Пять лет назад

Закат вёл её сквозь темноту к своему тайному лагерю, где можно было укрыться от ночных опасностей. Но ничто не могло укрыть его от болтовни спасённой островитянки.

— Никогда не видела, чтобы траппер носил с собой птицу не с островов, — сказала Вати сзади.

Это был не вопрос. Закат, соответственно, не видел необходимости отвечать.

— Какая это порода? — продолжила Вати. — Где ты её нашёл? Зачем держать её вместе с авиаром?

Это были вопросы. Но он не хотел на них отвечать, поэтому продолжал идти. Обвёл её широкой дугой вокруг ловушки лиан. Наконец они добрались. Этот тайный лагерь — у него их было три на острове — располагался на вершине невысокого холма, куда вела извилистая тропа. Здесь, на крепком дереве гурра, висело строение из одной комнаты, помеченное предупредительными знаками с его символом. Деревья — владения авиаров — были одним из самых безопасных мест для ночлега на Патжи.

Закат зажёг фонарь, поднял его вверх, освещая оранжевым светом своё жилище.

— Наверх, — сказал он женщине.

Та оглянулась через плечо в чёрные джунгли. В свете фонаря он видел, что белки её глаз покраснели от недосыпа, несмотря на беззаботную улыбку, которой она одарила его, прежде чем полезть по вбитым в ствол колышкам.

— Откуда ты узнала? — спросил он.

Вати замерла у люка, ведущего в дом.

— Что узнала?

— Где мой тайный лагерь. Кто тебе сказал?

— Я шла на звук воды, — сказала она, кивая в сторону родника, пузырившегося из склона горы. — А когда наткнулась на ловушки, поняла, что иду правильно.

Закат нахмурился. Эту воду не было слышно издалека — ручей уходил под землю в нескольких сотнях ярдов и выходил на поверхность в совершенно другом месте. Идти по его звуку сюда... было практически невозможно.

Так она лжёт? Или ей просто повезло?

— Ты хотела найти меня, — сказал он.

— Я хотела найти кого-нибудь, — ответила она, толкая люк; голос стал приглушённым, когда она забралась внутрь. — Я решила, что траппер — мой единственный шанс выжить. — Наверху она подошла к одному из затянутых сеткой окон, Кокерли всё ещё сидел у неё на плече. — Мило. Довольно просторно для хижины на склоне горы посреди смертоносных джунглей на отрезанном от мира острове, окружённом чудовищами.

Закат залез следом, держа фонарь в зубах. Комната наверху была шагов четырёх в поперечнике, встать в полный рост можно было, но едва-едва.

— Вытряси одеяла, — сказал он, кивая на стопку и ставя фонарь. — Затем подними каждую чашку и миску на полке и загляни внутрь.

Её глаза расширились.

— Что я ищу?

— Муравьёв-убийц, скорпионов, пауков, мокрецов-кровососов... — Он пожал плечами, усаживая Сак на насест у окна. — Комната построена на совесть, но это Патжи. Отец любит сюрпризы.

Пока она нерешительно отложила свой рюкзак и принялась за дело, Закат полез выше по лестнице — проверить крышу. Там, в два ряда, стояли птичьи домики размером с кулак — с гнёздами внутри и отверстиями, чтобы птицы могли свободно входить и выходить. Теперь, когда они выросли с ним, с его заботой, они далеко не улетали, кроме особых случаев.

Кокерли приземлился на крышу одного из домиков, заливисто засвистев — но тихо, ведь наступила ночь. Из других ящиков донеслось ответное воркование и щебет. Закат проверил каждую птицу — не повреждены ли крылья или лапы. Эти авиары, его племенные пары, были делом всей его жизни; птенцы, которых высиживала каждая, становились его главным товаром. Да, он охотился на острове, пытаясь найти гнёзда и диких птенцов — но это никогда не было так эффективно, как разведение.

— Тебя ведь звали Шестой на Закате? — донёсся снизу голос Вати вперемешку со звуками вытряхиваемого одеяла.

— Зовут.

— Большая семья, — заметила Вати.

Обычная семья. По крайней мере, раньше такой и была. Его отец был двенадцатым, а мать — одиннадцатой.

— Шестой чего? — донеслось снизу.

— Шестой на Закате.

— Значит, ты родился вечером, — сказала Вати. — Мне всегда казалось, что традиционные имена такие... э-э... описательные.

Что за бессмысленный комментарий, — подумал Закат. — Почему островитяне чувствуют потребность говорить, когда нечего сказать?

Он перешёл к следующему гнезду, проверил двух сонных птиц внутри, затем осмотрел их помёт. Они отреагировали на его присутствие с радостью. Авиар, выросший среди людей — особенно тот, кто начал делиться своим даром с человеком в раннем возрасте, — всегда будет видеть людей частью своей стаи. Эти птицы не были его спутниками, как Сак и Кокерли, но всё равно были ему дороги.

— В одеялах насекомых нет, — сказала Вати, просунув голову в люк у него за спиной; её собственный авиар сидел на плече.

— Чашки?

— Сейчас проверю. Так это твои племенные пары, да?

Очевидно, что они, так что отвечать не требовалось.

Она наблюдала, как он проверяет их. Он чувствовал её взгляд на себе. Наконец он заговорил.

— Почему ваша компания проигнорировала наши советы? Приходить сюда было безумием.

— Да.

Он обернулся к ней.

— Да, — продолжила она, — вся эта экспедиция, скорее всего, станет катастрофой — катастрофой, которая приблизит нас на шаг к цели.

Следующей он проверил Сизисру. Работал при свете уже взошедшей луны.

— Глупо.

Вати скрестила руки на груди, опираясь на крышу домика; торс всё ещё скрывался в освещённом квадрате люка.

— Думаешь, наши предки учились прокладывать путь в океане, не пережив по пути нескольких катастроф? А первые трапперы?

— Ты имеешь в виду Какобана? — спросил он.

— Кого?

Он замер, потом обернулся к ней, поражённый.

— Ты не знаешь Какобана? Десятого, Навигатора? Первого траппера Патжи?

— Я... честно, не припоминаю.

Он прекратил то, что делал, подполз по крыше ближе к ней и протянул свой медальон.

— Вот, он. Ты говорила, что изучала трапперов и читала о них; мы все носим его медальон. Как можно не знать о нём? Ты никогда не слушаешь сказительниц?

— Эм... я встречала много трапперов, Закат. Ни у кого из них не было такого.

— У хороших есть, — сказал он, отворачиваясь от неё. — Это напоминание.

— О...

— О традициях и наследии.

— Что ж... а откуда взялись традиции? Ты выживаешь на этом острове, используя знания, передаваемые поколениями, — знания, добытые методом проб и ошибок. Если бы первые трапперы посчитали слишком «глупым» делать то, что опасно, где бы ты сейчас был?

В её словах... была определённая доля правды. Он вернулся к своим птицам.

— Первые трапперы были хорошо обученными исследователями. А не кораблём, полным клерков и докеров.

— Мир меняется, Шестой на Закате, — тихо сказала она. — И нам нужно меняться вместе с ним. Мы столько всего узнали, а авиары всё ещё остаются загадкой. Почему птенцы, выращенные на островах, не наделяют способностями? Почему...

— Глупые доводы, — сказал Закат, усаживая Сизисру обратно в гнездо. — Не хочу слышать их снова.

— А Верхние? — спросила она. — Что насчёт их технологий, чудес, которые они производят?

Он замялся, затем достал пару толстых перчаток и жестом указал на её бело-зелёного авиара. Вати посмотрела на Миррис, затем издала успокаивающий цокающий звук и взяла птицу в обе руки. Та терпела это, лишь пару раз раздраженно клюнув пальцы Вати.

Закат осторожно взял птицу в перчатках — для него эти укусы были бы не такими робкими — и размотал повязку Вати. Всё ещё на крыше, возле своего медицинского уголка, он почистил рану — к немалому недовольству птицы — и аккуратно наложил новую повязку. Затем, другой повязкой, он примотал крылья птицы к телу — не слишком туго, чтобы не мешать дышать.

Миррис это, разумеется, не понравилось, но при переломе полёты только навредили бы крылу. Она, скорее всего, со временем сгрызёт повязку, но сейчас у неё будет шанс подлечиться. Он подсадил её к своим авиарам; те издавали тихое, дружелюбное щебетание, успокаивая взъерошенную птицу.

Вати, казалось, была не против, что её птица пока останется здесь, хотя наблюдала за всей процедурой с интересом.

— Можешь переночевать в моём лагере сегодня, — сказал Закат, поворачиваясь к ней.

— А потом что? — спросила она. — Выгонишь в джунгли умирать?

— Ты неплохо справилась по пути сюда, — сказал он нехотя. Она не была траппером. Женщина из компании не должна была суметь сделать то, что сделала она. — Вероятно, выживешь.

— Мне повезло. Я ни за что не пересеку весь остров.

Закат замер.

— Пересеку остров?

— До главного лагеря компании.

— Вас больше?

— Я... Конечно. Ты же не думал...

— Что случилось? — Ну кто теперь дурак? подумал он про себя. Надо было спросить это первым. Разговоры. Никогда не был в них силён.

Она отпрянула от него, глаза расширились. Он выглядел опасным? Может, он слишком резко выпалил последний вопрос. Неважно. Она заговорила, значит, он получит то, что нужно.

— Мы разбили лагерь на дальнем берегу, — сказала она. — У нас там два железных корабля с пушками, они следят за водами. Они могут справиться даже с глубинным ходоком, если понадобится. Две сотни солдат, вдвое меньше учёных и торговцев. Мы полны решимости выяснить раз и навсегда, почему авиары должны рождаться на одном из островов Пантеона, чтобы наделять способностями.

— Одна группа отправилась в этом направлении разведать места для ещё одной крепости. Компания намерена удержать Патжи от посягательств других заинтересованных сторон. Я считала эту маленькую экспедицию плохой идеей, но у меня были свои причины обогнуть остров. Поэтому я пошла с ними. А потом, глубинный ходок... — Её вид стал болезненным.

Закат почти перестал слушать. Две сотни солдат? Будут ползать по Патжи, как муравьи по упавшему куску фрукта. Невыносимо! Он представил тихие джунгли, разрываемые звуками их крикливых голосов. Люди, орущие друг на друга, гремящие металлом, топочущие повсюду. Как в городе.

Ворох чёрных перьев возвестил о появлении Сак снизу; она приземлилась на край люка рядом с Вати. Чернопёрая птица, прихрамывая, проковыляла по крыше к Закату, расправила крылья, демонстрируя давно зажившие шрамы на левом боку. Пролететь даже дюжину футов было для неё подвигом.

Закат потянулся вниз почесать ей шею. Это происходит. Вторжение на Отца. В его дом.

Он должен найти способ остановить это.