Крисджен

В чем, черт возьми, его проблема? Как будто я и так не чувствовала себя полной неудачницей, прождав всего десять долгих минут, прежде чем пойти за Айроном обратно в Залив, хотя я говорила, что ноги моей там больше не будет.

А теперь он меня выгоняет.

Но потом...

Ой, подожди, нет, останься.

Я качаю головой; его губы так близко, что я чувствую его дыхание. В какой-то момент мне действительно нужно усвоить, что мужчины просто не стоят таких проблем.

— Какого хрена тут происходит? — рявкает Мейкон, и краем глаза я замечаю, как он выходит из открытого гаража.

Все замирают, но я молчу. Это не моя вина.

Наконец Арми подает голос:

— Ничего! — И толкает Трейса к их рабочему пикапу.

— Тогда за работу!

Айрон не сводит с меня глаз, и хотя мне не следовало бы, я слегка улыбаюсь, потому что ему нужно уйти, а значит, теперь могу уйти и я.

— Айрон, поехали! — кричит Арми. — Мы опаздываем.

Я слышу, как остальные забираются в пикап. Моя ухмылка становится шире, в воздухе между нами повисает вызов.

Айрон резко поворачивает голову, глядя на Мейкона.

— Дай мне свой нож.

— Зачем?

— Просто дай его мне, Мейкон!

Айрон протягивает руку, и Мейкон медлит, пока заводится двигатель пикапа. Он лезет в карман, достает перочинный нож и бросает его Айрону.

Айрон ловит его в воздухе, резко разворачивается и направляется обратно к ресторану вниз по улице.

Мы все стоим и смотрим, как он решительно шагает к лестнице, но затем останавливается возле отцовского «Benz», достает лезвие, и до меня доходит, что он собирается сделать.

— Нет! — рычу я, но слишком поздно.

Он наклоняется, вонзает нож в переднее левое колесо и проводит лезвием по резине, расширяя порез.

— Ах! — вскрикиваю я, пока в пикапе позади меня раздается взрыв смеха.

Айрон подбегает обратно, бросает нож Мейкону и улыбается.

— Заменить и это тоже?

— Ах ты ж сукин... — цедит Мейкон, бросаясь ко мне, пока мы оба наблюдаем, как Айрон-мать-его-Йегер подтягивается на борту и запрыгивает в кузов пикапа.

— Какого хрена ты творишь?! — кричу я.

Он ослепительно улыбается мне в ответ.

Я сжимаю кулаки.

— Ах ты мудак!

Он откидывает голову назад, заливаясь смехом.

— Гони, гони, гони! — кричит он Арми в кабину.

Они все вопят от восторга, пока Арми срывается с места.

— У-у-ух! — орет Трейс.

— Черт бы вас побрал! — кричит им вслед Мейкон.

— Вообще-то, я могу вызвать Uber! — кричу я.

— Мы вернемся в пять! — кричит в ответ Айрон, приподнимаясь на коленях, пока они отъезжают. — Скажи Мариетт, что нам как обычно, и не могла бы ты приготовить те фаршированные грибы, которые приносила на Четвертое июля?

— Я тебе ни хрена готовить не буду!

— Но я же сажусь в тюрьму, Крисджен!

В его голосе звучит такая блядская невинность, словно я должна его пожалеть. Трейс закрывает лицо руками, не в силах сдержать смех.

Они скрываются вниз по улице, а мы с Мейконом просто стоим на месте. Пейсли хихикает внутри моей машины.

— Господи... — цедит сквозь зубы Мейкон. — Сукин...

Я поднимаю на него глаза; его лицо мрачнеет, когда он переводит взгляд с уехавшего пикапа на меня.

Я пожимаю плечами.

— Я тут ни при чем.

— Просто... — выдавливает он, вскидывая руки, словно собирается кого-то задушить, а затем указывает на «Мариетт». — Иди туда и отрабатывай всё это. Видит Бог, я сейчас, блядь, просто взорвусь.

У меня нет шанса продолжить спор, прежде чем он уходит обратно в гараж, но я не уверена, что стала бы. Я бы просто уехала. Если бы у меня была машина.

Я пинаю камень, глядя на «Mercedes», который теперь перекошен так же, как мой «Rover» прошлой ночью. Да пошли они нахуй, эти мальчишки.

Проклятье!

Я вытаскиваю сестру из машины и иду обратно к «Мариетт», крикнув Мейкону, проходя мимо гаража:

— Чаевые я оставляю себе!

Я замечаю часы над меню на стене и ускоряю шаг, ставя сэндвичи перед двумя пожилыми леди и забирая их пустую тарелку из-под закусок.

Я хотела уйти до пяти, чтобы Айрон не мог злорадствовать, когда зайдет и увидит меня здесь.

Однако день пролетел быстро. Для моего самого первого рабочего дня всё оказалось не так уж плохо. Такое чувство, будто я приношу пользу, и мне это нравится. Приносить им напитки. Принимать заказы. Доливать газировку. Убирать тарелки.

Это даже забавно. Мне нравятся люди.

И самое приятное — я была постоянно занята. Другая официантка ушла пораньше, так что с самого полудня я зашивалась, и хотя обслуживать столько столиков в одиночку было напряжно, в многозадачности оказалось что-то странно удовлетворяющее. Долить напиток за четвертым столиком, нужна чистая вилка за восьмым, заказ для тринадцатого готов, острый соус на первый...

Я сделала сегодня что-то полезное. И сделала это хорошо. Я никогда не была отличницей, а спортсменкой и того хуже, но под давлением я работаю отлично. Кто бы мог подумать.

— О, снова вы? — спрашиваю я, кладя меню перед двумя дорожными рабочими, которых только что видела за ланчем.

Тот, что справа от меня, ухмыляется; его светлый маллет торчит из-под кепки дальнобойщика, но, честно говоря, ему идет.

— Мы любим пирог, — дразнит он.

Второй смеется, а я ставлю перед ними воду, метнув взгляд на обручальное кольцо на его пальце.

— Что ж, обязательно захватите немного домой для своей жены, — отвечаю я.

Второй хихикает, и я ухожу, не оглядываясь.

Я протираю пару столиков и расставляю приборы, когда позади меня хлопает сетчатая дверь.

— Крисджен! Нам было так весело! — хвастается моя сестра. — Я обожаю эти лодки!

Что? Я оборачиваюсь и вижу, как она бежит ко мне, обхватывая меня за шею, пока я подхватываю ее на руки. Входит Жасмин Кабрера со своим пятилетним сыном и Дексом в коляске. Она присматривает за несколькими соседскими детьми, пока ее муж по полгода в разъездах, туша пожары по всей стране. Кажется, сейчас он в Аризоне.

Я сверлю Жасмин взглядом.

— Ты катала ее на аэроглиссере?

— Я сидела с ней бесплатно.

Я собираюсь что-то сказать, но закрываю рот, понимая, насколько это было неуместно — катать на такой штуке Пейсли, Декса или ее саму на четвертом месяце беременности. Сестра выглядит так, будто отлично повеселилась, и никто не умер, так что ладно.

Я усаживаю Пейсли на стул и ставлю перед ней тарелку с макаронами и сыром, которую заказала, пока остальные садятся и начинают есть. Жасмин держит сына Арми на коленях и кормит его; я смотрю на мальчика и замечаю, что его глаза голубые, в отличие от отцовских. Должно быть, они достались ему от матери. Где бы она ни была.

Он жует, глядя на меня, а я высовываю язык и скашиваю глаза. Но он продолжает просто пялиться.

Я снова смотрю на часы. Почти половина шестого.

— Ешь, малышка, — говорю я Пейсли.

Я отправляю брату сообщение: Скоро буду дома.

Затем открываю камеру и приседаю рядом с сестрой в режиме селфи. Она тут же хихикает и следует моему примеру, состроив забавную рожицу в камеру, прежде чем я делаю снимок.

Отправляю его Марсу и маме. Как будто она вообще удосужилась сегодня проверить, в безопасности ли Пейсли. Завтра дети будут в школе, так что, если я решу сделать это своей работой, будет проще. Мне не придется волноваться, что Пейсли сидит дома, а мать ее игнорирует.

— Крисджен! — кричит кто-то позади меня.

Я вздрагиваю, узнав голос Трейса. Поддавшись порыву, открываю TikTok и начинаю снимать выражения своего лица, решив, что позже смогу смонтировать из этого что-нибудь забавное.

— Крисджен! — снова ревет Трейс. Я закатываю глаза, слыша приближающийся топот нескольких пар ботинок. Поднимаю камеру и вижу его и его братьев.

— Где ужин? — спрашивает он.

Я смотрю через плечо.

— На кухне. Возьми сам. Я не собираюсь прислуживать тебе на глазах у всех.

— Тогда только наедине? — Он ослепительно улыбается, пока все они рассаживаются, и я ловлю на себе взгляд Айрона. — Я очень грязный, — кричит Трейс. — Хочешь принять душ?

Все еще держа телефон, я подхожу к его столику и забираю чаевые, оставленные посередине. Трейс встает и тянется ко мне, но я закидываю ногу за его и подсекаю, толкая его обратно на стул.

Его братья смеются, а я ухожу.

— Если он хочет тусоваться с тобой только тогда, когда на улице темно, он... — я понижаю голос до шепота, говоря в камеру, —...факбой.

— О-о-о-о-о, — Трейс смеется, как человек, умеющий проигрывать.

Арми садится с сыном на руках. Айрон, как я вижу через камеру, пялится на мою задницу.

Думаю, прошлой ночью это был он. Должно быть, он. Замечал ли он меня раньше? Ловить сигналы — это то, в чем я хороша.

Но он садится в тюрьму на три года. Почти уверена, что сейчас любая покажется ему привлекательной.

Я останавливаю запись, обрезаю видео и добавляю фоновую мелодию. Публикую и сую телефон в задний карман, краем глаза замечая, как кто-то входит.

— Эй, что ты тут делаешь? — раздается знакомый голос.

Я резко оборачиваюсь и вижу Клэй и Лив, только что переступивших порог. Широко улыбаюсь, в животе порхают бабочки, когда я обхватываю Лив руками, обнимая ее. И несмотря на то, что прошло всего восемь недель с тех пор, как она уехала учиться, глаза немного щиплет. Я не против того, что город опустел от всех, кого я знала по школе, но по ней я скучаю.

Я прочищаю горло, отстраняясь.

— Долгая история, — говорю я ей. — Но им нужна была помощь, а я была свободна. Надолго приехала?

— Нет... — Она цепляет большие пальцы за шлевки на джинсах. Ее сосок торчит сквозь майку Клэй, которую она, вероятно, одолжила, потому что забыла, какая здесь жара. В Дартмуте скоро пойдет снег. — Сегодня вечером улетаю обратно, — говорит она мне.

Просто прилетела на выходные повидаться с девушкой. Как мило. Я завидую.

— Но я рада, что ты рядом. — Она потирает мою руку. — Трейс хорошо себя ведет?

— Боже, нет. — Я стягиваю фартук. — Но все его всё равно обожают.

— Лив! — кричит Арми.

Она смотрит на братьев, а затем шепчет Клэй:

— Дай мне минутку.

Она идет к столику, а Клэй кричит ей вслед:

— Возьми пирог!

Я жду, пока Айрон встанет и обнимет сестру, прежде чем беру Клэй за руку и тяну ее к концу стойки в глубине ресторана.

Я рада, что у меня осталась хотя бы одна подруга, которая не уехала в колледж.

— Мне нужно тебе кое-что рассказать. — Я сажусь, но она остается стоять. — Я просто умирала от желания с кем-нибудь поговорить.

— Если только ты не беременна... — говорит она.

Мое лицо вытягивается, и я просто сижу с открытым ртом, словно не в силах вынести ей эту новость.

Ее голубые глаза лезут на лоб.

— О боже. Нет.

Я фыркаю.

— Шучу.

Она со вздохом расслабляется.

— Ну, и что тогда?

Я оглядываюсь, чтобы убедиться, что нас никто не слышит, понижаю голос и наклоняюсь ближе.

— Прошлой ночью я с кем-то переспала. И это не Трейс.

Она смотрит на меня так, будто ждет продолжения.

— Ладно... Эм, вы предохранялись?

— Ну, дело в том...

— Трейс знает?

— У нас... не такие отношения.

— Окей, так кто это был?

К горлу подступает ком.

— Блядь, я понятия не имею.

Она пялится на меня.

— Что?

Я не могу сдержать нервный смешок.

— Это сложно объяснить, но в комнате было темно, углы обзора, и...

— Ладно-ладно, ясно. — Она поднимает руку, останавливая меня. — То есть ты просто не видела его лица? Типа, серьезно? Где это было?

— В доме Йегеров. — Я медлю, прежде чем закончить. — Я знаю, что это был один из них. На диване. — Я вижу, как ее глаза снова округляются. — Я просто так растворилась в том, что мы делали, что не знаю. Клэй, это было лучшее, что я когда-либо чувствовала. Всё. Каждая секунда.

В ее глазах вспыхивает блеск.

— Правда? — дразнит она. — Лучше твоей насадки для душа?

О боже. Я прячу лицо в ладонях. Я ведь действительно ей об этом рассказала, да? Давным-давно. Мы с ней и Эми делали «Маргариту». Я сболтнула лишнего.

— Не знаю, — ною я. — Может, я просто лучше справлялась вместе с ним? Или, может, я была на высоте, и он был на высоте, и это было просто великолепно один раз и больше никогда не повторится; понятия не имею, но блядь, это было потрясающе.

И это почти не имело отношения к той части, когда он был внутри меня. Руки, объятия, жар его губ на моей щеке — в моих волосах — и то, как когда он прижался к моей спине и обвил меня собой, какая-то часть меня перестала быть потерянной. Вот как это должно было ощущаться в первый раз. И каждый раз.

Господи. Легкая испарина сбегает по моей груди, и...

Клэй сует мне что-то под нос, и я моргаю, видя, как она щелкает пальцами, чтобы привлечь мое внимание.

Я отключилась.

— И ты уверена, что это был один из Йегеров? — допытывается она.

Я киваю.

— На нем был браслет, и я достаточно была с Трейсом, чтобы знать, что это не его движения.

Он как вариант, но маловероятно.

— Что мне делать? — спрашиваю я ее, снова понижая голос. — В смысле, я не жду второго раунда, но хочу знать, кто это был.

— Спроси у них.

— О, да. Это будет уморительно. «Эй, парни. Кто из вас оставил отпечаток своей руки на моей заднице прошлой ночью?»

Несколько посетителей поворачиваются в мою сторону, и я замолкаю. Дерьмо. Я снова говорю слишком громко. Оглядываюсь и замечаю, что Айрон и Арми смотрят в мою сторону.

Клэй сотрясается от смеха.

— Он оставил отпечаток руки?

Я показываю ей шею и красно-багровые лопнувшие капилляры прямо над ключицей. — Он везде оставил следы, — говорю я. — Хочешь посмотреть на внутреннюю сторону моих бедер?

Лив останавливается прямо за спиной Клэй и выгибает бровь, глядя на меня.

Я сглатываю.

— Ты услышала это вырванным из контекста. Извини, детка.

Хотя она и так всё понимает.

Она подходит к Клэй, в ее глазах пляшут смешинки.

— Что происходит?

— Ты действительно хочешь это знать? — Клэй прячет улыбку, закусив губу.

Лив направляется за стойку, к кухне.

— Наверное, нет, — бормочет она. — Я возьму пирог.

Я улыбаюсь ей вслед, затем смотрю на Клэй.

— Так что мне делать? Как вычислить, кто это был?

— Ну, я полагаю, к тебе прикасался не только его член прошлой ночью, верно? — настаивает она. — Посмотри, кто из них начнет вести себя с тобой более фамильярно. Класть на тебя руки. Смотреть по-другому. Флиртовать.

Я смотрю на столик парней; Трейс складывает вместе шесть пакетиков сахара, одновременно их разрывает и высыпает всё разом в свой холодный чай.

— Кто-нибудь из них, кроме Трейса, делал так сегодня? — спрашивает она.

Айрон жует лед.

— Возможно, — бормочу я. — В смысле, мы, наверное, можем исключить Далласа, да?

— По ощущениям это было похоже на него?

Я смотрю на спину Далласа, чувствуя неприятный привкус во рту.

— Ну, это не было похоже на секс из ненависти, но... это было агрессивно, я думаю. — Я бросаю на нее взгляд. — Господи, если это был он, я, наверное, не хочу этого знать. Это ведь не мог быть он, правда? Он ненавидит Святых.

Она слегка морщится, склоняя голову из стороны в сторону в раздумьях.

— Не уверена, насколько это правда. Честно говоря, я бы не стала его исключать.

— О боже.

— Расслабься. — Она тихо смеется. — Моя ставка — на Айрона. Но я бы очень хотела остаться и посмотреть, как всё это развернется.

Нет уж, спасибо. Я предпочту разобраться с этой передрягой, в которую могла вляпаться только я, без зрителей из числа друзей.

Выходит Лив, держа коробку с пирогом за веревочку.

— Мне пора, — говорит мне Клэй.

Я встаю и иду с ней к двери.

— На маяк?

— Вообще-то, обратно к маме. Она уехала. — Она исполняет короткий танец. — Мы собираемся поплавать голышом перед рейсом Лив.

Я видела, как девчонки плавают голышом в бассейне Йегеров, но очевидно, что Лив захочет увидеть Клэй голой наедине. Понятное дело.

— Повеселитесь, — говорю я ей.

Она обнимает меня.

— Ты будешь в порядке? Мы можем остаться здесь, если тебе некомфортно...

— Иди. — Я подталкиваю ее к двери. — Сегодня вечером я буду на своей стороне города. Я не останусь.

Лив быстро меня обнимает, и они обе уходят, забираясь в старый «Bronco» Клэй. Я увижу Лив на День благодарения, но... это был последний раз, когда она видела Айрона вне...

В горле пересыхает.

Три с половиной года.

Но вместо грусти и жалости я злюсь на него. Затем я встречаюсь с ним взглядом, замечая, как он щурится, потому что понимает: что-то не так. Но я просто направляюсь к Пейсли. Она перестала есть и рвет салфетку на полоски, пытаясь собрать их обратно, как пазл.

— Готова идти? — бодро спрашиваю я.

— А мы можем прийти завтра?

— Завтра тебе в школу.

Она драматично откидывает голову назад с таким разочарованием, словно детский сад — это сущий ад на земле. Я собираю ее альбом и маркеры, запихивая всё в рюкзак. Беру ее за руку и собираюсь выйти, но в кого-то врезаюсь и поднимаю глаза. В ресторан вошли двое мужчин, одетые в повседневные брюки в жалкой попытке слиться с толпой, но это Брунелло Кучинелли. Мой отец носит такие. А туристы — нет.

Их рубашки с короткими рукавами отутюжены, и я чувствую запах кожи, который все богатые мужчины цепляют где-то в течение дня. Их портфели. Туфли. Сиденья BMW.

Тот, что с темно-русыми волосами, не смотрит на меня, но я его знаю. Я сжимаю руку Пейсли.

— Ой, — хнычет она.

Они садятся за маленький столик у окна, а я тяну ее за собой к Йегерам.

— Одна из моих машин уже готова? — спрашиваю я Арми.

— Не знаю. Я...

— Наверное, — перебивает Айрон, начиная вставать. — Давай я провожу тебя. Мейкону всё равно нужен ужин.

— Всё в порядке. Я сама дойду.

Я не хочу снова с ним ссориться. Сегодня он бросил меня здесь с младшей сестрой. В смысле, я бы наверняка нашла, с кем уехать, но он вообще не думает головой, и это не мило.

Он смотрит на меня. — Я тебя провожу.

— Ты уже достаточно помог, — огрызаюсь я.

Трейс уплетает свою еду, Даллас стоит у окна с сэндвичем, так ни разу и не расслабившись. Арми почти закончил. В рабочие дни они пропускают ланч, и мой желудок урчит, когда я понимаю, что сегодня я сделала то же самое.

Я тянусь и забираю с прилавка еду навынос, которую заказала для Марса, Пейсли и себя, но останавливаюсь, слегка наклоняюсь и тихо говорю, глядя на Арми:

— Те двое парней у окна. Один из министерства здравоохранения. Второй — Гарретт Эймс.

Его взгляд метнулся к столику, пока он жевал; последний кусок бургера зажат у него между пальцами. Он сглатывает.

— Откуда ты знаешь, что первый — из департамента здравоохранения?

— Он ходит в мою церковь.

— Ты ходишь в церковь? — спрашивает Даллас.

Трейс фыркает, а я сдерживаю желание закатить глаза. Они в буквальном смысле отправили свою сестру в ту же самую католическую школу.

Я снова встречаюсь взглядом с Арми.

— Я к тому, что Гарретт Эймс не ходит в такие места, — шепчу я. — Просто чтобы вы знали.

Не знаю, что они могут сделать, чтобы выяснить, почему он здесь, да еще и с санитарным инспектором, но дело явно не в еде. Какую бы магию ни творили Йегеры, чьи бы руки ни выкручивали или кого бы ни подкупали, чтобы удержать всё, что у них здесь есть, им лучше взяться за дело.

Я вижу, как Айрон смотрит на мужчин; его плечи расправлены, а челюсть напряжена.

— Проводи меня, — говорю я ему, передумав.

Кажется, он меня не слышит, и я могу только догадываться, что он планирует.

— Проводи меня, — рычу я.

Ему нужно убраться отсюда, пока он не накинул себе еще лет пять к сроку. Господи.

Отодвинувшись от стола, он берет свой телефон и забирает заколотый степлером коричневый бумажный пакет со стойки. Мы выходим; Айрон придерживает дверь для меня и моей сестры.

— Завтра вернешься? — спрашивает он; его шаг замедляется, подстраиваясь под мой, потому что я иду в ногу с короткими шажками Пейсли.

— А что?

Не уверена, спрашиваю ли я, почему мне стоит согласиться на эту работу, или почему он, кажется, хочет этого, но он просто смотрит в землю, и я застигнута врасплох улыбкой, которую он почти прячет.

— Мне не следовало говорить всё то дерьмо сегодня утром, — признается он, — но с тобой было весело, малыш. Я бы предпочел завтра проснуться и увидеть тебя здесь, чем наоборот.

Со мной было весело? Что он имеет в виду?

Ворота гаража Йегеров открыты, наружу льется свет; Мейкон склонился над капотом машины, его рука полностью скрыта где-то среди деталей. Обе мои машины стоят снаружи.

— Как успехи? — спрашивает его Айрон, когда мы заходим.

Мейкон лезет в карман и бросает мне ключи от «Mercedes». Я отпускаю руку Пейсли и ловлю их.

— Спасибо.

— На вторую уйдет пара дней, — говорит он.

Я лезу в карман и достаю чаевые, заработанные сегодня; моя злость остыла с тех пор, как я сорвалась на него утром. Я кладу стопку сложенных купюр на край машины, над которой он работает.

— Это всё, что у меня есть с чаевых. Я могу перевести разницу через Venmo на этой неделе, если ты скажешь, сколько всё это будет стоить.

Я найду наличные где-нибудь.

Я забираю у Айрона его пакет с едой и подхожу ближе, ставя его на верстак, пока Мейкон смотрит на деньги.

— Они столько зарабатывают? — спрашивает он Айрона, словно меня здесь нет.

Айрон лишь ухмыляется.

— Столько зарабатывает Крисджен.

Я собираюсь повернуться, но замечаю почти пустую бутылку «Джим Бима» рядом с едой. Никакого стакана. Затем я опускаю взгляд в огромный серый мусорный бак «Rubbermaid», бросаю взгляд на Мейкона, прежде чем отодвинуть несколько бумажных полотенец, и вижу как минимум два других нетронутых пакета с едой из «Мариетт».

И горлышко еще одной пустой бутылки.

— Гарретт Эймс в ресторане, — сообщает ему Айрон. — Крисджен говорит, что мужик, который с ним, из министерства здравоохранения.

Мейкон продолжает копаться под капотом.

— Не притворяйся, что тебя это волнует, будто ты собираешься что-то с этим делать. Я сам разберусь, как разбирался каждый год, когда они пытались наложить лапы на Залив.

Я снова беру сестру за руку; ключи и пакет с едой — в другой.

— Найдите то, чего они хотят больше, — размышляю я вслух, разглядывая старые автомобильные номера, прикрученные к потолку. Мэн, Южная Дакота, Аризона... Странно, что я была на Фиджи и в Афинах, но ни разу не видела Гранд-Каньон или гору Рашмор. — Или, полагаю, дайте им повод счесть это место непривлекательным.

Я ухожу с сестрой, пристегиваю ее в машине и надежно ставлю еду на пассажирское сиденье.

Но прежде чем сесть в машину, я поднимаю взгляд.

Мейкон смотрит на меня из-под капота, и я замираю, остолбенев на мгновение.

Он никогда на меня не смотрит.

Я могу по пальцам одной руки пересчитать, сколько раз он со мной заговаривал.

В животе порхают бабочки, но прежде чем я успеваю прочесть выражение его глаз, он возвращается к работе, и его челюсть снова каменеет.

Я сажусь в машину, чувствуя, как лоб покрывается легкой испариной.