Закат намазал дно лодки остатками из маленькой банки с пастой из червей и спустил её на не-воду.

Она поплыла. Двигатель был заправлен и готов к работе, на лодке даже имелся кипятильник для опреснения солёной воды, хотя во тьме это вряд ли понадобилось бы. Здесь ещё ни разу не видели дождя. Он глубоко вздохнул и направился к зданию, где указатель обозначал склад припасов. Там он взял мешок с пайком, потом захватил несколько гарпунов в другую руку и вернулся к лодке.

Вати теперь ни за кем не бегала, но она... быстро прошлась, чтобы поспеть за ним.

— Закат, — тихо сказала она. — Что за безумие?

Он закинул мешок в маленькую лодку и уложил гарпуны. Лодка покачивалась на не-воде, подрагивая. Субстанция колыхалась, но не совсем так, как надо. Больше похоже на... дым, чем на воду. Бесконечная, почти прозрачная пустота. Уходящая вниз навсегда. Из любопытства Закат порылся в кармане, нашёл камешек и бросил его.

Субстанция замедлила падение камня, но лишь слегка. Плавать в этой субстанции было нельзя, если только — предположил он — сам не намажешься пастой из червей.

Он смотрел, как камень падает, и падает, и падает...

Новый маленький авиар Вати спрятался у неё в волосах, тихо попискивая. Миррис ворковала, успокаивая его.

— Мне нужна паста из червей, — сказал Закат. — Столько, сколько мы собрали.

— Закат. — Вати взяла его под руку. — Это безумие. Ты не можешь отправиться туда один. Посмотри на это!

— Наши предки...

— Посмотри. Просто посмотри.

Он посмотрел. Вати во многом сделала его странным. Он стал больше говорить. Его заботила политика родных островов. Он принял, что мир уходит — нет, ушёл — от трапперов, и что Пантеон нужно приручить. Каждая из этих перемен ранила, как укус.

Но она также научила его важным вещам. Видеть мир таким, каков он есть, а не таким, каким он его воображал. Для человека, гордившегося тем, что замечает каждую деталь в краю, где детали могут убить, он оказался удивительно плох в том, чтобы просто смотреть.

Поэтому сегодня он смотрел. Он видел бесконечность. Старую знакомую, но уклончивую. Обычно её что-то прерывало. Облака. Бушующие волны с пронизывающим их солнечным светом. Даже горизонт не был по-настоящему бесконечным, а скорее... ориентиром на пути к конечной цели.

Здесь он видел бесконечность. Горизонт, казавшийся невозможного далёким. Это не-море, оно... просто. Всё. Длится. Без конца. Посмотри в бинокль — то же самое. Плоская гладь, совершенно не нарушаемая ничем. Вверху — только тьма и голубые полосы. Внизу — эта дымчатая глубина.

Бесконечность в трёх оттенках. Каждый тревожнее предыдущего.

Закат принёс второй мешок с пайком.

— Закат, — сказала Вати, закатывая глаза, когда он снова прошёл мимо неё и уложил второй мешок.

— Я посмотрел, — сказал он.

— И?

— Оно... большое.

— Это невозможно. Наши лучшие моряки погибли там, имея поддержку учёных и штурманов. Идти одному — самоубийство.

— Помнишь, что ты сказала мне много лет назад, когда я злился из-за вашего форпоста на Патжи? — спросил он, проходя мимо неё.

Вати скрестила руки на груди, и Сак — эта предательница — с трудом перелетела и приземлилась ей на плечо, успокаивающе воркуя. Это вспугнуло новую птицу, Рокке; теперь на Вати сидело трое. Становилось тесновато.

Закат поднял бак с водой. Охранник, стоявший там, посмотрел на своего начальника, тот посмотрел на Вати, которая ничего не сказала, пока Закат проходил прямо мимо неё.

Хм. Она усваивала его уроки. Молчала. Отец, как же это раздражало. Неужели он так же действовал на других, когда молчал?

Он поставил бак в лодку и повернулся к ней.

— Я говорила тебе, — признала она, — что экспедиция, скорее всего, обернётся катастрофой — так, в общем-то, и вышло, после того как мы потеряли столько людей в трёх атаках теней. Но это была бы катастрофа, которая приблизила бы нас к цели на шаг.

— Ты спросила меня, — сказал Закат, — думаю ли я, что первые мореходы учились, не пробуя, не рискуя собой. Ты намекнула, что первым трапперам нужно было учиться методом проб и ошибок, делая опасные вещи. Помнишь?

— Помню, — прошептала она. — Но, Закат... первые трапперы все погибли.

— И всё равно мы продолжали посылать людей. Потому что знали: кто-то в конце концов научится способам исследовать — и даже выживать — в безопасности на Патжи и других островах. Иногда единственный путь вперёд требует жертв. Мы должны пройти его, несмотря ни на что.

— Это не единственный путь вперёд, — сказала она. — Есть другой. Мы могли бы просто... сделать так, как хочет сенат. Принять условия, предложенные Верхними.

Это было правдой. Он не ответил, потому что противоречить правде... это то, что люди в разговорах делают слишком часто. Но стать рабами Верхних? Отдать им своих авиаров?

Прогресс. Любой ценой. Это не так уж отличалось от того, что предлагал он, правда? Он кивнул, понимая. Каждый шаг вперёд имеет свою цену. Поэтому на этот раз он взял её за руку и подвёл туда, где странные прозрачные бабочки взмывали в небо. Словно рассыпающийся свет.

Позади, на камнях у источника, соединяющего измерения, он указал на древние рисунки. Корабли. Люди. Гигантский змей. И не та ли это крылатая статуя из легенды о Какобане? Да... и эти другие знаки, если он правильно помнил обучение, означали имена. Язык древних, ставший их собственным.

— Наши люди были здесь, — сказал он, опускаясь на колени. — Эти рисунки древнее. Древнее всего, что мы находили, возможно.

— Более древние на внутренних островах могли быть уничтожены, когда люди осваивали землю.

— Одно из объяснений. Посмотри, Вати. Пожалуйста, посмотри.

К её чести, она посмотрела. Она посмотрела. Она протянула руку, словно желая коснуться камня, но остановилась, задержав пальцы в дюйме.

— Это имя, — прошептала она, — говорит «Второй».

— Второй что?

—...на Рассвете.

Знак? Совпадение?

— Мы действительно пришли из той тьмы. Иначе где наше начало? Каждый остров исследован.

Она задумалась над этим. Она была умной женщиной — безусловно, умнее его. Иногда он задавался вопросом, не говорит ли она так много потому, что у неё так много интересных мыслей, что им в конце концов приходится выплёскиваться наружу.

На её плече Сак тихонько чирикнула и прижалась к ней. И Закат понял: Сак выбрала не утешать Вати вместо него — Сак прощалась с Вати.

— Ты сказала раньше, что я могу идти, — напомнил он. — Ты кивнула. Потому что веришь, да?

— Я согласна, — сказала она, — что мы, вероятно, пришли из этой тьмы. Это совпадает с легендами, а исследования — наше наследие.

— И значит...

— Значит, ты должен быть прав. Эта тьма — ещё один способ путешествовать между мирами. Тот, который наши предки, пользуясь лишь каменными орудиями, сумели освоить. — Она вздохнула. — Но отпустить тебя одного и ждать... это слишком много, Закат. У нас есть сроки — и моему руководству брошен вызов.

— Тяни время.

— Как?

— Делай то, что у тебя получается лучше всего, Вати.

— Говорить? — спросила она с улыбкой.

— Убеждать людей, — поправил он. — Ты взяла упрямого, глупого траппера и затащила его в современную эпоху. Уж с сенаторами и вершителями судеб ты как-нибудь справишься.

— Ты не глупый, Закат.

— Но упрямый? — спросил он.

— Легендарно. Как никто другой, кого я встречала. — Она помедлила. — Но не знаю, смогу ли я и дальше тянуть время с Верхними.

— Ещё немного, Вати. Пять лет ты с ними танцевала и побеждала. Они так и не нашли оправдания, чтобы завоевать нас. Пять лет ты их водила за нос, и я знаю, как они раздражены.

Это была правда. План Вати сработал. У народа Заката уже могли бы быть летательные машины, но только если бы они воспользовались технологией, которой не понимали. Вместо этого они развивались со скоростью, которую могли осмыслить, и строили инфраструктуру, чтобы это поддерживать. Всё равно невероятно быстро, подозревал он, но недостаточно для Верхних, которыми Вати через множество переговоров искусно манипулировала.

План Заката и Вати, начатый на берегу Патжи пять лет назад, сработал. Их народ всё ещё был свободен. Пока что.

— Они пробуют другие тактики, — сказала она. — Ты заметил — Верхние делают нас зависимыми от своих источников энергии и лекарств, вместо того чтобы обманом заставить нас развиваться слишком быстро. И какие бы договоры и законы у них ни были... их можно нарушить. Как любой закон.

— Ты справишься с ними, — сказал он. — Ещё немного. Пожалуйста. Я принесу тебе доказательство. Не просто доказательство, что тьму можно пересечь, а доказательство, что это поможет. Доказательство, что наши предки сделали это и что этот странный океан поможет нам бросить вызов могущественным существам, которые на нас давят.

Она снова посмотрела на петроглифы, высеченные здесь неизвестными руками много лет назад. Один был назван Рассветом.

— Два месяца, — прошептала она. — Я даю тебе два месяца.

Он кивнул.

— Два месяца.

Вати вытерла глаза платком, затем встала, заговорив властным голосом лидера.

— Принесите этому человеку весь наш оставшийся люминист.

— Люминист? — переспросил он.

— Потому что «паста из червей» звучит так... мерзко.

— А мне нравится, — сказал он.

— Конечно, нравится, — сказала она, пока один из охранников подносил ему контейнер.

Он был меньше, чем он надеялся. Он представлял себе большой контейнер, вроде кувшинов для воды. А получил банку высотой в ладонь и чуть шире.

«Отец, — мысленно обратился он к Патжи, — сделай так, чтобы этого хватило».

По приказу Вати охранники помогли Закату загрузить больше воды в лодку. Он попробовал компас, но, как и говорил Руэн, тот здесь не работал, бесполезно вращаясь, когда он наклонял или поворачивал его. Закат всё равно взял его с собой, вместе с базовым трапперским снаряжением, включая три гарпуна и верёвку — новую, фабричную, тонкую и чрезвычайно прочную. Он даже не был уверен, что материал этот вообще был верёвкой. Так что... верёвка без верёвки. Слова иногда глупы.

— Осторожнее, — сказал охранник. — Мы замечали... что-то движется в бездне там внизу.

— Что-то? — спросил Закат.

— Что-то большое, — сказал он. — Глубоко внизу. Как тень, но длиннее.

— Хорошо, — сказал Закат.

— Хорошо?

— Если здесь есть хищники, — сказал он, — значит, есть и добыча — то, что поможет в навигации. И то, что я смогу съесть.

— Если только они не такие, как эти, — сказал охранник, протягивая палец, чтобы одна из светящихся бабочек села на него. Существо, казалось, не имело плоти. Такое же эфемерное, как отражение. Проверяя свою теорию, Закат схватил бабочку — и почти ничего не почувствовал. Лишь слабое ощущение давления, когда бабочка выскользнула между его пальцами. Бесплотная, словно из жидкости.

Охранник уставился на него.

— Они священны.

— Острова Пантеона тоже священны, — сказал он, — а я на них охочусь. — Если что-то священно, разве не следует пытаться удержать это? Он покачал головой; даже сейчас островитяне иногда казались ему бессмысленными.

Он осмотрел лодку, убеждаясь, что слой пасты из червей нанесён равномерно. Он намазал немного на гребной винт, но на всякий случай взял добротное прочное весло. Прогресс облегчал жизнь, да, но старые технологии — мускулы и решимость — всегда были самыми надёжными.

Сак в последний раз прижалась к Вати, затем перелетела на нос лодки. Закат оглянулся, потом постучал ботинком по лодке.

— Ну, давай.

Рокке высунула алую головку из-за волос Вати. Она вопросительно чирикнула.

Закат снова постучал ногой по лодке. Тогда она слетела вниз и проворно засеменила вперёд, запрыгнув в лодку со взмахом красно-бело-чёрных крыльев. Она устроилась под одним из сидений сзади, скрывшись из виду.

Наконец он посмотрел на Вати. Между ними было много эмоций. В другой жизни, где женщинам позволяли быть трапперами, возможно, она стала бы его ученицей. Она изменила эти правила, но для этого пришлось подняться по корпоративной лестнице — и новый мир, который она создавала для младших женщин, не мог вместить её саму. Не так, как она когда-то себе представляла.

Вместо этого её учеником стал он. Он упорно трудился, поощряемый ею, чтобы найти новое место в мире. Чтобы неуклюже стать новым человеком.

Оказалось, что старый человек им всё ещё нужен. К счастью, он никуда не делся. Он даже одежду почти не сменил.

Они смотрели друг на друга, возможно, дольше, чем другим показалось бы неловким. Но он привык к тишине, а она привыкла к нему.

К тому же они уже попрощались.

— Если я не вернусь, — наконец сказал он, — посылай других. Даже если примешь условия, продолжай посылать.

Она покачала головой.

— Послать тебя уже достаточно тяжело.

— Но...

— Я даю тебе этот шанс из-за того, что ты сказал, и того, что показала тебе Сак. Закат, это наш шанс.

Он вздохнул, потом кивнул.

— Наверное, здесь мы... — начала она.

— Нет, — сказал он. — Я уже попрощался. К тому же, если я умру, элакины умрут. — Он бросил на неё последний взгляд и даже добавил улыбку, потому что она всегда поощряла его чаще улыбаться. — Так что я должен вернуться. Когда мы снова увидимся, у меня будет твоё доказательство.

Он сунул палец в банку с пастой из червей и слегка намазал одну сторону своего весла. Возможно, это было расточительно, раз гребной винт уже намазан, но были вещи, которые ему нужно было знать. Стирается ли паста быстрее при использовании? Влияет ли её количество на то, как сильно можно грести? Он будет осторожен, но не мог удержаться от экспериментов.

Ему стало легче, когда он начал. Оттолкнулся от берега маленького островка во тьме, потом прыгнул в лодку. Опустил весло в не-воду, которая оказала приятное, знакомое сопротивление, когда он использовал древнейший механизм — мускулы — чтобы двигаться через бездну. Может, это и не похоже на воду, но для весла ощущалось так же.

Каким бы ужасающим ни было это путешествие, это давало ему крупицу уверенности.

Поэтому он не оглядывался. Оглядываются те, кто жалеет о том, что собирается сделать.

Он продолжал грести. Один человек. Две птицы. Три оттенка бесконечности.

И целый мир, который, что удивительно, всё ещё нуждался в нём.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ КНИГИ