Первое, что я сделала, – это перестала пытаться быть женщиной, которая все может и все выдерживает. Очень долго я носила маску той, кто обязательно найдет силы выстоять, у кого всегда найдутся правильные слова, кто сможет сохранить лицо ради детей, ради окружающих, ради собственного спокойствия. Но когда наступил тот вечер, когда мы приняли решение расстаться, я впервые поняла, что больше не могу и не хочу делать вид, что у меня все под контролем. Мое сердце буквально кричало, и внутри было ощущение, что я стою на краю обрыва. Мне было страшно признаться даже самой себе, что я не знаю, как дальше жить. Что я боюсь, что я устала, что я не чувствую себя сильной.

Сначала я стыдилась этих мыслей. Стыдилась того, что при всем моем опыте, при всей моей зрелости и знаниях психолога я так же уязвима, как любая женщина. Но потом я позволила себе быть просто живым человеком. Я разрешила себе плакать, говорить вслух: «Мне плохо», «Мне обидно», «Я не вижу выхода». Я перестала заставлять себя быть мужественной. И когда я позволила этим словам звучать, внутри стало чуть больше пространства.

С этого момента я начала писать. Я писала обо всем: о страхе остаться одной, о вине перед детьми, о боли оттого, что больше не будет привычного дома. Писала ночью, когда в доме было тихо, и днем, когда дети засыпали. Порой я просто плакала над тетрадью, и эти слезы были первым признаком того, что что-то во мне начинает исцеляться. Если вы сейчас испытываете похожие чувства – не бойтесь своих эмоций. Не бойтесь быть несовершенными. Ваши слезы – это признак не слабости, а живого сердца. Пусть это проживание займет столько времени, сколько нужно. Не загоняйте себя в сроки и правила. Позвольте себе почувствовать все и не торопите процесс. В то же время дайте себе слово, что, когда наступит хотя бы относительное спокойствие, вы сделаете следующий шаг – ради себя и ради малыша.