АЙВИ

Последний час я щелкаю каналы, пытаясь найти что-нибудь — что угодно, — чтобы отвлечься, пока жду возвращения Призрака с нашей едой. На экране идет какое-то реалити-шоу про альфа-мудака со стаей из двенадцати омег, но я почти не обращаю на него внимания.

Такое чувство, будто идет холодная война, а я — ядерный секрет.

Я ерзаю на диване, плотнее запахивая плед Призрака на плечах. Первый укол подавителя всё еще действует, но это предательское, дискомфортное тепло продолжает накапливаться под кожей.

Тихий стук откуда-то снизу привлекает мое внимание. Я выключаю звук телевизора, напрягая слух. На мгновение не слышно ничего, кроме тишины, и я начинаю думать, что мне показалось.

Затем еще один звук. На этот раз более отчетливый. Металлический скрежет, словно кто-то ковыряет пол с другой стороны.

Пульс учащается. Я сползаю с дивана и бесшумно ступаю по полу к люку, который Призрак перед уходом заблокировал тяжелым комодом. Комод не сдвинулся, но прямо на моих глазах крышка люка под ним слегка дергается.

Щелк.

Звук отпираемого замка эхом разносится по тихому лофту. Люк толкают снизу, и он с глухим стуком ударяется о дно комода.

— Дерьмо, — рычит глубокий голос снизу.

Не Призрак.

Призрак, блять, не может говорить.

Адреналин вбрасывается в кровь, смывая любые остаточные явления лихорадки. Я в панике осматриваю комнату в поисках чего-нибудь — чего угодно, — что можно использовать для защиты. Взгляд падает на черную хоккейную клюшку, прислоненную к стене возле кровати Призрака. Я бросаюсь к ней, а заодно хватаю тяжелый стеклянный флакон одеколона, который распыляла по лофту ранее. Неплохой метательный снаряд.

Снизу доносятся приглушенные голоса, которые спорят:

—...говорил тебе, что это плохая идея...

—...просто хочу с ней поговорить...

—...Призрак нас, блять, убьет...

Голоса становятся громче, напряженнее. Раздается звук возни, словно тела толкают друг друга, а затем люк снова толкают снизу, на этот раз сильнее. Комод сдвигается на дюйм, будучи достаточно тяжелым, чтобы процарапать деревянный пол.

Я встаю сбоку от люка с поднятой клюшкой, готовая ударить любого, кто появится. Мои руки не дрожат, несмотря на бурлящий внутри страх. Это не первый раз, когда мне приходится защищаться от альфы, даже на этой неделе, и я уверена, что, блять, не последний.

Люк распахивается, и в проеме появляется голова. В тусклом свете я различаю взлохмаченные каштановые волосы и медово-карие глаза с настолько расширенными зрачками, что они почти поглотили радужку.

Виски.

Он пялится на меня, открывая рот:

— Мы твое совпадение...

Я со всей силы бью хоккейной клюшкой, точно попадая ему по голове сбоку и обрывая его на полуслове. Люк с грохотом захлопывается, когда он падает на пол с такой силой, что лофт содрогается. Я опускаюсь на колени рядом с люком, всё еще сжимая клюшку в руках.

У меня нет времени обдумать то, что он только что сказал, потому что голоса внизу перерастают в то, что звучит как полноценная драка. Кряхтение и глухие удары эхом доносятся через проем, перемежаясь криками.

—...говорил тебе подождать...

—...она меня, блять, ударила...

—...заслужил...

Люк снова с грохотом открывается. Я отползаю назад, занося клюшку, но на этот раз появляется другое лицо. У этого альфы длинные черные волосы и бледно-голубые глаза, которые слегка расширяются, встретившись с моими. Красивый. Почти слишком красивый для альфы. Точно Чума.

— Я прошу прощения, — начинает он.

Я брызгаю ему в глаза одеколоном прежде, чем он успевает закончить. Альфа отшатывается с рычащим шипением, зажмуривая глаза, и падает обратно в люк. Внизу разражается еще больший хаос.

— Только не снова! — орет Виски. — Ебаная женщина-Призрак!

Я остаюсь сидеть на корточках у комода: клюшка в одной руке, одеколон в другой, готовая встретить того, кто сунется следующим. Но люк остается закрытым, хотя я всё еще слышу, как они ругаются внизу.

Тихий скрежет за спиной заставляет меня резко обернуться; сердце уходит в пятки. Окно сдвигается, и массивная фигура Призрака проскальзывает внутрь с удивительной для его габаритов грацией. В руках он держит пакет с едой на вынос, наполняющий лофт густым, пряным ароматом фо. Его синие глаза мечутся от люка ко мне и обратно к люку.

Неужели он рассказал им обо мне? Не думаю, что он бы так поступил, но не успеваю я спросить, как он в два широких шага пересекает комнату, ставит пакет на журнальный столик и, не сказав мне ни слова, исчезает в окне, как тень.

Несколько ударов сердца я смотрю ему вслед, на мгновение ошеломленная его внезапным уходом. А затем откуда-то снизу доносится звук бьющегося стекла, за которым следует леденящий кровь вопль Виски.

О боже.

Мое тело действует на автопилоте — мышечная память от месяцев планирования путей отступления срабатывает еще до того, как мозг успевает осознать происходящее.

Всё еще сжимая клюшку как импровизированное оружие, я бросаюсь к своему рюкзаку. Пальцы путаются в молнии; я резко расстегиваю его, чтобы схватить самое необходимое: одноразовый телефон, бумажник с заначкой и небольшой выкидной нож, который ношу для самозащиты. Распихиваю всё по карманам; сердце колотится о ребра.

Снизу доносится еще больше грохота. Звук ломающейся мебели. Глубокое альфа-рычание и оскалы, которые вибрацией отдаются в полу под моими ногами. Призрак среди них — я уже узнаю этот специфический рокот, более низкий и гортанный, чем у остальных.

Они дерутся. Все.

Из-за меня.

Я втискиваю ноги в кроссовки, не утруждая себя шнуровкой, а затем хватаю с вешалки у окна одно из черных пальто Призрака. Оно на мне просто гигантское, висит на моей хрупкой фигуре даже больше похоже на платье, чем его худи, но оно теплое и пахнет им. Я запахиваюсь в него, в последний раз вдыхая этот успокаивающий аромат полуночного леса.

Господи, надеюсь, что не в последний.

Очередной грохот снизу, за которым следует звук, с которым тело врезается в стену достаточно сильно, чтобы проломить штукатурку. Кто-то — не Призрак — ревет от боли, ярости или того и другого вместе.

Мне нужно выбираться.

Сейчас же.

Окно, через которое только что ушел Призрак, всё еще приоткрыто. Я поднимаю его до конца, и прохладный ночной воздух устремляется мне навстречу. Снаружи находятся крыша и площадка пожарной лестницы; металлическая решетка тверда под моими ногами, когда я перелезаю.

Ночной воздух холодит лицо, принося запах приближающегося дождя. Я делаю глубокий вдох, успокаиваясь и глядя вниз. Пожарная лестница зигзагом спускается по стене здания, каждая площадка соединена короткой лесенкой. Прямой путь до земли, этажа четыре в общей сложности. Я лазала и по худшим местам.

Мои руки сжимают холодные металлические перила, и я начинаю спуск, двигаясь так быстро и тихо, как только могу. Звуки драки становятся громче, когда я прохожу мимо окон третьего этажа. Вспышка движения сквозь разбитое окно — то самое, через которое, должно быть, прошел Призрак — привлекает мое внимание, и я останавливаюсь, вглядываясь сквозь осколки стекла.

От того, что я вижу, кровь стынет в жилах. Гостиная внутри похожа на зону боевых действий. Журнальный столик лежит разбитый в центре комнаты. Книжный шкаф опрокинут, его содержимое разбросано по деревянному полу. А посреди всего этого четверо массивных альф сошлись в схватке.

Кровь сочится из шрама над глазом Призрака, пока он противостоит троим другим — Тейну, Виски и Чуме, — которые образовали вокруг него свободный полукруг. Они не нападают на него все сразу. В их бою, кажется, есть какое-то негласное правило, какая-то черта, которую они не пересекут, несмотря на жестокость. Один на один, по очереди. Словно они пытаются его усмирить, а не покалечить.

Или они просто пытаются выжить.

Пока я наблюдаю, Виски бросается вперед, пытаясь обхватить Призрака за талию. Призрак с удивительной для своих габаритов ловкостью делает шаг в сторону, используя инерцию Виски, чтобы впечатать его в стену.

— Ради всего святого! — орет Виски, уже отталкиваясь от стены. — Мы просто хотим с ней поговорить! Ты не можешь прятать её от нас!

Ответом Призрака служит низкий, угрожающий оскал, от которого даже сквозь стекло волосы на затылке встают дыбом.

— В этом нет абсолютно никакой необходимости, — говорит Чума; его голос звучит спокойнее, чем у остальных, несмотря на ситуацию. — Мы можем решить это, не разрушая весь дом стаи.

Ответом Призрака становится бросок на Чуму. Чума пригибается, и кулак Призрака пробивает стену насквозь прямо там, где только что была голова Чумы.

Мне следует идти дальше. Убраться отсюда как можно дальше. Написать Призраку, когда буду в безопасности, и решить, куда двигаться дальше. Но пока я смотрю, как эти четверо кружат друг вокруг друга, как волки, что-то во мне меняется. Осознание бьет с пугающей ясностью.

Они дерутся из-за меня.

Не только Призрак защищает меня, но и все они хотят... чего? Заявить на меня права? Встретиться со мной? Слова, которые начал говорить Виски, прежде чем я врезала ему клюшкой, эхом отдаются в памяти.

Они — мои истинные.

Вся стая.

Я смотрю вниз на землю, до которой еще два этажа. Свобода. Анонимность. Всё то, чего я так хотела последние месяцы. Затем я снова перевожу взгляд сквозь разбитое окно на хаос, разворачивающийся внутри. На Призрака, который дерется, чтобы защитить меня от собственной стаи. От своей семьи.

Может, он рассказал им обо мне. А может, и нет. Но я не могу просто так его бросить. И дело не только в том, что мои омежьи инстинкты, которые непостижимым образом обвили его, умоляют меня вмешаться. Я искренне привязана к этому альфе так, что это выходит за рамки любого биологического влечения.

— Блять, — бормочу я, уже зная, что собираюсь сделать, хотя другая часть меня хочет просто бежать без оглядки.

Была не была. Я делаю глубокий вдох, собираюсь с духом и спрыгиваю через окно в хаос гостиной дома стаи. Летящая по воздуху стеклянная лампа едва не сносит меня в тот самый момент, когда мои ноги касаются ковра. Она разбивается о стену в нескольких дюймах от моей головы.

— Эй! — кричу я, но рычание и вопли заглушают меня. Они слишком увлечены своим альфа-дерьмом, чтобы заметить меня. Ладно. Если крик не работает, попробую кое-что другое.

Я иду к ним, стараясь держаться вне прямой линии огня. Призрак стоит ко мне спиной, всё его внимание сосредоточено на трех альфах перед ним. Я протягиваю руку; она на мгновение зависает, прежде чем я мягко кладу её на его огромную руку.

Призрак резко оборачивается с диким оскалом; его рука взлетает в инстинктивном защитном движении, которое отбросило бы меня через всю комнату, если бы он не замер в ту же секунду, как его глаза встретились с моими. Оскал умирает в его горле, сменяясь сдавленным звуком шока и ужаса от того, что он едва не ударил меня.

Внезапное оцепенение, охватившее его, привлекает внимание остальных альф. Драка прекращается так же резко, как если бы кто-то нажал на паузу.

— Святое дерьмо, — выдыхает Виски; его медово-карие глаза расширяются, остановившись на мне. — Это она.

Призрак смещается, закрывая меня собой от остальных альф. Его массивное тело образует живой щит; его поза защищающая, но больше не агрессивная. Я практически чувствую вкус напряжения, исходящего от него, то, как его мышцы стали твердыми как камень под моей рукой, которая всё еще лежит на его предплечье.

— Всё хорошо, — мягко говорю я, только для него. — Я справлюсь.

Он смотрит на меня сверху вниз, и эти пронзительные синие глаза изучают мои. Я читаю в них вопрос так же ясно, как если бы он произнес его вслух.

Ты уверена?

Я киваю.

Призрак медлит; его взгляд мечется обратно к товарищам по стае с очевидной неуверенностью. Затем, с видимой неохотой, он делает шаг в сторону — не далеко, ровно настолько, чтобы позволить мне встретиться лицом к лицу с другими альфами, оставаясь при этом достаточно близко, чтобы вмешаться в случае необходимости.

Я делаю глубокий вдох и расправляю плечи, пытаясь излучать уверенность, которой не до конца чувствую.

— Итак, — говорю я; мой голос звучит ровнее, чем я ожидала, чему способствует тот факт, что я размахиваю хоккейной клюшкой, и они знают, что я не боюсь пустить её в ход, — кто-нибудь хочет объяснить мне, какого черта здесь происходит?

Трое альф смотрят на меня так, словно я мираж, который они боятся спугнуть резким движением. Никто из них не произносит ни слова, и я пользуюсь возможностью по-настоящему рассмотреть их впервые.

Тейн стоит в центре — прирожденный лидер даже в своем потрепанном состоянии. Он высокий — хотя и не такой высокий, как Призрак, — с широкими плечами и присутствием, которое не имеет ничего общего с его внушительными габаритами, а полностью исходит от тихой власти, которую он излучает. Его лохматые темные волосы спадают до плеч, обрамляя пронзительные глаза, которые изучают меня с равной долей изумления и настороженности. Свежий синяк темнеет на его челюсти, и он держится осторожно, словно у него болят ребра.

Справа от него стоит Виски — тот, кого я ударила клюшкой. Он сложен как медведь: широкий и мускулистый, с мощными руками и плечами и плотным животом. Его растрепанные каштановые волосы падают на широкие медово-карие глаза, которые прикованы ко мне с выражением благоговения, граничащего с трепетом. Словно я повесила луну на небо, хотя я почти уверена, что именно я несу ответственность за синяк, расцветающий на его виске.

И, наконец, Чума, стоящий чуть в стороне от остальных. Он стройнее своих товарищей по стае, но не менее мощный. Его длинные черные волосы собраны в низкий хвост, несколько прядей выбились, обрамляя точеные черты лица. Его светлые глаза покраснели от одеколона, которым я в них брызнула, но они острые и оценивающие, когда встречаются с моими. Несмотря на растрепанный вид, он по-прежнему неумолимо красив.

Все трое кровоточат из различных порезов и царапин; их одежда порвана и свисает с их сильных тел после драки. У всех троих расширены зрачки, и они явно принюхиваются, хотя и пытаются делать это незаметно. И все трое смотрят на меня так, словно я одновременно и ответ на их молитвы, и бомба, готовая взорваться.

— Ну? — подгоняю я, когда никто не произносит ни слова. — Я жду.

Виски первым нарушает молчание, делая полшага вперед, прежде чем остановиться, когда Призрак рядом со мной напрягается.

— Ты наше совпадение запахов, — говорит он хриплым голосом. — Нас всех. Всей стаи.

Призрак рычит, его руки взлетают вверх, чтобы показать что-то, чего я не могу уловить. Что бы это ни было, это заставляет глаза Виски сузиться.

— Что? Она заслуживает знать, — защищается Виски. — Мы, блять, о ней мечтали.

— Мечтали обо мне? — повторяю я, вскинув брови.

Чума прочищает горло, привлекая мое внимание.

— Нам с Виски снились общие сны об омеге в технических туннелях, — осторожно объясняет он. — Об омеге с твоим запахом. Жимолости, — он бросает взгляд на мои волосы. — И с каштановыми волосами, но я полагаю, ты их красила.

Отлично. Не учла, что долбаные сны приведут стаю альф прямо к моему укрытию.

— Мы думали, что сходим с ума, — добавляет Виски, — пока не нашли улики в туннелях. Кровь. Помятый огнетушитель.

Тот самый, которым я вырубила их нового крайнего нападающего? Дерьмо. Не стоило оставлять его там. Наверное, я была слишком напугана, чтобы подумать об этом.

Тейн кивает, впервые подавая голос. Он глубокий и хриплый.

— Призрак принес нашего нового нападающего, Валека, в раздевалку после того, как ты его вырубила. Заявил, что Валеку почудилось, будто он видел в туннелях омегу. Он не рассказывал нам о тебе.

Я смотрю на Призрака, который с настороженным напряжением наблюдает за разговором. Значит, он им не рассказал. Я не удивлена, но всё равно испытываю облегчение, когда снова поворачиваюсь к остальным альфам.

— И вы, что? Пытались меня найти?

— Пытались понять, что, черт возьми, происходит, — поправляет Виски. — Призрак вел себя пиздец как странно: исчезал, калечил нападающих, ходил в омежьи клиники среди бела дня...

— А потом мы почуяли твой запах, — плавно вмешивается Чума. — Из вентиляции. Тогда мы узнали наверняка.

— Что я ваша истинная, — произношу я, пробуя эти слова на язык.

Все трое одновременно кивают с серьезными лицами.

Я делаю глубокий вдох, пытаясь переварить эту информацию. Часть меня подозревала это, особенно после общения с Призраком, но услышать подтверждение — это всё равно слишком.

— У меня было предчувствие, — тихо признаюсь я.

Голова Призрака резко поворачивается ко мне; его глаза расширяются от удивления и чего-то, похожего на страх. Его руки выдают шквал жестов, за которыми я не могу уследить.

— Он спрашивает, знала ли ты, — переводит Тейн, переводя темный взгляд с меня на него и обратно. — Знала ли ты, что ты наша пара.

Я качаю головой:

— Не наверняка. Я подозревала... с Призраком. То, как мы сошлись. Как безопасно я себя с ним чувствовала. Его запах. Хотя, думаю, я бы чувствовала это в любом случае.

Призрак смотрит на меня в явном замешательстве.

— А совпадение с одним альфой в связанной стае означает совпадение с остальными, — тихо говорит Чума.

Виски кивает, всё еще глядя на меня.

— И что теперь? — спрашиваю я, переводя взгляд с одного альфы на другого. — Вы меня нашли. Поздравляю. Что именно, по-вашему, должно произойти дальше?

Вопрос, кажется, застает их врасплох. Они переглядываются, и Чума с Тейном бросают на Виски раздраженный взгляд, который ясно говорит: это твоя вина.

Виски снова смотрит на меня с тяжелым вздохом.

— К чести этих мудаков, они пытались меня остановить. Я просто хотел с тобой встретиться, — говорит он; его хриплый голос звучит мягче, чем раньше. — И убедиться, что ты в безопасности. Когда я понял, что Призрак тебя прячет, я подумал...

— Что ты подумал? — давлю я. — Что он держит меня в плену? Что он причиняет мне боль? Потому что он единственный альфа из всех, кого я когда-либо встречала, с которым безопасно.

— Нет, — быстро отвечает Виски. — Я имею в виду, я почти уверен, что ты единственная, кто чувствует себя в безопасности рядом с Призраком, но нет.

Тейн делает шаг вперед.

— Он пытается сказать, что у Призрака... проблемы с доверием. С тем, чтобы подпускать к себе людей. Иногда даже нас.

— Мы беспокоились, что он мог не рассказать тебе всё, что тебе нужно было знать, — тихо добавляет Чума.

— Например, тот факт, что я, судя по всему, истинная вас всех? — говорю я, и в моем голосе появляются резкие нотки. — Потому что он этого не скрывал. Он просто не давил на меня, когда я была больна, уязвима и напугана.

Призрак рядом со мной переминается с ноги на ногу, и я почти физически ощущаю его удивление от того, что я его защищаю.

— Послушайте, — продолжаю я, проводя рукой по волосам, — это слишком много информации для одного раза. Я пряталась и бегала под вашей ареной почти два месяца от альфы, который причинил бы мне боль, если бы нашел. Я больна, истощена, и мне только что пришлось разнимать ебаную альфа-драку, которая произошла из-за меня. Так что простите, если я не прыгаю до потолка от радости от новости, что мне магическим образом суждено быть со стаей альф, которых я едва знаю.

В комнате снова повисает тишина; единственный звук — тихий скрип разрушенной мебели, оседающей вокруг нас, и наше коллективное дыхание.

— Два месяца? — наконец повторяет Чума, нахмурив брови. — Ты жила на арене два месяца?

Я киваю, внезапно осознав, что рассказала больше, чем собиралась.

— Около того.

Это признание повисает в воздухе между нами, тяжелое от скрытого смысла. Все четверо альф замирают; их лица темнеют от защитной ярости.

— Кто он? — спрашивает Тейн; его голос падает до опасного рыка.

Я качаю головой:

— Сейчас это не имеет значения.

Виски издает разочарованный звук где-то глубоко в горле.

— Черта с два не имеет, — спорит он, делая шаг ближе. Его медово-карие глаза потемнели от ярости, и я чувствую запах защитных феромонов, исходящих от него волнами. — Если кто-то угрожает тебе — если кто-то причинил тебе боль...

Призрак сдвигается рядом со мной, частично вставая между мной и Виски с предупреждающим рокотом, который вибрирует в половицах. Я ценю этот жест, но мне не нужна его защита в этом вопросе. Не от слов.

— Значит, это мое дело, — твердо обрываю я Виски, не отводя взгляда. — Не ваше. По крайней мере, пока.

Виски выглядит так, будто хочет поспорить, но резкий взгляд Тейна заставляет его замолчать.

— Ты права, — говорит Тейн, и его тон смягчается. — Мы для тебя незнакомцы. Мы не заслужили твоего доверия. Или твоей истории.

Я киваю, и часть напряжения покидает мое тело от его слов.

— Именно. И это... — я делаю паузу, указывая на разрушенную гостиную вокруг нас, —...не то, чтобы производит отличное первое впечатление.

Призрак тихо, извиняюще рычит рядом со мной.

— Я не про тебя, — поясняю я ему.

И только ему.

Остальные, конечно же, замечают это различие. Как они могли не заметить? Выражение лица Чумы остается нечитаемым, но в его бледных глазах мелькает что-то похожее на стыд. Тейн наблюдает за нашим взаимодействием в стоическом молчании. Виски выглядит как гигантский щенок золотистого ретривера, которому впервые в жизни сказали «нет».

Виски, по крайней мере, имеет совесть выглядеть смущенным и потирает затылок.

— Да, насчет этого... извини, что пытался вломиться в лофт. И за... эм, что бы мы еще ни сделали, чтобы тебя напугать.

Я не собираюсь говорить ему, что прощаю его за попытку вломиться в чертов лофт, так что если он надеется именно на это, то ему не повезло. Я делаю глубокий вдох, тщательно взвешивая следующие слова.

— Мне нужно время, чтобы обдумать всё это. Понять, что я хочу делать дальше.

Трое альф переглядываются; между ними происходит какое-то негласное общение. Чума говорит первым:

— Конечно, — произносит он ровным, осторожным голосом. — Бери столько времени, сколько тебе нужно.

Я ценю то, что они не давят, но мне нужно установить четкие границы. Альфы иногда слышат то, что хотят услышать.

— Я возвращаюсь наверх в лофт с Призраком, — продолжаю я; решение принято еще до того, как я его озвучиваю. Я чувствую, как Призрак рядом со мной удивленно напрягается, но продолжаю. — И я не хочу, чтобы кто-то из вас беспокоил меня там, пока я сама не спущусь и мы не сможем поговорить подробнее. Понятно?

Это простое заявление, кажется, ошеломляет всех, включая Призрака. Его массивное тело замирает рядом со мной, и я чувствую тяжесть его взгляда на своем профиле. Но трое других альф молча кивают, хотя Виски выглядит так, будто физически сдерживает себя от протестов, пока мы направляемся к входной двери.

Он проигрывает эту битву.

— Подожди... ты уверена, что это хорошая идея? Идти туда с ним? Наедине?

Я медленно поворачиваюсь, всё еще держа руку на предплечье Призрака.

— Уверена ли я? Дай-ка подумать, — я притворно постукиваю себя по подбородку. — Пойти ли мне с альфой, который нежно заботился обо мне, пока я болела, приносил мне лекарства, еду и позволил спать в его кровати, пока сам спал на диване? Или мне стоит потусоваться с альфами, которые только что пытались вломиться в мое убежище через люк, как стая чокнутых енотов? — я вскидываю брови. — Сложный выбор.

Чума фыркает через нос на эти слова.

Рот Виски открывается, закрывается, затем снова открывается. Румянец ползет вверх по его шее к ушам, но в его глазах читается что-то вроде неохотного уважения.

— Да, ладно. Понял, — он качает головой, и на его губах появляется призрак ухмылки. — Полагаю, ты единственный человек на всей планете, кто получает нежную версию Призрака.

— И не забывайте об этом, — бормочу я.

Я всё еще чувствую на нас тяжелые взгляды остальных альф, когда мы уходим. Им явно есть что еще сказать, но они сдерживаются.

Что ж, это неожиданно.

Альфы с реальным самоконтролем.

Посмотрим, как долго это продлится, когда я перестану размахивать хоккейной клюшкой.