В полицейском участке Закат занял своё место. То самое, где он сидел уже... сколько, раз двенадцать? Может, стоит попросить, чтобы на нём написали его имя.

Офицеры, надо отдать им должное, знали, что он не представляет реальной угрозы. Они позволили ему сидеть, как ребёнку, отправленному в угол, пока сами звонили в кабинет президента. В кабинет Вати.

Та женщина, которую Закат нашёл висящей вниз головой... что ж, в наши дни она была фигурой крупного масштаба. Он ждал звонка, надеясь, что сможет поговорить с ней напрямую, а не с одним из её многочисленных помощников. Пока ждал, он чувствовал себя...

Старым.

Не состарившимся. В свои ранние сорок у него ещё не было тех недугов, на которые жаловались пожилые. Разве что по утрам чувствовал себя немного сковано — и всё.

Но он чувствовал себя старым. Старым, как конная повозка. Старым, как булыжная мостовая в городе, полном бетона. Старым, как письмо, написанное от руки, когда все учились печатать.

У него было жалование прямо от правительства. Он мог идти куда хотел, делать что хотел. Ему ничего не было нужно.

Кроме цели. Кроме того, чтобы сидеть в банке и показываться детям.

«Патжи, сделай так, чтобы Фронд оказалась права. Чтобы Вати снова позволила мне быть частью всего этого». Он понятия не имел, сможет ли помочь, но, может быть...

Офицер принёс ему телефон — проводной, подключённый к стене. Закат глубоко вздохнул и взял трубку.

— Закат? — Это был её голос.

— Да, — ответил он.

— О, Закат, — сказала она. — Только не сегодня. Что на этот раз? Опять подрался?

— Странный тип в метро, — сказал он. — Пытался толкнуть женщину на пути. Я его остановил.

— Что? — переспросила Вати. Помедлила. — Серьёзно?

— Сак подтвердила трупом.

— Отец! — воскликнула она. — Почему ты не сказал об этом полиции?

Мог бы. Но тогда бы не поговорил с ней.

— Ты скучаешь, надо полагать, — сказала она. Потом помолчала. — Это прозвучало не как вопрос, но такое утверждение подразумевает, что оно ждёт ответа.

— А. Спасибо. Да, скучаю.

На том конце линии повисла тишина. Он затаил дыхание.

— Как думаешь, — наконец сказала она, — ты мог бы прийти и выдать мне свою интуитивную реакцию кое на что?

Он выдохнул. Похоже, его простили. И правда, надо было думать лучше прежде, чем бить сенатора. У важных людей есть подчинённые, которых можно бить от их имени, и ему следовало найти такого.

— С радостью помогу, — сказал он. — Что случилось?

— Верхние сегодня спускаются лично, — ответила она, — на новые переговоры. Хочешь взглянуть, как они выглядят, и сказать мне, что, по-твоему, им на самом деле от нас нужно?

Ну надо же. Похоже, ему стоит почаще создавать проблемы.

— Где мне быть? — спросил он.

— Я пришлю машину.

* * *

Полчаса спустя Закат вылез из машины перед правительственными зданиями, и его встретил Второй из Почвы, один из самых доверенных советников Вати и сам по себе довольно высокий член правительства. Важный человек, даже если и позволял своему авиару сидеть у себя на голове.

— Опять ты, — сказал Почва. — У нас важные переговоры с Верхними... а она посылает меня встретить тебя?

Закат подошёл к нему, мельком глянул на его птицу и пошёл дальше.

Почва догнал его на своих длинных ногах.

— Скажи честно. Зачем она приглашает тебя на встречи? Я думал, после того последнего инцидента всё кончено. А ты снова здесь?

— Она надеется, что я предложу иной взгляд.

— Какой ещё иной взгляд ты можешь предложить?

— Такой, — сказал Закат, — какой бывает у того, кто смотрит из вчерашнего дня. Где они?

— Переговоры почти закончены, — сказал Почва, указывая Закату нужное направление, — но комната наблюдения, откуда виден их корабль, здесь. Мы должны успеть увидеть, как они будут уходить. — Он помедлил. — Они сказали, что перед уходом снимут шлемы и поприветствуют Вати впервые лицом к лицу.

Что ж. Это будет интересно. Закат ускорил шаг, и Почва неохотно протянул ему кое-что, что прислала Вати: расшифровки сегодняшних переговоров, напечатанные стенографисткой. Его действительно простили.

Её рукописная записка внизу гласила: «Прости».

Он быстро читал по пути к комнате наблюдения. Внутри ждали генералы, вершители судеб, вожди и сенаторы. Все как один злобно на него уставились.

Ему было всё равно. Он читал заметки и понимал, что происходит. Вати и остальные были близки к тому, чтобы уступить. Верхние наконец побеждали.

Он читал это с ощущением утраты — угнетающее чувство. Однако у него не было времени обдумывать дальше — группа людей вошла во внутренний двор за окном комнаты наблюдения, включая Вати и две фигуры чужаков в странных одеяниях и шлемах, закрывавших всё лицо. Они направились к небольшому серебристому кораблю, стоявшему в центре двора.

Не главному кораблю, что парил высоко в небе. Этот, маленький, перевозил людей — как нарядное каноэ. Закат прижался к стеклу. Эта комната считалась секретной, с зеркальным стеклом снаружи, но он этому не доверял. У Верхних были машины, способные чувствовать жизнь. Он подозревал, что они могут видеть его — или по крайней мере его авиара — несмотря на барьер.

Он подумывал потребовать, чтобы его пустили к Вати и дипломатам на посадочную платформу, но решил, что не стоит создавать проблемы сразу после того, как его снова пригласили. Поэтому он стоял, ждал, смотрел, как чужаки нажимают кнопки и убирают шлемы, открывая лица.

Так что он был там, когда они впервые осознали правду. Верхние оказались людьми.

Собравшиеся в комнате с ним чиновники ахнули, увидев лица. Один мужчина, одна женщина — со странно бледной кожей. Наверное, так выглядят те, кто никогда не видит солнца, живя в пустоте между планетами. Что это за странные кусочки металла, прикреплённые к щекам? Ребристые, как рябь волн — похоже не на броню, а скорее на украшение.

Сак тихо вскрикнула. Закат взглянул на чёрную как смоль птицу, потом обвёл взглядом комнату, ища признаки своего трупа. Она вскрикнула снова, и ему потребовалось ещё мгновение, чтобы заметить смерть — она появилась снаружи, на посадочной площадке. Одна из двух чужаков стояла ногой на черепе Заката, его лицо обуглено, будто сожжено каким-то ужасным чужеродным оружием.

Что это значило?

Сак чирикнула, тихо, и он что-то почувствовал. Это... был другой вид видения, верно? Не непосредственная опасность — а что-то более абстрактное. Вряд ли Верхние убьют его сегодня, но это не значит, что они безопасны или заслуживают доверия.

Он кивнул, благодаря за предупреждение.

— К новой эре процветания, — сказал один из Верхних, протягивая руку Вати, стоявшей во главе дипломатов. Его голос раздался из динамиков на стенах — устройств, разработанных с использованием чужой технологии. — Мы показываем вам себя сейчас, потому что пришло время сбросить маски. Мы с нетерпением ждём многих плодотворных обменов между нашими народами и вашим, президент.

Вати взяла руку, хотя Закат лично предпочёл бы иметь дело с ядовитой змеёй. Ему почему-то казалось что то, что Верхние люди — ещё хуже. Чужой монстр с чертами, как у существ из глубин океана, был бы понятнее, чем эти улыбающиеся люди.

Знакомые черты не должны скрывать столь чуждые мотивы и идеи.

— К процветанию, — сказала Вати.

— Хорошо, — сказал второй чужак, говоря на языке элакинов так же легко, будто родился здесь, — что вы наконец внемлете голосу разума. Наши хозяева не обладают бесконечным терпением.

— Мы привыкли к нетерпеливым хозяевам, — ответила Вати, её голос звучал гладко и уверенно. — Мы выживали под их испытаниями тысячелетиями.

Мужчина рассмеялся.

— Ваши хозяева — боги, которые по сути своей острова?

— Просто будьте готовы принять нашу установку, когда мы вернёмся, хорошо? — сказала женщина. — Никакого обмана. — Она коснулась шлема, который снова выдвинулся, скрывая её черты. Мужчина сделал то же самое, и вместе они ушли, поднявшись на борт своего обтекаемого летательного аппарата — треугольника, устремлённого в небо.

Вскоре он взлетел, бесшумно пронзив воздух. Его способность летать не поддавалась объяснению; единственное, что знали люди Заката об этом процессе — Верхние просили, чтобы посадочная площадка во дворе была целиком сделана из стали.

Закат едва привык к паровым кораблям, но сегодня он особенно остро ощущал спокойное свечение электрических ламп. Гул вентилятора, работающего на чужой энергии. У Верхних были технологии настолько продвинутые, настолько невероятные, что на их фоне Закат и его народ могли бы с таким же успехом путешествовать на каноэ, как их предки. Они были куда ближе к тем временам, чем к плаванию среди звёзд, как эти чужаки.

Как только чужой корабль исчез в небе, генералы, вожди, сенаторы и чиновники Первой компании начали оживлённо переговариваться. Это было их любимое занятие — говорить. Как авиары, возвращающиеся на насест в свете вечернего солнца, жаждущие рассказать другим о червяках, которых они съели.

Сак клюнула повязку, стягивавшую седеющие волосы Заката в хвост. Она хотела спрятаться — хотя уже не была птенцом, способным зарыться в его волосы, как раньше. Она была размером с его голову, и хотя он привык к её весу и ему было удобно, он носил наплечник, за который её когти могли цепляться, не причиняя боли.

Он поднял руку и согнул указательный палец, приглашая её вытянуть шею, чтобы почесать. Она сделала это, но он сделал неверное движение, и она вскрикнула на него, а затем сердито клюнула в палец. Она становилась такой, когда видела Вати. Не потому, что Сак не любила эту женщину, а потому что Кокерли так её любил, и встреча с ней напоминала им о нём.

— Я не могу его вернуть, — прошептал Закат. — Прости.

Прошло два года с тех пор, как болезнь унесла столько авиаров. Он боялся, что без этого пёстрого дуралея, который всегда щебетал и совал свой клюв в неприятности, они вдвоём просто состарились и стали угрюмыми.

Сак тогда чуть не умерла от той же болезни. Но потом прибыло чужое лекарство от Верхних. Ужасная эпидемия среди авиаров — подобная тем, что время от времени опустошали их популяцию в прошлом — была подавлена за недели. Исчезла, стёрта. Легко, как завязать двойной полуштык.

Закат игнорировал людскую болтовню, в конце концов умаслив Сак почёсыванием головы, пока они ждали. Он очень старался никого не ударить, хотя и наблюдал за ними. «Отец... Всё в этой его новой жизни — в современном городе, полном машин и людей в одеждах ярких, как любое оперение — казалось таким... выхолощенным».

Не чистым. Паровые машины не были чистыми. Даже новые газовые двигатели казались грязными. Так что нет, не чистым, а искусственным, нарочитым, ограниченным. Эта комната с её гладким деревом и стальными балками была тому примером. Здесь природа была сведена к подлокотнику, где даже текстура древесины была ориентирована так, чтобы радовать глаз.

Согласен, — подумал он. — Всё кончено. Больше никаких переговоров.

После масштабного прибытия Верхних он сомневался, что на планете останется хоть какая-то дикая природа. Парки, возможно. Заповедники, вроде того, который он только что покинул. К несчастью, он усвоил, что дикую природу нельзя запереть в клетку, как нельзя поймать ветер. Можно заключить воздух в сосуд, но это будет уже не то.

Вскоре в комнату наблюдения вошла Вати с Миррис на плече. Президент Первой компании — которая когда-то была Северной торговой компанией. Согласно обычаям родных островов, она публично выдвинула свою кандидатуру на управление правительством и после годовой кампании была избрана народом на эту должность. Вати, в свою очередь, назначили её главой. Огромное достижение за пять лет с тех пор, как она была клерком. Высокопоставленным, да, но всё же.

На ней была яркая полосатая юбка старого элакинского фасона и деловая блуза с жакетом. Как всегда, она пыталась соединить старые традиции с новыми. Закат не был уверен, что можно сохранить традицию, просто поместив её атрибуты на юбку — не больше, чем можно запереть ветер, — но он... ценил эту попытку. Она была одной из немногих среди важных чиновников из разных компаний, кто хотя бы пытался.

— Ну? — обратилась Вати к группе. — У нас два месяца.

Два месяца? Закат быстро перечитал расшифровку переговоров и нашёл ключевой момент. Она предварительно согласилась на их требования по торговле авиарами. Ничего ещё не подписано. Верхние вернутся через два месяца, чтобы забрать птенцов.

Слова Фронд застряли в памяти. Время ещё было — что-то сделать. Но что?

— Они, — сказала Вати, — не потерпят дальнейших задержек. Мысли?

— Надо готовиться к неизбежному, — сказал один генерал. — Мы настояли, чтобы они дали нам оружие как часть сделки. Это лучшее, что мы можем сделать.

Остальные закивали, хотя при этом сторонились Заката. Он ударил сенатора именно за то, что тот настаивал: пора уступить Верхним. Похоже, в отсутствие Заката другие начали с этим соглашаться.

— Допустим, мы хотим попытаться тянуть дальше, — сказала Вати. — Есть идеи?

Несколько идей было. Кто-то предложил притвориться, что они забыли о сроке, или убедительно сделать вид, что с доставкой авиаров что-то пошло не так. Глупые маленькие планы. Верхние на это не купятся, и они не станут просто торговать птицами. Согласно расшифровкам, они намеревались поставить производственный комплекс прямо на одном из внешних островов, чтобы выращивать и отправлять своих собственных авиаров.

— Может, инсценируем переворот, — предложил Тули, стратег Второй компании, у которого был яркий авиар той же породы, что и Кокерли. — Свергнем ваше правительство. Заставим Верхних иметь дело с новой организацией. Перезапустим переговоры?

Смелая идея. Куда радикальнее остальных.

— А если они решат нас захватить? — сказал генерал Второй от Поросли, постукивая одной рукой по стопке бумаг, которую держал в другой. — Мы не можем с ними бороться. Если математики правы, их орбитальные корабли могут превратить наши величайшие города в руины одним-двумя выстрелами, не целясь. Если Верхним станет скучно, они могут уничтожить нас ещё дюжиной более интересных способов — например, выстрелить в океан, чтобы волны смыли всю нашу инфраструктуру.

— Они не нападут, — сказала Вати. — Восемь лет или больше они терпели наши задержки, угрожая, но не более. Там, в космосе, есть правила, которые мешают им просто завоевать нас.

— Они уже завоевали нас, — тихо сказал Закат.

Странно, как быстро остальные замолкали, когда он говорил. Они жаловались на его присутствие на этих встречах. Считали его дикарём, лишённым социальных навыков. Уверяли, что ненавидят то, как он наблюдает за ними, отказываясь вступать в разговоры.

Но когда он говорил, они замолкали. У слов была своя экономика, такая же верная, как у драгоценных металлов. Те, что в дефиците, — это те, которых втайне все хотят.

— Закат? — переспросила Вати. — Что ты сказал?

— Мы завоёваны, — сказал он, отворачиваясь от окна и встречая её взгляд. Она не просто замолкала, когда он говорил. Она слушала. — Эпидемия, убившая Кокерли. Сколько времени они сидели там, на своём корабле, и смотрели, как гибнут наши авиары?

— У них не было лекарства под рукой, — сказал Третий из Волн, вице-президент Первой компании по медицине — коренастый мужчина с ярко-красным авиаром, позволявшим ему видеть цвета, невидимые для остальных. — Им пришлось его доставить.

Закат промолчал.

— Ты намекаешь, — сказала Вати, — что они намеренно задержали поставку лекарства, пока авиары не погибли? Какие у тебя доказательства?

— Отключение электроэнергии в прошлом месяце, — сказал Закат.

Верхние охотно делились своими более простыми технологиями. Лампы, горевшие холодным, но ровным светом; вентиляторы, освежавшие воздух в душное лето на родных островах; корабли, двигавшиеся в несколько раз быстрее паровых. Но всё это работало от источников энергии, поставляемых сверху, — которые отключались, если их открыть.

— Их рыбные фермы — благо для наших океанов, — сказал вице-президент Первой компании по снабжению. — Но без питательных веществ, продаваемых теми, сверху, мы не можем поддерживать их работу.

— Лекарство бесценно, — сказал Третий из Волн. — Детская смертность резко упала. Буквально тысячи наших людей живут благодаря тому, чем Верхние с нами поделились.

— Когда в прошлом месяце они задержали поставку энергии, — сказал Закат, — город почти остановился. И мы знаем из случайно просочившихся комментариев, что это было сделано намеренно. Они хотели напомнить нам, кто здесь главный. Они сделают это снова.

Все замолчали, задумавшись — как он хотел бы, чтобы они делали так почаще. Сак снова вскрикнула, и Закат взглянул на посадочную площадку. Его труп всё ещё был там, лежал там, где оставили его Верхние. Сгоревший и иссохший.

— Введите другого чужака, — сказала Вати охране.

Другого чужака.

Что?

Двое мужчин у двери, с охранными авиарами на плечах и перьями на форменных фуражках, вышли из комнаты. Вскоре они вернулись с невероятно странной фигурой. Верхние носили форму и шлемы — незнакомую одежду, но всё же узнаваемую.

Это существо было ростом под два с лишним метра и целиком заковано в сталь. Броня, толстая и громоздкая, с гладкими, округлыми краями — и дымчато-серым светом, пульсирующим в сочленениях. Шлем тоже светился из прорези-забрала, за которым, казалось, было стекло. Таинственный символ — отдалённо напоминавший Закату птицу в полёте — был выгравирован на передней части нагрудника.

Земля дрожала под шагами этого существа, когда оно вошло в комнату. Его броня... была сюрреалистичной, словно состояла из сочленённых пластин без видимых швов. Просто слои металла, покрывавшие всё от пальцев до шеи. Очевидно герметичный, костюм имел жёсткие железные шланги, соединявшие шлем с бронёй. Другие чужаки могли выглядеть как люди, но этот был поистине ужасающим. Он был слишком высок, слишком внушителен, чтобы быть человеком. Может, он вообще не человек — а машина, говорящая как человек.

— Ты не сказала им, что встречалась со мной? — произнёс чужак, проецируя мужской голос из динамиков спереди шлема. Глубокий голос имел странный оттенок. Не акцент, как у кого-то с захолустного острова, но всё же некое... неестественное звучание.

— Нет, — сказала Вати. — Но вы были правы. Они проигнорировали каждое моё предложение и вели себя так, будто сделка уже заключена. Они намерены построить здесь своё предприятие.

— Они намерены на гораздо большее, чем вы думаете, — сказал незнакомец. — Скажите мне. Есть ли на вашей планете место, где люди исчезают без следа? Место, возможно, где собирается странный пруд из того, что не совсем вода?

Заката пробрал холод. Он изо всех сил старался не показать, как сильно его тревожат эти слова.

— У вас есть лишь один камень для торга, люди островов, — сказал чужак. — И это ваша лояльность. Вы не можете её утаить; вы можете лишь решить, кому её предложить. Если вы не примете мою защиту, вы станете вассалами скадриальцев, этих «Верхних». Ваша планета превратится в сельскохозяйственную станцию, как многие другие, используемую для подпитки их экспансии. Ваших птиц у вас отнимут, как только это станет возможным.

— А вы предлагаете что-то лучшее? — спросила Вати.

— Мой народ вернёт вам одну птицу из сотни рождённых, — сказал бронированный чужак, — и позволит вам сражаться рядом с нами, если пожелаете, чтобы обрести статус и возвышение.

— Одну из сотни? — воскликнул Второй из Поросли, отчего его серо-коричневый авиар забеспокоился. — Грабеж!

— Выбирайте, — сказал чужак. — Сотрудничество, рабство или смерть.

— А если я выберу не позволять себя запугивать? — огрызнулся Поросль, потянувшись — возможно, бессознательно — к скорострельному пистолету в кобуре на поясе.

Чужак выбросил вперёд руку в броне, и дым — или туман — сгустился там из ниоткуда. Он сформировался в ружьё, длиннее пистолета, короче винтовки. Зловещей формы, с текучим металлом по бокам, похожим на крылья, оно было по отношению к пистолету Поросли таким же, как тень из глубин океана по отношению к мальку. Чужак поднял другую руку, защёлкивая небольшую коробочку — возможно, источник питания — сбоку на ружье, отчего оно угрожающе засветилось.

— Скажите мне, президент, — обратился чужак к Вати. — Каковы местные законы относительно покушений на мою жизнь? Есть ли у меня законное основание застрелить этого человека?

— Нет, — твёрдо сказала Вати, хотя в голосе слышалась дрожь. — Нет такого основания.

— Я не буду играть в игры, — сказал чужак. — Я не буду вступать в полемику, как эти скадриальцы. Вы примете моё предложение или нет. Если вы присоединитесь к ним, знайте: у меня будет законное право считать вас врагами.

В комнате было тихо; Поросль осторожно убрал руку от оружия.

— Я не завидую вашему решению, — сказал бронированный чужак. — Вас бросили в конфликт, которого вы не понимаете. Но как ребёнок, оказавшийся в центре военной зоны, вы должны будете решить, в какую сторону бежать.

Светящиеся части брони существа засияли ярче — мерцающее серебро, слишком прекрасное для этого странного создания. Он приподнялся над полом на несколько дюймов, затем наконец отсоединил блок питания от своего ружья. Оружие исчезло в облаке тумана.

Он ушёл без дальнейших слов, проплыв мимо охранников — те отступили и не стали его останавливать.

— Что это было? — потребовал ответа Закат.

— Он прибыл рано утром, — сказала Вати, — с простым предложением. Никаких переговоров. — Она помедлила. — Кажется, ему не нужен корабль, чтобы путешествовать между звёзд. Он... прилетел с неба сам, без посторонней помощи.

— Или с помощью своей брони, — сказала одна из вершительниц судеб — Закат не знал её имени. — Может, эта броня...

Двое охранников встали у двери, виновато сжимая винтовки. Но все в комнате знали, что никакая охрана не сможет остановить такое существо. Вати подтащила стул к маленькому столу в комнате, потом села, ссутулившись; Миррис тревожно переползала по её спине с одного плеча на другое.

— Вот оно, — прошептала Вати. — Вот наша судьба. Меж океанской волной и незыблемым камнем.

Эта работа измотала её. Закат скучал по той женщине, какой она была — полной жизни и оптимизма, — но она была права. Такова их судьба, и нет смысла предлагать пустые афоризмы. К тому же она не задавала вопросов.

Сак чирикнула, и на столе перед Вати появилось тело. Закат нахмурился. Потом нахмурился ещё сильнее.

Потому что труп был не его.

Никогда за всё время, что он был связан с Сак, она не показывала ему никого, кроме него самого. Даже в те опасные времена много лет назад, когда её способности стали нестабильны, она показывала Закату только его собственное тело.

Он шагнул через комнату, и Вати подняла почти облегчённый взгляд — будто ожидала, что он придёт её утешить. Она нахмурилась, когда он, игнорируя её, уставился на тело на столе. Женщина, очень старая, с длинными седыми волосами. На трупе была незнакомая униформа, похожая на ту, что носили Верхние. Награды на нагрудном кармане, но надписи на другом языке.

Это она, — подумал он, вглядываясь в состарившееся лицо. Вати, лет через сорок в будущем. Мёртвая, одетая для похорон.

— Закат? — сказала живая Вати. — Что ты видишь?

— Труп, — ответил Закат, вызвав ропот в комнате. Их беспокоила сила Сак, уникальная среди авиаров. Он знал, что некоторые не верят в её существование, но ему было плевать и он не собирался что-либо им доказывать.

— Невероятно избыточно, Закат, — сказала Вати. — Можно подумать, за пять лет можно было научиться отвечать не одним словом.

Он хмыкнул, обходя видение.

— Труп, — сказал он, затем встретил взгляд живой Вати. — Твой.