Грег

6 месяцев спустя

— Папочка!

А вот теперь начинается самое интересное.

Я оставил Коэна сидеть на моей кровати и смотреть какой-то нелепый мультик, чтобы забежать в душ. Мы опаздываем, но это довольно типично, когда Мелисса предоставляет нас самим себе. Чего она ожидает? «Плохие парни» не станут убивать себя, шалаш из одеяла не построишь за доли секунды, а крепости из конструктора Lego не построятся сами по себе. Моему сыну нужно побыть со своим отцом наедине, а поскольку скоро появятся близнецы, мы стараемся использовать каждую секунду «мужского времени», которое у нас есть.

Я улыбаюсь и как можно быстрее вытираюсь, прежде чем надеть боксеры. В последний раз, когда я допустил ошибку, забыв прихватить их перед тем, как прыгнуть в душ, клянусь, после этого Коэн целый час рассказывал о венских кольцах. Мелисса считает это забавным, но я продолжаю представлять, как мой маленький приятель идет в школу и объявляет своему классу, что он хочет носить сережки в своей писечке, потому что они есть у его папы. Это не должно создавать неловкости при знакомстве.

— Папочка, папочка, папочка!

Когда выхожу из ванной, первое, что я вижу, — это Коэн, прыгающий на кровати и бешено размахивающий своими маленькими ручками, а неизменный плащ развевается у него за спиной. С улыбкой я обхватываю его маленькое тельце за талию и подбрасываю в воздух. Очень скоро он будет уже не таким маленьким, чтобы я мог его подбрасывать, и от одной мысли о том, что он слишком быстро растет, у меня сжимается сердце.

— Что такое, малыш?

Его крошечные ручки обхватывают мое лицо, притягивая меня ближе, пока наши носы не соприкасаются.

— Папочка, — шепчет он.

Я поднимаю руки и обхватываю его голову, слегка потираясь носами.

— Коэн, — шепчу я в ответ.

Он хихикает, его улыбка становится шире.

— У мамы теперь забавный животик.

— Да, малыш. Но у мамочки в животе твои сестренки, очень скоро они появятся на свет, и у нее больше не будет этого живота.

Он на секунду хмурит брови, пока обдумывает услышанное. Проходит совсем немного времени, прежде чем он задает вопрос, который, как я знал, должен был последовать.

— Папа?

— Коэн?

— Как мамочка собирается вытаскивать малышей из своего забавного животика? — Черт. Мелисса об этом не распространялась.

— Э-э...

На его лице не остается и следа смущения, зато появляется кривая улыбка.

— Ты не знаешь! Я собираюсь спросить Дилберта! Дилберт знает все, папочка!

Черт, Свей! Я ни за что на свете не позволю Свею, которого также называют Дилбертом, не только Коэн, учить моего сына сексуальному воспитанию. Я могу себе это представить. Свей в мгновение ока заставил бы Коэна снять плащ и надеть парик и туфли на каблуках.

— Иди сюда, сынок. — Я сажусь на кровать и протягиваю руки, ожидая, когда Коэн заберется ко мне на колени. Он несколько раз почти задевает мой член своими маленькими коленками, и я почти уверен, что он меня ударит. Наконец он успокаивается, садится на колени, до боли вдавливая их в мои бедра и держась за мои плечи своими маленькими ручонками. — Хорошо, малыш. Когда придёт время, доктор сделает маме укол, чтобы она ничего не почувствовала. Потом она ляжет, и доктор осторожно вытащит твоих сестер. Это все большие врачебные секреты, и папе никто ничего не скажет. Они даже построили специальную синюю стену, которая делает всё невидимым.

С каждым моим словом его глаза цвета мокко становятся все больше и больше. Его рот приоткрыт, а на лице написано изумление. Да, я знаю Коэна, и нет ничего, что он любил бы больше, чем большие тайны.

— Ты со мной, Си-Мэн? — я смеюсь, щекоча его бока.

Он хихикает, спрыгивает вниз с громким радостным криком и отправляется на поиски волшебной невидимой стены.

— Коэн, надевай ботинки! Я обещал твоей маме, что мы не опоздаем. — Я слышу, как он бродит по дому, и все еще надеюсь, что он наденет свои ботинки.

* * *

Нам с Коэном, как обычно, требуется целая вечность, чтобы выбраться из дома. Он не смог найти свои кроссовки, поэтому мой сын облачился в красную накидку, джинсы, футболку и ярко-оранжевые непромокаемые ботинки. В Джорджии, кажется, уже много лет не было дождя, но Коэн с гордостью носит эти чертовы ботинки. Когда мы входим в ресторан, где встречаемся со всеми, мой взгляд сразу же падает на мою красавицу жену, и я не упускаю ни секунды из ее реакции на наряд нашего мальчика.

Когда она прерывает разговор с Ашером на полуслове, ее глаза становятся такими же широкими, как и красивый живот, и она поднимает руку, чтобы прикрыть рот. Я отчетливо вижу смех, сияющий в ее глазах, даже через тускло освещенную комнату. Нет ничего необычного в том, что Коэн в конечном итоге выглядит нелепо, когда я отвечаю за его сборы. По крайней мере, это лучше, чем купальный костюм на прошлых выходных, майка с надписью «мой дядя круче твоего» — спасибо Мэддоксу, — его плащ и чертово сомбреро.

Коэн убегает, как только замечает Нейта, сына Акселя и Иззи, сидящего в конце стола рядом со своей матерью. Несмотря на то, что между ними почти два года разницы, они не разлей вода. Я смеюсь, когда Коэн тут же начинает размахивать руками и совершать дикие движения, которые он так любит. Нейт разражается таким громким смехом, что несколько посетителей за столом оборачиваются с улыбками.

Я подхожу к столу, встречая дружеские приветствия от дам в группе и обычное поднятие подбородка и хмыканье от парней.

Я подхожу к Мелиссе, нежно обнимаю ее и прижимаю к себе. Чувствую, как мои девочки переворачиваются у нее в животе, когда она прижимается ближе.

— Эй, — говорит она, ее губы на расстоянии вздоха от моих, словно умоляя меня сократить дистанцию.

— Привет. — Я притягиваю ее к себе и наслаждаюсь ее вкусом на своем языке. Чувствую, как ее губы приподнимаются, и стон щекочет мои губы. Да, моя девочка скучала по мне сегодня.

— Возможно, это всего лишь предположение, но, может быть, эти двое вспомнят, что мы не в их спальне, что музыка из порно не играет на повторе, и это, наверное, не самый мудрый шаг — начать приставать друг к другу в семейном ресторане?

Я отрываюсь от губ Мелиссы и облизываю свои, когда вижу, как в ее глазах вспыхивает огонь.

— Заткнись, Эш, — рычу я и еще раз целомудренно целую жену, прежде чем помочь ей снова сесть.

— Заткнись, Эш, — говорит он. — Не «спасибо, Эш, что напомнил, что я не могу загнать лодку в канал во время семейного ужина»?

Это занимает у меня секунду. Во-первых, я не могу перестать смотреть на него так, словно он сошел с ума, но в основном сейчас он так похож на Купа, что мне приходится напоминать себе, кто со мной говорит.

— ХА! Ты только что назвал его... хот-дог лодкой! — Ди начинает хохотать так сильно, что сгибается пополам и стучит кулаком по столу.

Бек с улыбкой качает головой, глядя на действия своей невесты.

— Держу пари, это больше похоже на буксир! — вмешивается Иззи, привлекая внимание Акселя и рассмешив Челси.

— Серьезно? Буксир? — я должен был сообразить, что лучше не позволять им брать надо мной верх, но, честно говоря, моя гордость не позволила бы мне сидеть сложа руки, когда они называют мой член буксиром. Мелисса гладит меня по ноге, пытаясь удержать от того, чтобы я дал этим дуракам то, чего они хотят.

— Нет, нет... ты прав. Я был слишком щедр с аналогией с лодкой. Уверен, ты все еще носишься с чем-то, больше похожим на каноэ, верно? — Эш ухмыляется, прежде чем сделать большой глоток пива.

— Гребаное каноэ, — ворчу я себе под нос.

— Каноэ, наверное, для него слишком дорого. Разве не выпускают каяки для начинающих? Красивые и короткие. Для этих простофиль в обхвате маловато! — я изумленно смотрю на Ди, отчего она смеется еще громче.

Мелисса смеется себе под нос.

— Не надо.

— Мы что, действительно сидим и обсуждаем размер моей сосиски?

Глаза Мелиссы становятся большими, как блюдца, прежде чем она прикрывает рот рукой и разражается смехом. Мне требуется секунда, чтобы понять, какого черта она присоединяется к общему смеху за столом, когда я называю свой член сосиской, потому что я слишком занят, глядя на ее живот, подпрыгивающий при каждом вырывающемся смешке.

— Папочка! Ты сказал «сосиска»! — я поворачиваю голову к Коэну, который в данный момент стоит на своем стуле и указывает на меня с широкой улыбкой на лице.

Я почти уверен, что сейчас на нас смотрит каждый посетитель ресторана. Ситуация становится еще более нелепой, когда двухлетний Нейт начинает стучать своим стаканчиком по столу, повторяя «Сосиска, сосиска, сосиска!» снова и снова.

— Господи, убей меня. — Я скрещиваю руки на груди и жду, когда все перестанут смеяться, чтобы мы могли закончить этот ужин, и я мог отвезти свою жену домой.

Мелисса наклоняется, целует меня в щеку и шепчет на ухо:

— Я люблю тебя и твой буксир.

Поворачиваю голову, прежде чем она успевает откинуться на спинку стула, беру ее лицо в ладони и снова притягиваю ее губы к своим в поцелуе, достаточно горячем, чтобы сжечь здание дотла. Отстранившись, я заглядываю в ее изумленные глаза и позволяю улыбке, полной порочных обещаний, завладеть собой, и рычу, когда ее лицо смягчается, а глаза ярко сияют.

— Сегодня вечером я напомню тебе, какая сосиска у меня между ног, красавица.

Ее щеки вспыхивают, она закрывает глаза, издавая стон, и прямо перед тем, как повернуться обратно к столу, я слышу, как она бормочет себе под нос:

— Чудовище.

До сих пор нам везло с ее беременностью. По словам ее лечащего врача, мы можем продолжать нашу сексуальную жизнь, только немного осторожнее. Слава Богу. Я не уверен, что смог бы продолжать видеть ее такой и не погрузиться глубоко в ее тело.

Остаток ужина проходит в атмосфере смеха (не за мой счет), громких разговоров и большой любви. Именно в такие моменты, проведенные с моей семьей и друзьями, я вспоминаю, как мне повезло.

Я оглядываю сидящих за столом, чувствуя щемящую боль в сердце от осознания того, что мы потеряли некоторых важных людей. После того, как потеряли Купа, мы решили, что не пройдет и недели, чтобы мы хотя бы раз не поужинали всей семьей. Поначалу это было нелегко. Первые несколько месяцев Ашер был призраком, сидел там и поглощал на ужин все, что попадалось под руку. Он прошел долгий путь, но я все еще вижу, как глубоко в нем горит желание отомстить за брата.

Мэддокс побывал в нескольких местах, но он ясно дал понять, что, пока не сможет вернуть Эмми домой, его здесь не будет. Прошло около двух недель с тех пор, как он уехал за ней, и последнее, что я слышал, что дела идут неважно. После их ухода в нашей группе образовался большой вакуум.

И, конечно, я не могу забыть Свея, который обычно присутствует на наших семейных ужинах. Сегодня вечером он приглашает Дэйви на их первое свидание, и он очень подробно объяснил, почему не присоединится к нам сегодня вечером.

Снова оглядев сидящих за столом, поймав взгляд Акселя и Бека, которые тоже обводят взглядом стол, я понимаю, что они думают о том же. За последние несколько лет в нашей дружной группе так много изменилось. Несмотря на то, что в нашей «семье» прибавилось членов, потеря тех, кого здесь нет, все еще ощущается очень остро.

Я кивком показываю на парней, беру свой напиток и ненадолго задерживаю его в руке, прежде чем сделать большой глоток. Даже несмотря на то, что в прошлом году нам пришлось нелегко, я не могу не молиться о том, чтобы худшее осталось позади. Не уверен, что эта группа сможет пережить еще одну потерю.

Тихий смех Мелиссы отвлекает меня от мыслей, и, обернувшись, я вижу, что она улыбается Ашеру. Конечно, сегодня вечером «плейбой» по-своему очарователен. Ему нужен противоударный ошейник, чтобы напоминать не флиртовать с моей женщиной.

Я обхватываю рукой спинку ее стула и притягиваю ее ближе к себе, окидывая Ашера своим самым мрачным взглядом, как бы говоря: «Моя».

Он запрокидывает голову и смеется, привлекая еще больше внимания окружающих столиков.

— Понял, Фидо. Не хочешь ли помочиться на неё?

— Успокойся, чудовище, — смеется Мелисса.

— Успокойся? Мелисса, мне неприятно тебя расстраивать, но не думаю, что он когда-нибудь успокоится, когда дело касается тебя. — Я смотрю на Иззи, улыбаясь в знак благодарности за ее рациональное мышление.

— Я знаю. Разве это не очаровательно?

Я мысленно возвращаюсь к Мелиссе. Очаровательны? Щенки очаровательны. Малыши очаровательны... Я не очарователен.

Приблизив губы к ее уху, я облизываю и втягиваю в рот мочку, прежде чем тихо прошептать и напомнить ей, как сильно мой обожаемый буксирчик ждет не дождется, когда сможет отвезти ее домой, где она будет обнажённая и кричащая от удовольствия.

Чертовски очаровательно.