западной стороны высоты 880, от известного кедра в 50 метрах, в ручье первом обнаружены четыре трупа, из них три мужчины и одна женщина».

В Постановлении о прекращении Уголовного дела прокурор-криминалист Иванов определил место точнее: «В 75 метрах от костра, по направлению к долине четвертого притока Лозьвы, т. е. перпендикулярно к пути движения туристов от палатки, под слоем снега в 4–4,5 метрах, обнаружены трупы Дубининой, Золотарева, Тибо-Бриньоль и Колеватова».

Все трупы находились в воде и разложились. Мужчины лежали головами на север по течению ручья. Труп Дубининой ориентирован в противоположном направлении, против течения ручья.

У Дубининой на голове был подшлемник, на теле – майка, ковбойка и два свитера, серый и темного цвета, рейтузы и коричневые лыжные брюки, на левой ноге – два шерстяных носка, правая обмотана половиной бежевого свитера. Вторую половину этого свитера нашли в 15 метрах от ручья под деревом, где нашли и половину лыжных брюк с настила. На затылке и спине у Дубининой имелись следы повреждения зондом Аскинадзи.

Два мужских трупа без головных уборов лежали обнявшись, один позади другого.

Последний мужчина – Тибо-Бриньоль – имел на руках двое часов: «Победа» остановились в 8 часов 38 минут, «Спортивные» – в 8 часов 15 минут.

Одежду на мужчинах, кроме штормовок, невозможно было определить до поднятия трупов из ручья. Единственное было понятно, что все четверо найденных туристов не имели ботинок на ногах.

Трупы сфотографировали и приняли решение немедленно извлекать из ручья, чтобы они не разложились еще больше и не были унесены течением.

Студентов, по словам Мохова, близко к трупам не подпустили, доверив лишь соорудить салазки из лыж для перевозки тел. В овраге работали следователь и военные, укладывая останки в спальные мешки.

Привычно странно для этого дела, что ни Темпалов, ни Иванов не обратились к студентам для опознания однокашников, сверки принадлежности вещей, одежды. Даже протокол подписать не пригласили.

При раскопке произошло еще одно событие.

В руке одного из трупов была записная книжка, в другой – карандаш. У кого конкретно, сказать тогда было нельзя, предполагали, что у Семена Золотарева. Военные не знали ребят, да и были они трудно узнаваемы.

Радиограмма Ортюкова

Полковник Ортюков, руководивший поисками, увидев записную книжку, подпрыгнул, как сумасшедший, схватил ее и начал судорожно листать. Книжка оказалась пустой, возможно, записи размыло водой или листы были вырваны кем-то. Ортюков ругнулся в сердцах, по словам Аскинадзи, примерно, так: «Эх, слизняк, не смог ничего сообщить…»

Нашли у Золотарева и фотоаппарат. Однако, что сталось с пленкой из него – неизвестно. Следствие об этом не сообщает. А ведь не случайно Золотарев держал при себе фотоаппарат до последнего.

Дальше поисковики кинули жребий, кому вытаскивать трупы, досталось солдатам. Они привязывали к салазкам упрятанные в спальники тела и везли наверх к вертолетной площадке. Остальные наблюдали за их работой.

При перевозке последних найденных туристов случился скандал с вертолетчиками. Они отказывались перевозить тела. По инструкции для трупов нужна специальная упаковка, которой не было. Тогда поисковики впервые узнали, что полковник Ортюков вооружен, он достал пистолет, угрожая пилотам. Но те все равно отказались принять трупы без упаковок. Забрали их только на следующий день, когда привезли специальные мешки.

Радист Неволин отбил телеграмму, и наутро прилетело еще начальство из Свердловска.

Был ли среди прибывших областной прокурор Клинов – неизвестно. Поисковикам приезжающие не представлялись. Из тех, кого знали в лицо, присутствовал следователь Иванов.

А ведь он был не только следователем-криминалистом, но и преподавателем криминалистики в Свердловском юридическом институте в те годы. То есть досконально знал, как проводить расследование и какое значение имеет точная фиксация произошедшего, и тем не менее ничего не записывал, не зарисовывал и не фотографировал.

В общем, все теперь подводилось под естественные, стихийные причины трагедии, чего уж тут расследовать.

Есть свидетельство деятельности следователя, оставленное Аскинадзи:

«Он вел себя удивительно отстраненно. Даже не фотографировал толком. Если бы я был следователем, то я бы на пузе лазил, снимал всё. А он стоит равнодушно, руки в карманы. Видимо, ему было всё ясно и потому всё уже безразлично. По-моему, он даже к трупам не подходил. Кстати, в этот же день Иванов и улетел. Мы с ним поговорили перед отлетом, и он мне сказал – я тебе обещаю, как награду, фотографии с пленок Дятлова. Но так и не дал потом».

Кажущийся невнимательным следователь Иванов, однако, зорко все контролировал, не допуская распространения информации о ходе расследования, могущей пролить свет на произошедшее.

Перед отлетом он изъял, облекая это в форму просьбы, пленки из фотоаппаратов поисковиков, которые наснимали много кадров на месте трагедии, — под предлогом приобщения к делу фотографий с них. Пообещал возвратить пленки обратно владельцам, но этого не сделал.

В Ивделе следователь Иванов, формально завершая работу с вещами группы Дятлова, предъявил Юдину, составив протокол осмотра, предметы, найденные на месте происшествия у палатки и костра, а также одежду, обнаруженную на трупах. Все это до настоящего осмотра было хаотично разложено по рюкзакам.

Есть в Уголовном деле и опись имущества, одежды и обуви группы Дятлова, находящихся в камере хранения аэропорта Ивделя. Помимо множества предметов, там хранилось 9 рюкзаков, печка с трубами и 8 пар лыжных ботинок.

Следствие изначально отметило найденными в палатке 9 пар ботинок группы Дятлова, затем их вдруг стало 8 пар. В итоге и хранилось их 8 пар. Юдин опознал и запасные меховые ботинки Дятлова, оставленные в лабазе. Но, кроме них, в лабазе была и еще одна пара ботинок.

В любом случае ясно, что ботинки были найдены на всю группу. Таким образом, следы, оставленные на спуске от палатки к Кедру, принадлежали не дятловцам, ибо все девять туристов были найдены без ботинок.

Юдин в ходе осмотра, исходя из личных впечатлений, записей в дневниках участников похода, постарался определить принадлежность вещей участникам похода.

Среди снаряжения, личных предметов и одежды туристов ему предъявили лишь два фотоаппарата – Золотарева и Слободина, – хотя по протоколам их было найдено три, а на самом деле четыре.

Не говоря о том, что фотоаппаратов у группы было гораздо больше. А у Золотарева даже два. Один из них был на его теле, обнаруженном в овраге. Он до конца жизни сберегал фотоаппарат, по-видимому, неслучайно, что-то ему удалось запечатлеть. Но пленки из него никто не увидел, она изъята или следствием, или еще до начала следствия.

Найденный рулон кинопленки Юдину не предъявляли. У Темпалова в протоколе он находился в герметичной банке в палатке, а по свидетельствам, найден в отдалении от нее. Если только их не было два.

Неизвестно, был ли рулон в упаковке или нет, но его явно вскрывали, иначе не понять, что это кинопленка. Существовала практика из-за отсутствия фотопленок в продаже использовать кинопленку как замену. Добывали ее в студенческой киностудии УПИ.

Хотя заряжать кассеты, которые надо иметь пустыми, в походе неудобно, потому что пленку легко засветить. К тому же кинопленку еще надо разрезать на куски нужной длины, что в походе точно несподручно. Если же свободных кассет нет, то надо осторожно перепрятать отснятый материал, освободив кассету. Но если пустые кассеты в наличии, то проще зарядить их до похода в удобном месте.

Так что возможно, что пленка принадлежала не дятловцам.

Юдин также опознал две записные книжки Дорошенко. В материалах следствия их нет. Как и нескольких других дневников, которые велись дятловцами в походе.

Важным является еще и то, что Юдин в числе вещей обнаружил солдатскую обмотку, не принадлежащую дятловцам. Видимо, это тот матерчатый пояс с темляками на концах, который Слобцов нашел под Кедром. Вторую обмотку, найденную полковником Ортюковым на настиле в овраге, ему не показывали.

Юдину предъявили, и он опознал как чужую и флягу со спиртом. Вторую флягу, которая также никому из ребят группы Дятлова не принадлежала, нашли, когда обнаружили последние четыре трупа.

В протокол обмотку и флягу следователь не внес. Ведь они не принадлежали туристам, а то, что найдены были на месте трагедии, так это ничего не значило для данного предвзятого расследования.

Но даже из того, что было предъявлено Юрию Юдину, а это было не все обнаруженное на месте происшествия, часть вещей осталась им неопознанной.

Если говорить о мелких предметах вроде чехлов на ботинки, носков, рукавиц и тому подобного, то, конечно, Юдин не мог знать и запомнить все вещи каждого члена группы.

Неопознанными остались три вигоневых свитера, два новых и старый. Видимо, из числа принесенных контрабандой Александром Колеватовым.

Но гораздо важнее, что не опознал Юдин как принадлежащие кому-либо из членов группы две портянки серые суконные и одну коричневую фланелевую.

Туристы не могли их использовать хотя бы потому, что нога в портянке не влезет в лыжный ботинок. Портянка используется только для сапога, для иной обуви она бессмысленна.

Кроме того, Юдин не опознал механический фонарик «жучок», ледоруб и одну пару лыж. Это отмечено самим следствием в протоколе.

Обратимся теперь к лыжам группы Дятлова.

Согласно допросу Дряхлых, и. о. инженера на 41-м лесоучастке, лыж у группы Дятлова на момент прибытия на 41-й квартал было 10 пар на 10 человек. Юдин еще был в составе группы.

Есть и еще одно свидетельство о количестве лыж у группы Дятлова.

Оно из записи в общем дневнике за 25 января. Когда автобус, которым ехали группы Блинова и Дятлова (вместе с Юдиным), вместил в себя 20 рюкзаков и столько же пар лыж. Группа Блинова состояла из 10 человек, дятловцев на тот момент тоже было 10.

Юрий Юдин ушел из Второго Северного поселка на своих лыжах, и на 9 туристов группы осталось 9 пар лыж. Запасных лыж в группе не было.

Теперь считаем заново найденные лыжи.

Согласно допросу Масленникова, в палатке группы Дятлова нашли 10 пар лыж, из них 9 пар — под дном палатки.

Все поисковики, кроме Масленникова, утверждают, что под палаткой нашли 8 пар лыж. Еще одну пару обнаружили связанной у входа в палатку. Кроме того, южный конек палатки был укреплен на лыжной палке и привязан за пару лыж. Итого, как и у Масленникова, те же 10 пар лыж.

И вот в дополнение к ним появляется еще одна пара лыж, отмечающих место лабаза, будучи воткнутыми в снег, что подтверждено фотографиями.

Итого на группу Дятлова в 9 человек, у которой были лыжи на каждого, то есть 9 пар, найдено 11 пар. На 2 больше, чем должно было быть.

При этом, осматривая вещи группы Дятлова, одну пару лыж Юдин не опознает как принадлежащую участникам похода. Сколько лыж ему предъявлялось – неизвестно, следствие не проговаривается.

Но и это не всё. Неподалеку от палатки поисковиками был найден еще и кусок сломанной лыжи – от 12-й пары, значит. На группу в 9 человек.

Чьи же эти лишние лыжи, откуда они взялись? Следствие этим вопросом не задавалось. Действительно, зачем? Посторонних же не было.

И что же оно делает? Просто изымает лыжи из перечня вещей, предъявленных к опознанию, и, естественно, указание на их количество. Забыв, правда, про собственную отметку в другом документе о неопознанной Юдиным паре лыж.

Не разбиралось следствие и с ножами группы Дятлова, а ведь согласно списку личного снаряжения ножи, помимо перочинных, были у каждого туриста.

На фотографиях группы ножи типа финских видны у Дубининой, Золотарева, Колмогоровой, Кривонищенко, Тибо-Бриньоля. В Уголовном деле присутствуют только ножи Тибо-Бриньоля, Колеватова, найденные в палатке, и Кривонищенко, найденный в овраге. Помимо этого, в деле есть перочинные ножи Дятлова, Слободина и Тибо-Бриньоля. А в 2009 году в ручье еще был найден перочинный нож, предположительно Золотарева.

Следователи не утруждали себя раздумьями о принадлежности непонятных предметов, найденных в палатке и около нее, на склоне и у Кедра, которые не принадлежали членам группы Дятлова. Они просто не заносили эти предметы в протоколы.

Ведь, по мнению следствия, посторонних людей на месте происшествия не было, не могло быть. Странное расследование преступления.