— Кажется, меня сейчас стошнит.

— Стошнит позже. А сейчас сосредоточься. — Марко полностью перешел в режим тренера. Мы зарегистрировались, мой номер прикреплен булавкой к моей новой майке, которая сочетается с этими очаровательными черными облегающими капри с маленькими бычками (фирменный знак Скалы — бык), и теперь мы прогуливаемся по краю поля. Я пытаюсь прислушаться к каждому совету Марко о том, как прыгать высоко и карабкаться низко и не тратить энергию на то, чтобы усложнять ситуацию еще больше, чем она есть, но это трудно расслышать из-за глухого рева ужаса в моих ушах...

У множества других участников была та же идея, что и у нас, — прийти пораньше, изучить трассу, оценить конкуренцию. Высокие хвостики, неаккуратные пучки, свежевыстриженные волосы, спортивная одежда от всех известных брендов, бутылки с водой, наполненные энергетическими напитками и смузи всех оттенков, множество прыжков, растяжек, ободряющих бесед и оценок курса.

— Нет, я серьезно думаю, что меня сейчас вырвет...

Марко хватает меня за подбородок и заставляет посмотреть ему прямо в лицо.

— Если меня не вырвало, когда я должен был выступать с речью перед принцем Чарльзом и его еще не женой Камиллой по поводу инициатив нашей школы в области охраны окружающей среды и органического садоводства, то тебя не вырвет перед всеми этими людьми, которые так же напуганы, как и ты. А теперь сделай глубокий вдох и возьми себя в руки.

Как обычно, Марко прав. Мне нужно смириться с этим. Скале было бы неприятно, если бы он увидел меня здесь плачущей, как ребенок. О боже, он же не сидит где-нибудь в трейлере и не наблюдает за нами, правда? Он что, в своем трейлере снимает потрясающие видео для Instagram без меня?

Моя решимость укрепляется, когда Марко показывает мне несколько простых упражнений и основных растяжек, чтобы убедиться, что я ничего не перетягиваю, заставляет меня выпить одну из нескольких бутылок воды, обогащенной аминокислотами, чтобы я не заработала обезвоживания из-за повышения температуры (конечно, это означает, что я должна стоять в очереди за едой) и в один из четырех переносных туалетов на открытом воздухе, дважды, натягивать эластичные штаны в заполненной какашками коробке размером чуть больше шкафа для метел, не опрокинув при этом всю эту вонючую штуку...).

И тут я вижу ее. Бионическая Барби прикалывает свой новоприобретенный номерок к майке, из-под которой видны подтянутые загорелые руки, за которые я бы убила. Мужчина с ней — красавец-модель, как и светловолосые мальчики-близнецы, бегающие вокруг своих невероятно высоких родителей. Я никогда не узнаю, как мы с ней оказались в одной комнате ожидания для прослушивания в одно и то же время. Должно быть, она была там на прослушивании для совершенно другого проекта — возможно, что-то связанное со следующим поколением генетически модифицированных людей. Если бы она прошла прослушивание с малышкой Хейзел, я думаю, даже семимесячная малышка, взглянув на Бионическую Барби, сказала бы: «Нет, я не могу какать на эту идеальную леди, иначе я не попаду в рай».

— Даниэла... не надо. — Марко разворачивает меня так, чтобы я смотрела в другую сторону от главной зоны. — Я вижу, как крутятся колёсики в твоей голове. Ты не можешь позволить другим людям забивать себе голову. Помни, Скала — это твой герой. И больше ничей. Твой.

— Да. Верно. Мой. Хорошо.

— Кто самый большой трудоголик здесь?

Я улыбаюсь.

— Я.

Марко запрокидывает голову и прикладывает ладонь к уху.

— Прости, ты мышь? — Потому что это звучит как голос маленькой мышки. «Я, — говорит маленькая мышка. — Это я». Я спрошу еще раз: кто здесь самый большой трудоголик?

— Я!

— А?

— Яяяяя! — Кричу я, привлекая любопытные взгляды окружающих. Не имеет значения. Последовавший за этим смех и «дай пять» — это именно то, что мне нужно, чтобы перестать пялиться на совершенство Бионической Барби и сосредоточиться на собственной крутизне.

— Нет времени на сомнения. Сомнения — это для татуировок в виде кошек и сомнительных браков. Ты — воин, — говорит Марко, обнимая меня за плечи. Когда он притягивает меня к себе и целует в висок, я почти сгораю от желания зажечь бенгальские огни в моей груди. Почти.

Но не совсем, потому что сквозь толпу я слышу свое имя — здесь вся команда «HOLLYWOOD FITNESS», и они одеты в футболки команды «Дени», и Вив с ее красивым маленьким животиком, и ее муж Бен, и Курочки-Наседки — Шарлин, Шелли, Симона и всегда элегантная Лидия — и они привезли одну из тех волшебных розовых коробочек с кексами, «но только после забега, даже если ты не выиграешь». Томас, поющий бариста, поднимает меня с земли, заключая в крепкие объятия, и напевает несколько строк из «Мой список» из Гамильтона. Джеки и доктор Джейк и Джорджи здесь, они одеты в футболки команды «Дени», и у всех малышей Джорджи есть свои футболки команды Дени, даже у малыша Уильяма Морриса, и я подхватываю Мэри Мэй на руки и чмокаю в ее великолепные щечки, уже раскрасневшиеся от солнца, а потом маленький Данте показывает мне рисунок, который он нарисовал, на нем я стою рядом с тем, кто, как я предполагаю, является Скалой, и в этот момент Данте совсем не похож на будущего серийного убийцу.

Я, честно говоря, не могу в это поверить. Ощущение, что у меня болят глаза, когда я смотрю на их улыбающиеся лица. Глупые эмоции. Даже после того, как все эти постыдные секреты были расклеены по стенам Интернета на всеобщее обозрение, мои люди все равно пришли поддержать меня.

Довольно скоро мы все собираемся в большой шумный круг и скандируем «Дээ-нии, Дээ-нии» и я тоже, хотя это мое имя, потому что это мои люди, и со всей этой поддержкой и энергией я собираюсь доминировать на этом конкурсе.

Когда наше скандирование стихает и все обмениваются приветствиями, пожеланиями удачи и светской беседой, микрофон на огромной сцене оживает, и волонтеры в черных футболках и майках с надписью «Прокачай мышцы» начинают приглашать людей на соответствующие места: зрителей — к трибунам, установленным на восточной стороне трассы, а участников и по одному сопровождающему на каждого — в зону сбора, где мы будем распределены по соответствующим дивизионам.

Моя группа поддержки обнимает меня и Марко, а затем спешит занять места, в то время как молодая женщина в юбке-карандаше и на каблуках, очевидно, главный организатор, начинает свою речь, подробно рассказывая о том, как сообщество Большого Портленда всегда поддерживало их мероприятия по сбору средств в прошлом, так и в этом году. Успех кампании превзошел даже их самые смелые ожидания, поскольку в ней принимают участие люди из двадцати одного штата и шести других стран. Судя по ее голосу, она недавно сделала пластическую операцию на нос, а затем надышалась гелием из баллона. Но затем она упоминает Скалу, и все в радиусе двух миль теряют самообладание. Да, портлендцы увлечены своим делом, но притягательная сила Скалы продолжает расти, учитывая демографический разброс участников на поле сегодня. Это потрясающе.

И когда он запрыгивает на сцену — во все свои шесть футов и пять дюймов, 252 фунта прекрасного смуглого, мускулистого тела, боже, — у меня подкашиваются колени. Я замираю, слыша рычание соперников позади нас, которые движутся к месту за массивной сценой, но не могу пошевелиться.

Он здесь. Он прямо здесь.

— Марко... — выдыхаю я, указывая на Дуэйна Джонсона, микрофон в его огромной руке кажется совсем маленьким, когда он приветствует огромную толпу. Я не замечаю, что по моему лицу текут слезы, пока Марко не протягивает мне салфетку, вытащенную из кармана на молнии его спортивных брюк Adidas.

Марко хихикает, его сильная, восхитительная рука обнимает меня за талию, и я чувствую, как в груди поднимается волна адреналина.

— Да, Даниэла, он настоящий. Это не голограмма и не плод твоего воображения. А теперь давай встанем в очередь, пока нас не затоптали.

Я неохотно двигаюсь, хотя мне гораздо больше хотелось бы просто стоять здесь и слушать Дуэйна Джонсона, который доводит толпу до исступления.

Мы протискиваемся к месту за огромной сценой.

— Не двигайся с этого места. Я должен найти твою группу, — говорит Марко, направляясь к другому волонтеру в черной рубашке, сжимающему в руках планшет.

— Даниэла. — Я подпрыгиваю. Нет, нет, нет, не здесь. Я медленно оборачиваюсь.

— Тревор.

— Ты хорошо выглядишь. — Он оглядывает меня с головы до ног несмотря на то, что рядом с ним стоит женщина. Огромная каштановая коса перекинута через плечо, большие карие глаза, макияж более плотный, чем можно было бы ожидать на подобном мероприятии, черная каппа расширяет область рта, так что она выглядит так, будто собирается в октагон, а не на полосу препятствий, бицепсы и ноги толще, чем у Тревора, хотя это ни о чем не говорит. Может, она его телохранитель? Она чем-то напоминает мне того страшного русского чувака, с которым Рокки Бальбоа дрался — как там его звали? О! Иван Драго.

— Чего ты хочешь? Пришел, чтобы вручить мне документы? — Я понимаю, что это, вероятно, не так, еще до того, как произношу эти слова, учитывая, что и у Тревора, и у его спутницы на груди приколоты номера. — О. Точно. Вы соревнуетесь. Я забыла.

— Дени, я хочу оставить прошлое позади. Прошлое и все остальное, хорошо? — Он делает паузу и поворачивается направо. — Это Ингрид.

Ингрид — давно потерянная американская сестра Ивана Драго?

Ингрид улыбается, но понимает, что у нее во рту каппа. Она выплевывает ее в левую руку, оставляя длинную струйку слюны, стекающую по желобкам между зубами, и протягивает правую для пожатия. Я смотрю на нее, не зная, что делать, и наконец отвечаю на ее рукопожатие, но только кончиками пальцев.

— Приятно наконец познакомиться с тобой, Даниэла. Я много о тебе слышала.

— Уверена, только ужасное.

— На самом деле, нет. Я прочла твой блог. Нашла ссылку через друга друга Тревора — так мы с Тревором и познакомились.

Тревор?

— Потрясающе. — Я оглядываюсь по сторонам, отчаянно надеясь, что Марко вернется. Мне следует сосредоточиться на предстоящей задаче, слушать успокаивающие звуки голоса Скалы, а не обмениваться слюнявыми рукопожатиями с новым подругой Тревора по постели.

— Я просто хотел поблагодарить тебя, Дени. Я больше не злюсь, — говорит Тревор. — То, что ты написала в своем блоге —

— Никто не должен был этого увидеть. Никогда.

— Верно, и хотя я, вероятно, мог бы подать на тебя в суд за дискредитацию репутации...

— От имени твоего пениса?

Тревор краснеет, но Ингрид смеется.

— Я знала, что в реальной жизни ты будешь забавной! Собственно, именно поэтому я и захотела познакомиться с Тревором в первую очередь. — Она подходит ближе и понижает голос. — Я подумала, подойдет ли этот изгиб к точке G, понимаешь? — (тычет локтем в бок) — Давай просто скажем, что мне повезло!

Сглатываю.

— Удачи тебе. — Тошнота возвращается.

— В любом случае, нам, наверное, пора к нашим группам, — говорит Тревор, обнимая Ингрид за плечи, когда она снова надевает капу. — Я просто хотел пожелать тебе удачи.

— Спасибо, Тревор. Вам тоже.

Ингрид бормочет что-то, похожее на пожелание удачи, но ей приходится вытирать слюну с подбородка, когда она слишком широко улыбается, а потом слюна оказывается на ее правой руке, и она размазывает ее по брюкам, а я даже не могу справиться с такой грубостью в столь ранний час.

Счастливая пара поспешно уходит, а я приподнимаюсь на цыпочки, чтобы посмотреть, не увижу ли я Скалу на сцене, но он слишком далеко, а вокруг слишком много людей. Когда чья-то рука опускается мне на поясницу, я оборачиваюсь, ожидая, что Тревор действительно вспомнил, что подает на меня в суд, и —

— Эй, осторожнее, — говорит Марко, поднимая руки. — Я только что видел Тревора?

Я киваю.

— Он и его пенис нашли любовь.

— Не думаю, что хочу знать, что это значит. — Он быстро улыбается, но затем снова принимает деловой вид. — Выбрось его из головы. Ну же, пора выстраиваться в очередь. Сюда, — говорит он, проталкивая меня сквозь толпу, его рука все еще на моей пояснице, и мое сердце бьется немного быстрее от теплоты его прикосновения. — Ты во второй группе.

— Второй? Разве не в алфавитном порядке? Я привыкла всегда быть последней, учитывая, что Стил находится в самом конце алфавита.

— Понятия не имею. Но вот куда они тебя поместили.

Толпа определенно больше, чем я могла бы ожидать. Марко хватает меня за руку и выходит немного вперед, расчищая мне путь и протаскивая сквозь эту толпу. Миллионы разных запахов исходят от множества людей, кипящих от адреналина, нервного возбужДения и без того впечатляющей утренней духоты. Я пытаюсь не замечать, какими подтянутыми и сильными выглядят все эти люди. Когда я встречаюсь взглядом с женщиной, одетой в футболку «ЧУЕТЕ, ЧТО У СКАЛЫ НА ЗАВТРАК?», я улыбаюсь; она улыбается в ответ, но я вижу ужас в ее глазах. Это как смотреться в зеркало.

— Во что мы вляпались, а? — говорю я, проходя мимо нее, и протягиваю руку, чтобы дать пять. Она улыбается и сильно хлопает меня по ладони. Я даже не знакома с этой женщиной, но я бы хотела, чтобы мы были в одной группе, чтобы мы могли поговорить о Скале и не думать обо всех этих сверхчеловеческих образцах.

— Я думала, они сказали, что это для любителей, — бормочу я себе под нос, пока Марко продолжает тащить меня вперед.

Когда мы подходим к моей группе, я встаю в очередь на стороне участников за импровизированным огражДением, сделанным из ряда высоких столбов с натянутой между ними защитной лентой. Лотки с лентой и столбом для скота, но для людей.

Хотя мы не можем видеть, что происходит на передней части сцены, из звуковой системы доносится рок-н-ролл, и микрофон снова оказывается в руках организатора мероприятия с пронзительным голосом. Участники, собравшиеся на площадке перед моей ареной, начинают двигаться вперед, ведомые еще одной группой волонтеров в одинаковых черных футболках и кепках.

Когда они покидают площадку и огибают восточную часть сцены, в толпе раздается рев.

— Должно быть, выстраиваются в очередь на старт трассы, — говорю я. Марко кивает.

— Двигайтесь вперед! Вторая группа, двигайтесь вперед, пожалуйста! — Сотрудники мероприятия машут нам руками, чтобы мы заняли место, только что освобожденное первой группой. Хотя у нашего волонтера с планшетом в руках есть мегафон, из-за шума толпы очень трудно расслышать ее указания.

— Марко? Что она говорит?

Он проходит вперед, ближе к переднему ряду, но быстро возвращается, как только женщина с мегафоном заканчивает.

— Просто знакомит с правилами. Никаких острых предметов, бутылок с водой или любых записывающих устройств на трассе, никаких телефонов, никаких остановок на трассе для селфи и никакого жульничества.

— Ладно. Я справлюсь с этими правилами.

Со стороны трассы раздается звуковой сигнал — первые участники стартуют! Толпа снова взрывается.

Марко стоит рядом со мной, на той стороне ленты, где нет участников, но он стоит так близко, что я чувствую тепло, исходящее от его плеча. Он уже вспотел — мы все вспотели — подмышки его черной футболки с надписью «Команда Дени» промокли насквозь, на его верхней губе, покрытой щетиной, и под каштановыми завитками на лбу блестят капельки пота.

Он поворачивается и обхватывает мое лицо ладонями. Я могу смотреть только на него. Что совсем не страшно.

У меня перехватывает дыхание, и не только потому, что я нервничаю больше, чем когда-либо в жизни, даже больше, чем в тот раз, когда мне пришлось идти в кабинет директора после того, как я привязала пятиклассника к стулу за то, что она столкнула Джорджи с автобуса, где та споткнулась и у нее скололись передние зубы. Все было бы не так уж плохо, но у этого пятиклассника было много волос на теле, и когда скотч сняли, достаточно сказать, что волос у него стало меньше.

— Даниэла Стил — помни, для чего ты здесь. Ты готовилась к этому дню всю свою жизнь, а не только последние четыре месяца. Ты специально отказалась от пончиков и ела брокколи. Трибуны полны людей, которые любят тебя, которые хотят, чтобы ты добилась успеха. Я все время буду рядом с трассой, подбадривая тебя, и когда все закончится, ты добьешься чего-то впечатляющего сегодня. Это всего лишь победа. Ты слышишь меня?

Грозят нервные слезы. Я становлюсь такой слабачкой, когда волнуюсь.

— Главный трудоголик, верно? — напоследок спрашивает он.

Я киваю, и Марко опускает руки, хотя я и не хочу, чтобы он этого делал. Я бы предпочла свернуться калачиком в его объятиях и исчезнуть.

Женщина с мегафоном машет руками, привлекая наше внимание. Марко подставляет кулак для финального удара.

Вторая группа движется. К счастью, ни Тревора, ни Ингрид Драго в этой группе нет.

Сосредоточься, Даниэла.

Ты самая трудолюбивая из присутствующих.