Пять лет назад

Закат вёл Вати вверх по течению, преследуемый криками кошмарников.

Путь вёл их к священному пруду. К тому, что никогда нельзя было открывать никому, кроме траппера, завершившего обучение.

Вода доходила только до икр; она была ледяной, но Закат не знал почему. Они скользили и спотыкались на бегу, делая всё возможное, чтобы уйти вверх по реке от звуков преследующих хищников. Они миновали узкий проход с покрытыми лишайником каменными стенами в два человеческих роста, затем вырвались в котловину.

Здесь, в уединении, покоилось холодное изумрудное озеро.

Закат потащил Вати к берегу, прочь от реки, к кустам. Может, она не заметит. Он затаился, прижав палец к губам, затем приглушил свет фонаря, который она всё ещё держала. Кошмарники видели плохо, но, возможно, тусклый свет поможет. Во многих смыслах.

Они ждали там, на берегу маленького озера в каменной котловине — почти кратере. Надеясь, что вода смыла их запах; надеясь, что кошмарники запутаются или отвлекутся. Другого выхода, кроме реки, не было. Если кошмарники поднимутся по ней, Закат и Вати окажутся в ловушке.

Послышались крики. Твари добрались до реки. Закат ждал в почти полной темноте, зажмурившись. Он молился Патжи, которого любил, которого ненавидел.

Вати тихо ахнула.

— Что...?

Значит, она заметила. Конечно, заметила. Она была искательницей, учёной. Вопрошательницей.

Почему люди должны задавать так много вопросов?

— Закат! Здесь авиары, на этих ветках! Их сотни. — Она говорила приглушённым, испуганным тоном. Даже ожидая смерти, она видела и не могла не заговорить. — Ты их видел? Что это за место? — Она помедлила. — Так много молодых. Едва умеют летать...

— Они приходят сюда, — прошептал он. — Каждая птица с каждого острова. В юности они должны прийти сюда.

Он открыл глаза, подняв взгляд. Он притушил фонарь, но света всё ещё хватало, чтобы разглядеть их, устроившихся на ветвях. Сотни разновидностей, с разнообразным оперением. Некоторые зашевелились от света и звука. Они зашевелились сильнее, когда внизу закричали кошмарники.

Сак испуганно чирикнула на его плече. Кокерли, впервые за долгое время, молчал.

— Каждая птица с каждого острова... — сказала Вати. — Они все приходят сюда, в это место. Ты уверен?

— Да. — Это было то, что знали трапперы. Нельзя было ловить птицу, пока она не посетит Патжи.

Иначе она не сможет наделять даром.

— Они приходят сюда, — сказала она. — Мы знали, что они мигрируют между островами... Зачем они приходят сюда?

Был ли смысл теперь утаивать? Она сама догадается. И всё же он молчал. Пусть додумается сама.

— Они обретают свой дар здесь, да? — спросила она. — Как? Здесь их обучают? Так ты сделал птицу, которая не была авиаром, авиаром? Ты привёз птенца сюда, и потом... — Она нахмурилась, поднимая фонарь. — Я узнаю эти деревья. Те, что ты называл Пальцами Какобана.

Их здесь росла дюжина — самое большое скопление на острове. А под ними земля была усыпана плодами. Многие объедены, некоторые лишь наполовину, с укусами, оставленными птицами всех мастей.

Вати увидела, куда он смотрит, и нахмурилась.

— Плоды? — спросила она.

— Черви, — прошептал он в ответ.

Она схватила немного гнилой плод и разорвала его. В мякоти плода извивались крошечные светящиеся черви. В её глазах, казалось, засветился тот же свет, когда она поняла.

— Дело не в птицах. Никогда и не было... Это паразит. Они носят паразита, который и дарует способности! Вот почему те, кто вырос вдали от островов, не обретают дара, и почему материковая птица, которую ты сюда привёз, смогла.

— Да.

— Это меняет всё, Закат. Всё.

— Да.

Шестой на Закате. Рождённый на закате или его предвестник? Что он наделал?

— Хотел бы я, — прошептал он, — чтобы всё могло остаться как есть.

— Ничто не может.

— Я могу.

— Нет, — сказала она. — Закат, мы каждый день становимся новыми людьми. Мир меняется, каждый день он новый, и мы должны меняться вместе с ним. Это благословение, которое даруют нам боги. Благословение — иметь возможность стать кем-то новым.

Внизу по реке крики кошмарников приближались. Они решили искать вверх по течению. Они были умны, куда умнее, чем думали о них люди с островов. Вати ахнула, поворачиваясь к узкому речному каньону.

— Разве это не опасно? — прошептала она. — Деревья цветут. Кошмарники придут! Но нет. Так много авиаров. Они могут спрятать эти цветы, как прячут разум человека?

— Нет, — сказал он. — Все разумы в этом месте невидимы, всегда, независимо от авиаров.

— Но... как? Почему? Черви?

Закат не знал и сейчас ему было всё равно. Я пытаюсь защитить тебя, Патжи!» — Закат посмотрел на Пальцы Какобана. Мне нужно остановить людей и их механизм. Я знаю это! Почему? Почему ты охотишься на меня?

Может, потому что Закат знал слишком много. Слишком много. Больше, чем знал хоть один человек. Потому что он задавал вопросы.

Люди. И их вопросы.

— Они поднимаются по реке, да? — спросила она.

Ответ казался очевидным. Он не ответил.

— Нет, — сказала она, вставая. — Я не умру с этим знанием, Закат. Не умру. Должен быть выход.

— Есть, — сказал он, вставая рядом. Он глубоко вздохнул. «Значит, я наконец плачу по счетам». Он осторожно снял Сак с плеча и пересадил её на плечо Вати. Он отодрал Кокерли.

— Что ты делаешь? — спросила Вати.

— Я уйду так далеко, как смогу, — сказал Закат, протягивая Кокерли к ней. Птица с досадой клевала его руки, но не сильно, не до крови. — Тебе придётся удержать его. Он попытается полететь за мной.

— Нет, подожди. Мы можем спрятаться в озере. Они...

— Они найдут нас! — сказал Закат. — Оно недостаточно глубокое.

— Но ты не можешь...

— Они почти здесь, женщина! — Он силой засунул Кокерли ей в руки. — Люди из компании не станут меня слушать, если я прикажу им выключить механизм. Ты умна; ты сможешь заставить их остановиться. С Кокерли и Сак ты доберёшься до них. Будь готова идти.

Она смотрела на него, потрясённая, но, казалось, понимала, что другого выхода нет. Она стояла, держа Кокерли обеими руками, пока он доставал дневник Первого под Небом, а потом свою книжку, где было записано, где находятся его авиары, и засунул их в её рюкзак. Он шагнул обратно в реку. Он слышал шум внизу по течению. Ему нужно будет двигаться быстро, чтобы добраться до конца каньона до прибытия кошмарников. Если он сможет увести их в джунгли, хотя бы немного к югу, Вати сможет ускользнуть.

Он зашёл глубже в поток и ещё раз оглянулся на своих птиц. Кокерли бился в руках Вати, но Сак встретилась с ним взглядом. Она знала, что происходит.

Она издала последний щебет.

Он побежал.

Один из Пальцев Какобана, росший прямо у входа в каньон, цвёл.

— Подожди!

Не стоило останавливаться, когда Вати закричала ему. Нужно было бежать, время было так драгоценно. Но вид этого цветка — вместе с её криком — заставил его замешкаться.

Цветок...

Его осенило той же мыслью, что, должно быть, осенила и Вати. Идея. Вати бросилась к своему рюкзаку, отпустив Кокерли, который тут же полетел к Закату на плечо и принялся укоризненно щебетать. Закат не слушал. Он сорвал цветок — размером с человеческую голову, с выпуклой серединой.

В этой котловине он был невидим, как и всё здесь.

— Цветок, который умеет думать, — сказала Вати, тяжело дыша, роясь в рюкзаке. — Цветок, который может привлечь внимание хищников.

Закат достал свою верёвку, пока она доставала оружие и готовила его. Он привязал цветок к концу копья, чуть выступавшему из трубки.

Крики кошмарников эхом разносились по каньону. Он видел их тени, слышал их плеск.

Он отступил от Вати, когда та присела, упёрла приклад оружия в землю и потянула за рычаг у основания.

Взрыв снова едва не оглушил его.

Авиары по всему краю котловины пронзительно закричали и в страхе взлетели. Поднялась буря перьев и хлопающих крыльев, и сквозь неё копьё Вати взмыло в воздух с цветком на конце. Оно дугой перелетело через каньон и исчезло в ночи.

Закат схватил Вати за плечо и потащил её обратно вдоль реки, прямо в озеро. Они вошли в мелкую воду, Кокерли на его плече, Сак на её. Они оставили фонарь гореть, отбрасывая тихий свет на внезапно опустевшую котловину.

Озеро было неглубоким. Два или три фута. Им пришлось лечь, чтобы полностью скрыться под водой. Погружённый в эту ледяную воду, Закат, кажется, что-то увидел... светящихся бабочек...

И впечатление. Словно слова.

«Отлично».

Кошмарники замерли в каньоне. Свет его фонаря выхватил из темноты несколько теней, размером с хижину, смотрящих в небо. Они были умны, но, как и микеры, не так умны, как люди.

Патжи, — подумал Закат. Патжи, прошу...

Кошмарники повернули обратно вниз по каньону, следуя за ментальным сигналом, исходившим от цветущего растения. И пока Закат смотрел, его труп, покачивающийся рядом в воде, становился всё прозрачнее.

А потом исчез совсем.

Закат досчитал до ста и выбрался из воды. Вати, промокшая насквозь в своей юбке, молча схватила фонарь. Они оставили оружие — заряды кончились.

Крики кошмарников становились всё тише, пока Закат вёл их из каньона, затем прямо на север, немного под уклон. Он всё ждал, что крики повернут и снова начнут погоню.

Но они не повернули.