Опустевший город вдруг стал таким большим…

Геката понимала, что на самом деле он не изменился. Просто раньше, когда повсюду сновали то местные жители, то роботы, он казался переполненным муравейником, слишком тесным для такого числа обитателей. Но сейчас многие отправились в пустоши, а те, кто остался в Семи Ветрах, либо возились на нижних уровнях, либо рыдали где-нибудь в убежищах.

Их покинутый дом в это время преобразился. Геката лишь теперь поняла, какие высокие и широкие тут коридоры, совсем не похожие на крысиные лазы, какие просторные залы, как грамотно спроектированы жилые кварталы. Это ведь действительно не та свалка, которой город видится снаружи, это маленькое чудо, которое не мешало бы сохранить. Символ новой жизни, пробивающейся сквозь скорлупу старой.

С умом были созданы не только постройки, кто-то из основателей Семи Ветров неплохо продумал и протоколы безопасности. Они оказались достаточно универсальными, чтобы пригодиться даже при атаке гипер-мутанта.

Основатели понимали, как важны для города лидеры. Понятно, что все жизни ценны, да и численность населения – штука важная. Но без грамотных руководителей в кризисной ситуации начнется хаос. Именно поэтому в подобных случаях для руководства освобождают одну из гор, самую укрепленную, принадлежащую конструкторам.

В основании этой годы для Ветров подготовлено особое укрытие. Даже если остальные уровни рухнут на них, конструкция выдержит, а внутри есть все необходимое оборудование, чтобы выбраться на свободу. К тому же там находился компьютер, с которого можно было управлять ситуацией до последнего.

Именно в этом убежище полагалось пережидать атаку гипер-мутанта всем семи Ветрам, временным и постоянным. Да и Геката должна была присоединиться к ним, она ведь почетная гостья!

Но ей не хотелось. Не каждый день доводится наблюдать за локальным апокалипсисом, в этом запустении тоже чувствуется определенная красота, ну а главное, то, что сейчас в Семи Ветрах разворачивался чужой план, вовсе не означало, что она не может в нем поучаствовать.

Поэтому она неспешно двигалась от уровня к уровню, от лестницы к лестнице. Иногда напевала, чтобы наполнить настороженную пустоту исключительно своим голосом. О Марке она старалась не думать, это сейчас не помогало. С ним все будет в порядке, так или иначе… Должно быть! Но у него свои дела, у нее – свои.

Она добралась до высшей точки горы через пару часов после того, как люди и роботы покинули Семь Ветров, направляясь на битву. Геката знала, что примерно такое время остается до финала – и не ошиблась. Когда она дошла до нужного зала, там не было пусто.

Обычно тут располагался командный пункт конструкторов. Это неплохая наблюдательная точка, здесь можно поймать спутниковый сигнал, да и любые другие тоже. Правда, защита слабовата, и даже при менее сложных ситуациях, чем сейчас, Ветер и его свита перебирались вглубь горы. Но в остальное время они работали здесь, зал легко вмещал до двадцати человек.

Сейчас тут находился только один, суетливый, нервный, вспотевший от волнения. Он не заметил, как вошла Геката, потому что был занят: возился с настройками металлического куба, установленного в центре зала. Любопытная вещица… Теперь, когда маяк смерти зимы был активирован, Геката ощущала тот же сигнал, который когда-то уловил Марк – и легко блокировала его. Это было несложно, маяк обладал великолепной антенной, иначе он не призвал бы оружие, кружившее очень далеко отсюда.

Огни, до этого мигавшие на поверхности устройства, погасли. Человек, который явно верил, что уже заканчивает работу, озадаченно замер, пытаясь понять, что к чему. Он ведь не был дураком… Напротив, он был умнее многих в этом городе. Но никакой ум не позволил бы ему найти ошибку, которую он не совершал.

Геката еще немного понаблюдала за тем, как он мечется и причитает, однако это быстро перестало ее смешить.

– Он не включится, – сказала она.

Конечно же, человек отшатнулся. Но каковы были шансы, что он не окажется трусом? Все предатели такие, всегда.

Впрочем, трусом он был деятельным. Вместо того, чтобы бежать отсюда в истерике, он выхватил пистолет и направил на Гекату. Бронебойные снаряды, надо же… Он, похоже, готов был уничтожить и человека, и робота, очень предусмотрительно с его стороны.

Она могла бы обезвредить его, но она не спешила. Это ведь все-таки не ее план, невежливо вмешиваться слишком уж нагло!

– Ты ведь Мориц, да? – безучастно спросила она. – Да, кажется, это твое имя… Я видела тебя на собраниях, ты приходил с Кристой. Она тогда еще не знала, что ты хочешь ее убить. Она и сейчас не знает.

За право контроля над его сознанием боролись страх и злоба. Геката не знала, что за история произошла у него с Кристой, да и не интересовалась. Ей было важно лишь одно: из-за собственных интересов он рискнул жизнями людей, которые ему верили.

Злоба в его душе побеждала, он не собирался отступать. Какой бы ни была его цель, он наверняка считал нынешнюю попытку добиться ее последней. И все же, как большинство трусов, он не напал сразу, а попытался выкрутиться:

– Это часть мер безопасности, я действую в соответствии…

– Нет, не начинай, – небрежно махнула рукой Геката. – Красиво ты не соврешь, а иное мне не интересно. Если ты не хочешь рассказать, что случилось, расскажу я. В квартале конструкторов ты связан в том числе и с разведкой. Вы отправляете в пустоши отряды роботов, которые либо превращаются в металлолом, либо крадут трофеи у проводников. У вас даже есть определенное преимущество перед соседями: роботы могут пробраться туда, куда человек лезть не рискнет. И вот в одной из таких засыпанных, промерзших, всеми забытых дыр ты нашел маяки смерти зимы.

Она знала, что он ее толком не слушает. Зачем, если он все знает и так? Мориц сейчас наверняка пытается сообразить, можно ее убить выстрелом или нет, куда потом девать тело. Ее тоже не интересовал его ответ, она и говорила не с ним, а кое с кем другим.

– Такое великое открытие – и такое жалкое использование! – продолжила Геката. – Вместо того, чтобы изучить технологию и попробовать превратить в щит для города, ты потратил ее на вашу внутреннюю возню. Глупо, конечно. Уверена, Черный Город распорядится этим ресурсом лучше.

– Что? – встрепенулся Мориц. – Нет! Простите, но я вынужден…

– Достаточно. Ты забавен уже тем, что поставил стремление к власти выше своей жизни. Но больше ничего интересного в тебе нет и не будет.

– Моей жизни?.. Вы угрожаете убить меня?!

– Я? Нет. Для этого сюда пришел он.

Она давно уже заметила движение в коридоре, но до определенного момента предпочла не реагировать. Продавец игрушек не таился от нее, нападения из-за угла – не его стиль, только не в таких ситуациях. Ей же было любопытно, какое тело он использует, приведет главное или опять швырнет в пекло марионетку.

Похоже, главное. По крайней мере, это тело давало ему возможность заниматься тем, что и несло наибольшую угрозу Черному Городу.

Он вошел в зал спокойно, неспешно. Мориц его, конечно же, узнал и даже наивно обрадовался. Он то ли не вдавался в подробности насчет врага, которого преследует делегация Черного Города, то ли просто им не верил.

– Джоэль! – улыбнулся он. – Хорошо, что ты здесь! У нас с госпожой Гекатой возникло недопонимание насчет…

Продавец игрушек не слушал его. Он никогда не разговаривал с теми, кого хочет убить, если только не нужно было их отвлечь. Но Мориц, не привыкший к боевым операциям, действующий слишком нервно, сам подпустил его на расстояние удара. Его, похоже, обмануло то, что Джоэль казался ему прежним: такой же кроткий, почти женственно красивый, отводящий взгляд и улыбающийся мягко. Рядом с ним можно не бояться, потому что он ничего плохого не сделает, не сможет просто, разве нет?

Мориц и представить не мог, какие способности обретают захваченные тела. Огромной ценой, разумеется, но когда это волновало продавца игрушек? Джоэль ничем не выдал свое намерение, он не прекратил улыбаться и прятать взгляд под пушистыми ресницами. Он просто перехватил руку с пистолетом и вывернул так, что кость хрустнула, пробила и кожу, и ткань, появилась перед Морицем острым осколком. Все произошло настолько быстро и неожиданно, что он даже закричать не мог, просто смотрел на то, что осталось от его руки, и пока что не верил в случившееся.

Ему и не довелось поверить. Джоэль с прежней скоростью и уверенностью подхватил заляпанный кровью пистолет и выстрелил. С такого расстояния Морицу снесло половину головы, и его убийца небрежно оттолкнул в сторону тело, чтобы не путалось под ногами.

В зале вновь было всего два живых существа. Но и это ненадолго.

– Хитрый план, – кивнула Геката. – Ты создал глобальную угрозу для города, при которой Ветра будут в одном месте, уязвимые для смерти зимы, а основное население не пострадает. Следовательно, тот, кто хочет забрать себе власть, но не хочет разрушать город, поторопится, ему покажется, что такой шанс не повторится.

– Все верно. А раз ты поняла это, полагаю, Ветров в убежище нет?

– Нет, конечно, гора под нами пуста. Эти Ветра устраивают Черный Город, их пока не нужно менять.

– Это все равно был нелепый план, – покачал головой продавец игрушек. – Результат работы смерти зимы сложно предугадать. Оружие древнее и едва ли исправное.

– Согласна, оно могло уничтожить весь город. Ты знал, что это Мориц?

– Нет. Иначе не было бы смысла устраивать дорогую диверсию. Но я предполагал, что это кто-то из приближенных.

– Как ты догадался?

– Деньги и власть, корысть и обладание – самые частые мотивы, по которым люди убивают друг друга, – усмехнулся он.

Он снова вел себя не как машина. Геката помнила, что современные системы и даже вирусы способны на многое, и все же… Продавец игрушек порой проявлял удивительное понимание человеческой души.

А еще его очевидная безжалостность иногда поразительным образом переплеталась с милосердием. Вот и сейчас он утверждает, что пошел на этот шаг, чтобы сохранить за собой город. Но ведь он все равно не сохранит! Он выдал свой план, выдал себя… Он знает, что будет изгнан отсюда, следовательно, единственный результат, к которому приведет его вмешательство, – спасение Семи Ветров и их населения.

Он пощадил их без выгоды. Точно так же, как пощадил когда-то изуродованную девочку на территории Черного Города. И эти вспышки решений, свойственных лишь человеку, сбивали с толку и мешали понять его даже больше, чем любая гениальность машины.

Впрочем, слишком большое милосердие Геката ему приписывать не собиралась.

– Теперь, когда все закончилось… Ты ведь не отзовешь ту тварь, которая атакует со стороны пустошей?

– Ни в коем случае, – ответил продавец игрушек. – Начать хотя бы с того, что я не могу ее отозвать. И город все равно может быть уничтожен – забавно, да?

– Обхохочешься.

– Я не отрицаю, что мое создание будет остановлено, и с той же степенью вероятности допускаю, что оно выполнит свою миссию. Меня устроит любой результат, особенно тот, при котором Черный Город потеряет как можно больше орудий. Гибель Марка Вергера – вполне вероятный исход, не так ли?

Вот и снова он пытается задеть ее с человеческой расчетливостью, бьет туда, где тонко… Поддаваться Геката не собиралась, но не отметить это не могла.

– Судьба Марка в его руках, – только и сказала она. – А твоя – в моих.

– Да, конечно… Разве следовало мне ожидать иного от Верховной Жрицы?

Тут он точно застал ее врасплох. Разумеется, Геката ничем себя не выдала, не стала вздрагивать и шарахаться, внешне она осталась безразличной к его словам. Но внутреннее напряжение усилилось, она такого не ожидала. Маска, которую она носила, обладала отражающими свойствами, она бы не позволила просканировать лицо. Походку и осанку Геката тоже изменила. О кодах и говорить не стоит – зря она, что ли, эти проклятые блокаторы носила?

И все равно он знал. Продавец игрушек не провоцировал ее и не пытался проверить догадку, он уже ни в чем не сомневался.

– Как же ты выяснил? – равнодушно поинтересовалась она.

– Вергер подсказал.

– Перестань, столь примитивная попытка зародить сомнения тебя не красит.

– Поэтому ее и не будет, – рассмеялся продавец игрушек. – Он подсказал, сам того не желая. Я видел, как он смотрит на Верховную Жрицу. Потом увидел, как смотрит на тебя. Отношение человека к человеку на таком уровне не может измениться столь быстро.

И снова это был тот уровень поведенческого анализа, на который машина не способна. Нечто большее, чем просто соотнесение жестов, мимики и взглядов с типичными характеристиками, понимание на уровне души – том, в который некоторые и не верят.

Это было важно – но не имело принципиального значения.

– Мне было положено сохранять маскировку до определенного предела, чтобы не привлекать ненужное внимание, – пояснила Геката. – Но перед тобой мне все равно пришлось бы ее открыть, рано или поздно. И все же ты умеешь впечатлить. Я почти никогда не предлагаю такое дважды, но в твоем случае я должна. Ты уверен, что отвергаешь любые переговоры?

– Я ценю это – но отвечаю так же. Потому что я не могу ответить иначе и не смогу уже никогда. Но порой я об этом сожалею.

Сожаление, о котором он говорил, не помешало ему напасть первым. Он выстрелил в нее из оружия Морица и бросился вперед со скоростью, на которую человек попросту не способен. Да и силы ему было не занимать: он попытался ударить Гекату, промахнулся, попал по стене, и под его рукой металл не просто прогнулся – металл порвался, как бумага.

Геката же отключила блокатор, возвращая себе часть способностей, поэтому в миг, когда Джоэль добрался до выхода, ее там давно не было. Она не боялась того, что он сбежит. Ему это не нужно, он даже не попытается сменить место битвы, потому что ему наверняка хочется испортить маяк, что угодно, лишь бы не отдавать такой трофей Черному Городу!

Состояние сейчас было странное. С одной стороны, Гекате хотелось узнать о своем противнике больше – теперь это желание лишь окрепло. С другой, она не заблуждалась на его счет, знала, что продавец игрушек не отступит, он будет пытаться убить ее до последнего… и, быть может, сейчас он убивает Марка. Это было важнее всего.

Хотя теперь она понимала, как он относится к Марку. Похоже, он интриговал продавца игрушек с самого начала точно так же, как продавец игрушек теперь интриговал Гекату. Нечто новое, непонятное, подлежащее изучению. Но при этом – определенно враг и чужой ресурс, поэтому убить его важнее, чем понять.

– Это не марионетка, – определила Геката. – Это твое основное тело. Оно хорошо подготовлено, установлен не только нейромодуль, ты укрепил его протезами. Этот человек желал такой судьбы?

– Он не соглашался, но разве это так удивительно?

– Ни в коей мере. Ты хотел, чтобы мы до последнего подозревали Санну.

– Ею легко было манипулировать, это несложная тактика, – подтвердил Джоэль. – Но не думаю, что вы мне поверили.

– Нет. Она могла быть в лучшем случае твоей марионеткой, но не основой.

– Она не была даже марионеткой.

Его действия в Семи Ветрах становились все яснее. Джоэль был хорошим основным телом: привлекательный, смиренный, обладающий знаниями, с которыми его легко приняли в Семи Ветрах. Он стал ключевым воплощением продавца игрушек, он быстро добился высокого положения и получил возможность нелегально устанавливать модули, да еще и, как муж Ветра Санны, стирать любые записи о своих действиях из архива.

Позже он привез сюда добровольную союзницу, Риа Лемуру. Она ловко манипулировала Деннисом, через квартал путешественников продавец игрушек доставлял технику и мутантов, прятал по всему городу.

Он терпеливо выжидал, когда за медицинской помощью будут обращаться жители города, и создавал новых марионеток. Дагмар, Литти… У него появились свои люди во всех кварталах, он захватывал контроль над городом без боя.

Появление делегации Черного Города вряд ли его шокировало, посылая туда своих марионеток, он должен был допустить, что его убежище рано или поздно обнаружат. Он сумел договориться с Иовином и попытался использовать это. Когда у него не получилось, он, возможно, и хотел затаиться, но выяснил, что в городе находится маяк смерти зимы. Да и делегация начала действовать решительней, одна лишь диверсия, устроенная с помощью Зорана в квартале кормильцев, чего стоит!

Ему пришлось использовать оружие, которое он, скорее всего, надеялся придержать – того гиганта. Геката пока не представляла, как он управляет гипер-мутантом, это всегда считалось невозможным. Но она не сомневалась в том, что, если не удастся убить делегацию, продавец игрушек может натравить свое чудовище на город. Если убежище потеряно, нужно нанести врагу наибольший вред, ну и конечно, не дать им захватить маяк. Быстро уничтожить такое оружие нельзя, а вот спрятать под обломками, чтобы потом, возможно, забрать себе, куда проще.

Геката не винила его в том, что он надеется ее убить. Она сюда тоже пришла не пожелать ему доброй ночи! То, что он предпочел открытую вражду, даже внушало определенное уважение.

Но не давало повода поддаваться или щадить его. Геката медлила лишь для того, чтобы изучить противника и создать у него неверное представление о своих способностях. Она прекрасно понимала: Джоэль умрет – но продавец игрушек останется жив и запомнит все, что видел сегодня.

Поэтому она позволила ему нападать, позволила даже несколько раз себя ударить, увидеть кровь. Вроде бы, получилось убедительно, но он усмехнулся как-то странно… Не важно.

Она уничтожила его, когда была готова. Сделала вид, что замешкалась, а потом оттолкнулась от пола, перевернулась в воздухе, использовала металлический потолок, чтобы продвинуться вперед и оказаться за спиной у своего противника.

Она прекрасно знала, как продавец игрушек поступает с отработавшими свое телами. Поэтому первым делом она забрала у него пистолет и выстрелила – но не в него, а в бронированное окно, разбивая стекло и запуская в зал морозную вьюгу. После этого Геката вырвала из тела противника взрывное устройство и, помня о том, что продавец игрушек совершенствует своих марионеток, вышвырнула оба фрагмента в воющую пустоту.

Это решение оказалось верным: взрыв все-таки прогремел, хотя в прошлый раз она такое предотвратила. Но это было не важно, потому что пламя полыхнуло во власти зимы и тут же угасло.

Геката осталась одна в залитом кровью и уже присыпанном снегом зале. Она устранила противника, она добыла для Черного Города бесконечно ценный трофей, она знала, что ею будут довольны…

И все-таки она не чувствовала радости, вместо этого в памяти почему-то засело одно-единственное слово продавца игрушек – «Сожалею».

* * *

Они бежали с поля боя.

По крайней мере, так это выглядело со стороны. Марк объяснил свое решение всем, кому смог, но не всем, кто находился в тот момент в пустошах. Ему оставалось лишь надеяться, что это не вызовет панику и не сорвет последнюю линию обороны. Вряд ли, конечно, потому что далеко не у всех была возможность даже заметить, как растворяется в снегу малый скоростной транспорт.

Машина принадлежала жителям Семи Ветров, ее явно восстановили, используя фрагменты минимум трех транспортов. То, что получилось, выглядело не лучшим образом, в салоне постоянно чувствовался запах гари и дыма, но при этом было холодно, а компьютер вывешивал одно предупреждение за другим. Марк понятия не имел, выдержит ли аккумулятор, не станут ли они колом посреди пустошей – тогда точно ничего не удастся изменить! А могут и взорваться, это не такой уж невероятный вариант… Но другого пути все равно не было.

Зоран тоже все понимал, однако это не мешало ему причитать большую часть дороги:

– Мы умрем, мы обязательно умрем… Как я на это согласился только? Ах, да, меня же никто не спрашивал!

– Пусти эту энергию на работу, – посоветовал Марк. – Например, заучи схему.

– Зачем мне учить схему? У меня же будет с собой компьютер!

– Не будет.

– Что?!

Марк подозревал, что скандалит его спутник ради самого процесса. Чтобы воплями глушить страх, чтобы не сосредотачиваться на тех чудовищных звуках, которые издает неисправный мотор. Марк позволил ему это, сам он следил даже не за расстоянием, которое отделяло их от Семи Ветров, а за тем, что происходило на линии столкновения.

Там все как раз было паршиво. Он не сомневался, что его спутники провели операцию, о которой он просил, потому что гигант замедлился. Но замедлился не так, как предполагал Марк, его скорость оставалась близка к прежней, и фронт приближался быстрее, чем планировалось.

К тому же люди несли потери. Марк просил и своих спутников, и Сеуна сделать все, чтобы избежать этого. Они наверняка пытались, просто добиться такого куда сложнее, чем поставить цель. Мутантов оказалось слишком много, метель будто подыгрывала им, и даже отступать получалось не всегда. А еще многие наверняка срывались, пытались спастись бегством… Эти умирали быстрее всех. Мутанты, кружившие вокруг них, только того и ждали, чтобы броситься на подставленную им спину.

– Марк, у нас проблема! – напомнил о себе Зоран.

– Это не новость.

– Еще одна проблема! Тормоза у этого корыта не работают! Совсем!

Среди многочисленных предупреждений, которыми система засыпала экран с самого начала, действительно появилось это, пугающее. А ведь тормоза им были нужны, острые пики Семи Ветров показались не только на сканере, город можно было разглядеть сквозь пелену снега!

Но и это не приговор, просто еще одно решение, которое нужно принять быстро.

– Отключай мотор, – велел Марк. – Немедленно!

– Мы взорвемся!

– Скорее всего, нет.

– «Скорее всего»! – простонал Зоран. – А даже если нет, мы туда пешком будем два часа добираться! У тебя есть два часа? У меня вот нет!

– Мы не будем добираться туда пешком.

– А каким же…

– Делай! – прикрикнул на него Марк.

Зоран издал очередной вопль протеста, но это было скорее данью собственной гордости. Марк знал, что младший оператор не решится на прямой конфликт, и оказался прав. Минута, две, и наступила тишина, двигатель, издав последний хрип, затих навсегда.

А движение не остановилось и даже пока не замедлилось. Потому что под ними были не привычные камни пустошей, здесь давно уже сформировалась плотная ледяная корка, по которой транспорт легко скользил. Если уж они попали сюда в истинную зиму, нужно использовать малейшие преимущества, которые она дает!

Расчет Марка оказался почти верным. Транспорт постепенно замедлялся, но недостаточно быстро. Можно было остановить его с помощью роботов, сопровождавших их, однако Марк предпочел другой вариант. Он просто перетащил стенающего Зорана в заднюю часть салона, пристегнул ремнем и опустил решетку безопасности.

Город принял их транспорт, как принимал металлический мусор, просто встроил в собственную стену. Уничтожил, конечно, но какая разница, если чинить эту рухлядь все равно было бесполезно! В момент столкновения Марк резко дернулся, подался вперед, но ремни безопасности удержали. Зорану они тоже спасли жизнь, и все равно младший оператор умудрился разбить нос. Но это уже талант, такому противостоять бесполезно…

– Готов? – спросил Марк так, будто остановились они по своей воле.

– Нет! – всхлипнул Зоран, надевая маску. – Но я и не был!

«Птицы» подхватили его, едва он вышел из транспорта. Сам он сейчас не удержался бы на них, слишком сильно они обледенели. Но Марк специально подобрал тех, которые обладали захватным механизмом, поэтому от Зорана ничего не требовалось, он мог пока что орать в свое удовольствие, а дроны уносили его и бесценный груз в сгустившуюся темноту зимней ночи.

Сам Марк подниматься не спешил, как и выходить на связь с обитателями города. Они не могли ему помочь, а болтовня только отвлекала. Он должен был все сделать сам.

Единственным, кому он сразу же выслал полный отчет о своем плане, стал Черный Город. Раньше Марк попросил бы сделать это Гекату, однако сейчас он понятия не имел, насколько она занята. Он знал, что она собирается устроить охоту на продавца игрушек, не одобрял то, что она будет делать это без поддержки, но принимал ее решение точно так же, как она принимала его. Он не хотел отвлекать ее, поэтому использовал тот же канал экстренной связи, через который обращался к охранным роботам раньше.

Он не знал, что будет, если Черный Город не одобрит его план, но ему и не довелось узнать. Изначально оставшиеся роботы были полностью заблокированы, никто бы не увел их с позиции. Но вскоре после того, как Марк отправил информацию, блокировка отключилась, он получил контрольный доступ. Только в этом он и нуждался.

Он чувствовал, что гигант приближается. Как такое не почувствовать, если земля под его тушей уже начала дрожать! Пока еще слабо, но все же… Марк заставил себя игнорировать и это, и холод, обжигающий кожу. Ничего, ему не привыкать… У него и времени-то не было на то, чтобы сосредоточиться на этом холоде: он расставлял роботов в новом порядке, обеспечивал последнюю линию обороны перед тем, как станет слишком поздно.

Ему хотелось поторопить Зорана, обвинить в медлительности, но он знал, что это несправедливо. Парень сейчас работал в условиях, по сравнению с которыми положение Марка было сказкой. Там, на высоте, мороз вгрызается с большей яростью, а ветер пронизан не снегом даже, а острыми льдинками. Маска едва спасает, дышать наверняка больно, воздух будто смерзается в легких, а давление такое, что перед глазами темнеет… При подобных обстоятельствах просто не потерять сознание – уже подвиг, и оставалось лишь надеяться, что молодость тут поможет.

Марк не стал бы взваливать такое на пацана, если бы был выбор. Увы, выбора как раз не было. Он мог сообразить, что нужно делать, но не знал, как. Он обладал лишь базовыми навыками механика, мог починить стандартные дроны… А какой от этого толк, если работать предстоит с чем-то совершенно новым, по сути, изобретать на ходу?

Дрожь земли усиливалась, и очень скоро сквозь вьюгу вновь появился горизонт – теперь нарисованный гигантским извивающимся телом.

В этот же момент в наушнике зазвучал спокойный голос Мустафы:

– Надеюсь, ты успел сделать то, что хотел.

– Каково сейчас положение? – уточнил Марк.

– Большая часть мутантов убита, но не все. Горожане потеряли примерно треть своих среди воинов и почти всех роботов. В нашей группе потерь среди операторов нет, но роботов осталось меньше половины. Основной дрон противника продолжает движение. На нас он давно уже не обращает внимания.

– Ему явно нужен город! – добавила Нико. – Может, нам лучше ускориться и попробовать провести эвакуацию?

– Бесполезно, – отозвался Марк. – Не хватит ни времени, ни транспорта. Продолжайте делать все, чтобы его задержать.

Похоже, Нико выдала ему характеристику, которую он не настроен был слушать. Он переключил канал связи, ему нужно было поговорить с Зораном. И если с основной группой, пусть и находящейся пока на внушительном расстоянии, связь была неплохая, то в случае Зорана мешали чудовищные помехи, немало говорившие о том, в каких условиях находится младший оператор.

– Насколько ты близок к финалу? – уточнил Марк.

– Моему или работы?

– Что будет быстрее?

– Не знаю! Я уже ничего не знаю! Я тебя еще в машине предупреждал, что все может сорваться в любой момент!

– А я тебе сказал, что другого выхода все равно нет. Я поднимаюсь.

– Рано еще!

– Не имеет значения. Мы не можем позволить ему подобраться вплотную к городу, сейчас или никогда.

Он по-прежнему не связывался с Семью Ветрами, он даже не был уверен, что там заметили их возвращение. Поэтому попросить их о помощи Марк тоже не мог, да и не собирался. Он уже не раз настраивался на систему города, теперь это давалось ему куда проще. Он заставил ворота приоткрыться и попал внутрь.

После убийственного холода пустошей даже прохлада ангара приносила блаженство. Марк не позволил себе поддаться, остановиться тут, даже если очень хотелось. Зорану тоже много чего хочется сейчас! Поэтому он просто продолжил движение.

В ангаре дежурили оставшиеся воины, сначала они наставили на него оружие, но быстро узнали – может, и не его лично, просто разглядели, что перед ними человек.

– Где Ветер Сеун? – спросил один из них.

– Сейчас это не важно, – отозвался Марк. – Просто делайте то, что делали.

На большее времени не было, он двинулся вверх по лестнице, воспользовался ближайшим тоннелем, чтобы перебраться в квартал конструкторов. В городе сейчас было так тихо, так пусто – будто жизнь уже покинула это место и теперь не вернется никогда. Но Марк прекрасно знал: если гигант сюда доберется, эвакуация с верхних уровней не поможет, Семь Ветров просто перестанут существовать.

Даже если бы он сомневался в этом, его заставили бы вспомнить, насколько все плохо: город начинал дрожать точно так же, как земля под ним, будто испуганный зверь, уже понимающий свою участь, просто не желающий ее принимать. Марк знал, что робот крупнее, чем Семь Ветров… Но одно дело – знать это в теории, совсем другое – увидеть их рядом, понять, что черный вал сейчас накроет единственное средоточие жизни в пустошах…

Если ему не помешать.

Он миновал квартал конструкторов и двинулся выше – к центру управления Кали. Он уже знал, что и Криста, и ее предшественники бывали там часто. Для них это стало скорее ритуалом, они надеялись починить робота, но вместе с тем понимали, что не смогут.

Марк и Зоран тоже не смогли, не в том виде, который задумал когда-то для Кали ее создатель. Но у них были ресурсы, на которые тот инженер не рассчитывал, и это могло все изменить.

Когда Марк добрался до центра управления, за ближайшим окном уже маячила темная фигура, кое-как поддерживаемая дронами. Марк снял блокировку, и Зоран не влез даже, а ввалился внутрь, прижимая к себе руки. Они были скрыты за перчатками, но Марк, недавно прошедший через подобное, догадывался, какое обморожение получил младший оператор.

– Они ведь заживут, правда? – причитал Зоран. – Посмотри, что случилось… Ты же врач, можешь сделать что-нибудь?!

– Потом! – отрезал Марк. – Сначала нужно убедиться, что ты проживешь достаточно долго, чтобы тебе понадобились руки! Ты все сделал?

– Да и нет.

– Это еще что должно означать?

– Я добавил то, что нужно, и чуток перекрутил проводку, но поставить на место защитные панели не удалось, там ржавчина и какой-то грибок, он, по-моему, хотел пырнуть меня ножом…

– По делу!

– Я и так говорю по делу, – обиженно заявил Зоран. – Механизм остался без защиты, мороз будет на него влиять. Это все закончится очень быстро и очень плохо, поэтому если хочешь что-то сделать – делай сейчас!

У Марка и так хватало причин поторопиться, поэтому он устроился на полу, так, чтобы не беспокоиться о возможном падении собственного тела, и закрыл глаза.

У робота, которого создали на вершине Семи Ветров, было две основные проблемы, не позволявшие ему заработать.

Первой из них стала подача энергии к настолько грандиозной конструкции. Но ее как раз решил Зоран, причем давно, когда Криста впервые показала ему схему этого проекта. Он разобрался в проблеме, как в головоломке, он всегда так делал. Он даже успел переместить часть кабелей в нормальных условиях, до начала операции. Сейчас ему оставалось внести лишь финальные штрихи.

Куда больший вызов представлял собой контроль над роботом. Ни один компьютер, который можно было создать в Семи Ветрах, не справился бы с такой задачей. Ее Марк решил не как инженер даже, а как врач. Он знал, что иногда при сложном протезировании используется система отдельных датчиков, подключаемых к каждому протезу, чтобы единому нейромодулю проще было управлять ими. Теперь он задействовал адаптеры трех охранных роботов, чтобы подключиться к трем системам Кали одновременно.

Для него это означало примерно то же, что контроль над тремя разными машинами. Но он-то такое делал – и делал больше! Сложно было только в самом начале, когда ему нужно было синхронизировать работу устройств. Он понятия не имел, получится ли – или робот просто взорвется, добавив ко всем бедам города еще и пожар. Но концентрация прекрасна тем, что не оставляет времени на сомнения и страх. Марк просто делал то, на что был способен.

Кали двинулась.

Он не увидел это, потому что его глаза все еще были закрыты, но он почувствовал даже сквозь нарастающую дрожь. Роботу не требовалось сильно смещаться, его пробуждение ознаменовалось лишь работой всех систем. И со стороны это наверняка было впечатляющим зрелищем, но у Марка не было времени на наблюдение. Собственными камерами Кали не обладала, поэтому он использовал камеры своих летающих дронов, чтобы наблюдать за пустошами. Эта тварь уже близко, совсем… Значит, сейчас или никогда.

Он заставил Кали выстрелить. Часть орудий, которые создал ее проектировщик, дала сбой, часть пришла в негодность из-за времени – но остались те, что сработали. Система наведения функционировала отлично, поэтому Марк смог прицелиться – и грандиозная огненная стрела, созданная объединенными снарядами, полетела прямо в приближающегося уродца.

Увы, предупреждение Зорана оказалось верным: робот изошел искрами, настолько яркими, что они на миг осветили пустоши. Система оповестила о том, что потеряна половина энергии, что следующий выстрел может все завершить, для всех… Но это было не важно, потому что стрела попала в цель.

Ее мощности оказалось достаточно, чтобы рассечь гиганта пополам. И половины его тела еще не погибли, еще извивались, но это не имело никакого значения. Марк уже видел: они не способны восстановить движение, скоро система отключится сама собой. И снаружи пока продолжался бой, потому что мутанты никуда не делись, но это больше походило на агонию. Люди, увидевшие, что главная угроза устранена, сражались куда яростней прежнего, а из города к ним спешило подкрепление.

Сегодня они все-таки победили.

Марк не присоединился к последним часам сражения, смысла не было. Он предпочел найти Гекату – не чтобы броситься к ней с радостными объятиями, просто чтобы убедиться, что она жива. Этого было достаточно.

Они вернулись в пустоши вдвоем лишь на следующий день. Снег не прекратился окончательно, но метель отступила, и теперь с неба срывались крупные мягкие хлопья. Битва давно завершилась, и местные успели начать разбор уничтоженного гиганта. Тогда и обнаружилось то, что заставило их отпрянуть в ужасе и просить о помощи чужаков.

Марк этого ужаса не испытывал. Он ведь уже видел нечто подобное – и он знал, что должно быть объяснение тому, что он не смог найти у гиганта контролирующие коды. Теперь картинка наконец сложилась.

Внутри имитирующегося гипер-мутанта робота располагался сосуд, напоминающий тот, который они нашли в теле старика – первого известного им воплощения продавца игрушек. Но если там был использовал мозг похищенного Мастера Контроля, то здесь сосуд был намного больше, и в нем таилось нечто жуткое, бесформенное и вместе с тем узнаваемое.

– Ткани из разных источников, однозначно, – определила Геката. – Думаю, два мозга настоящих гипер-мутантов… или три.

– Он сделал своего рода автопилот, – невесело усмехнулся Марк. – Все те же основные инстинкты гипер-мутантов, но в еще более опасном теле. Одного не пойму: управлял он этим или нет?

– Управлял, но лишь до определенного предела. Полагаю, он мог воздействовать на свое детище болью или неким подобием удовольствия, либо поощряя его, либо заставляя изменить поведение. Но ни о каком тонком контроле речи не идет, поэтому такое оружие необходимо призывать, когда ты точно не хочешь сохранить цель.

– Это было плохо уже на уровне старика. Но в таком исполнении…

Геката его тревогу не разделяла:

– Это биохакинг, просто в новом масштабе. Не продавец игрушек первым начал соединять органические ткани и компьютерные системы. Я признаю, что он разработал свой метод, но не более того. Еще одна причина остановить его как можно скорее. Вряд ли у него много такого оружия, но будет непростительной ошибкой с нашей стороны дать ему время, чтобы сделать новое.

– Значит, продолжаем?

– Без вариантов.

Марк допускал, что после этого сражения они хотя бы ненадолго вернутся в Черный Город. Им требовалось пополнить запас роботов, их осталось мало… Но Геката решила иначе. Она считала, что сейчас каждый день имеет огромное значение, и, возможно, была права.

Хотя это не отменяло того, что их положение стало куда более уязвимым. Они потеряли значительную часть роботов и в Семи Ветрах не могли это восполнить. Да, местные радовались тому огромному запасу деталей, который надеялись получить из гигантского робота, и уж тем более контролю над Кали. Но на то, чтобы создать новые машины, требовалось время, которого у делегации не было.

А их группа еще и уменьшилась… На этот раз никто не погиб, но Геката сразу объявила, что Мустафа останется в Семи Ветрах. Он считался официальным представителем Черного Города, и он же стал единственным, кто мог снова запустить Кали. Зоран уже объяснил Кристе, как переделать робота так, чтобы он не перегорал после каждого выстрела. Если все сложится, Семь Ветров получат постоянную защиту – но будут зависеть от Черного Города. Марк не считал себя экспертом в дипломатии, однако подозревал, что для Гекаты это победа.

Если его что и напрягало, так это судьба Мустафы. Он знал, что старший оператор хочет продолжить сражение, для него это вопрос чести. А в Семи Ветрах его ожидает по большей части праздное существование, как часто им вообще нужна будет Кали?

Поэтому, улучив момент, Марк предпочел обсудить это с Мустафой наедине. Он даже допускал, что сумеет уговорить Гекату изменить решение, но пока держал такие идеи при себе.

И в этом он оказался прав, потому что Мустафа сумел его удивить:

– Все в порядке. Я рад, что остаюсь.

– Тебе захотелось покоя?

– Я почувствовал желание остаться.

Он сказал лишь это – но Марк услышал куда больше. Мустафа не скрывал, что желания его давно покинули. Оставалось лишь одно: поскорее воссоединиться со своей семьей в мире, который он считал идеальным. Раньше казалось, что передумать он просто не способен…

Поэтому теперь Марк не мог не спросить:

– Почему?

Мустафа остался верен себе. Он не стал пускаться в долгие пространные объяснения, оправдываться или извиняться. Ему хватило одной фразы:

– Если бы моя дочь осталась жива, ей было бы столько лет, сколько этой девочке сейчас.

Он не назвал имя этой «девочки», но Марк и без того заметил, что Криста Хейнман постоянно вертится рядом с ним. Это вроде как становилось фактором риска: что, если из-за привязанности к ней Мустафа пренебрежет собственной миссией? Но раз Черный Город это разрешил, ему такой вариант вероятным не казался, он рассматривал возможность Мустафы повлиять на одного из Ветров как преимущество… Или не на одного: даже Марк, не следивший за таким, успел заметить, что Криста и Хан Сеун проводят вместе куда больше времени, чем раньше.

Получается, в их группе операторов осталось трое – Марк, Нико и Зоран. Если так, то запас роботов можно рассматривать как достаточный, особенно при том, что в большинстве ситуаций Марк использовал «Птиц», подчиняющихся только ему.

Есть еще Геката, но она была намерена и дальше скрывать свою силу. Она рассказала, что продавец игрушек ее разоблачил, однако для нее это мало что меняло. Им предстоял неблизкий путь, наверняка встречи с караванами и жителями пустошей… Им лучше было не знать о том, что Воплощение оказалось так далеко от Черного Города.

Ну и был еще Эзра со своими псами, теперь обретший особую ценность. Именно ему предстояло прокладывать маршрут сквозь заснеженные пустоши со всеми их ловушками. А это будет непросто, ведь выяснилось, что к пункту назначения путь неблизкий… Да и пункт назначения обозначен условно, но вероятность, что продавец игрушек там, достаточно высока, чтобы рискнуть.

– Так значит, Эртра́м? – спросил Марк в день, когда они готовились к отъезду.

– Да. Вероятнее всего, Эртрам.

Анализ зубов погибшей Риа Лемуры, который Марк запустил еще до последнего нападения, помог сузить круг поисков. На той территории, которая получилась в итоге, был лишь один подходящий крупный город… Крупный и мертвый, но это тоже знак – продавец игрушек сам о таком говорил в их первую встречу.

Насколько удалось понять Марку, Эртрам чем-то напоминал Черный Город – крупный мегаполис и довольно обширная территория, подконтрольная ему. Но несколько лет назад там что-то произошло, и это место официально признали нежилым. Причем если в случае гибели других городов причины чаще всего удавалось узнать, то участь Эртрама оставалась окутанной тайной. И то, что именно оттуда выбралась неведомая, до сих пор неопознанная тварь, придавало этой тайне особое значение.

Они понимали, что добраться туда будет непросто. И если в Семь Ветров Черный Город еще мог прислать поддержку вроде охранных роботов, то дальше его власть заканчивается, они будут сами по себе. Авантюра казалась по меньшей мере сомнительной, но, если Геката приняла такое решение, Марк готов был поддержать ее. Да и остальные приняли свою участь с должным смирением, желание уйти домой и поплакать не скрывал разве что Зоран, но и он все равно выполнил бы свою миссию до конца.

Ну а еще… Марк не болтал о таком, однако он прекрасно понимал, что оказался в особом положении. Продавец игрушек еще тогда, в лесу, предупредил, что будет его ждать, и вряд ли это изменилось. И вроде как он ничего не сможет сделать – мог бы, уже сделал бы в Семи Ветрах.

Но Семь Ветров – не его территория. В Эртраме правила будут совершенно другими, и Марк допускал, что с последним испытанием он может и не справиться.

Обратного пути в любом случае не было ни для кого из них, и транспорты тремя величественными черными зверями двинулись вперед по слепящей белой пелене, туда, где заканчивалась зима – и где их уже ждали.