Древнейшая хорошо засвидетельствованная источниками тирания в древней Греции возникла в Коринфе, богатом городе, расположенном у подножия перешейка Истм, соединяющего Среднюю Грецию с Пелопоннесом. Об экономическом развитии Коринфа хорошо свидетельствуют богатая коринфская керамика и различные изделия из бронзы, а о политической истории этого города в архаическую эпоху рассказывает «отец истории» Геродот (V в. до н. э.). В рамках его рассказа находим мы подробности о господствовавшей в Коринфе олигархии Бакхиадов, а затем о сменившей ее тирании Кипселидов. Отдельные подробности сообщают нам и другие авторы, в частности греческий историк Николай Дамасский, живший на рубеже старой и новой эры. Но от его исторического труда сохранились лишь жалкие фрагменты, значение которых не может идти ни в какое сравнение с рассказами Геродота. У последнего мы находим красочные подробности о происхождении и возвышении основателя тиранического режима в Коринфе Кипсела, а также ряд выразительных эпизодов из жизни сына и преемника Кипсела Периандра.
При использовании сообщений древних историков и в первую очередь Геродота естественно возникает вопрос о степени их надежности, вопрос тем более закономерный, что между тиранией Кипселидов и Геродотом простирается период времени примерно в 200 лет. Применительно к Геродоту в науке нового времени ведется спор относительно того, в какой степени «отец истории» опирался на письменную традицию или, может быть ограничивался использованием устного предания. Значительная часть современных ученых придерживается именно второй точки зрения, но внимательное изучение текста Геродота заставляет усомниться в справедливости этого мнения. Мы полагаем, что мнение это является следствием распространенного в новое время убеждения в главенстве устного предания и даже, более того, фольклора в исторической традиции древних греков в архаическую эпоху. Между тем в повествовании Геродота можно обнаружить не только ссылки на легендарное предание и устных информаторов, но и на письменные свидетельства, например, на памятные записи прорицаний Дельфийского оракула или на архивные материалы, с которыми Геродот знакомился в Спарте и т. п. Конечно, нельзя отрицать большого значения легендарного материала, использованного Геродотом, что было естественно при его склонности к художественному обрамлению исторического рассказа. Но это не мешает нам признать, что основное содержание исторического повествования Геродота могло основываться на достаточно богатой письменной традиции, истоки которой могли восходить еще к гомеровскому времени, а фактическое наполнение рассказа, относившегося ко времени греческой архаики (VIII–VI вв. до н. э.) покоилось на уже достаточно богатом основании. Иными словами при реконструкции древних тиранических режимов мы можем опереться на обширное историческое предание, в котором вехи событийной истории, засвидетельствованные письменными материалами, переплетаются с легендарными подробностями, привлечение которых требует известной осторожности. Вообще историческая традиция древних греков была весьма богата и отнюдь не сводилась к одному лишь Геродоту.
Помимо него в классический период (V–IV вв. до н. э.) в качестве историков подвязались и другие писатели, такие как Фукидид, автор истории Пелопоннесской войны, в рамках которой содержится подробное историческое отступление о правлении Писистратидов в Афинах, или Эфор, составитель обширной Всеобщей истории, в рамках которой он давал обзор также и греческой тирании. Трудом Эфора, по видимому и воспользовался упоминавшийся выше Николай Дамасский. Характерная для греческих исторических писателей вдумчивость нашла отражение в хронографических трудах, которыми особенно было богато эллинистическое время (IV–I вв. до н. э.) и материалы которых отложились в трудах позднеантичных историков, таких как Евсевий Кесарийский и его продолжатель Иероним Блаженный (IV в.н. э.). Этим последним мы обязаны точными хронологическими указаниями о правлении древних тиранов.
Пора, однако, обратиться непосредственно к истории коринфской тирании. Характерно, что родиной первых тиранических режимов в Греции стал район Истмийского перешейка, где рано возник целый букет развитых городских центров: чуть севернее Истма — Афины на самом перешейке — Мегары у его подножия Коринф, а несколько к западу от последнего — Сикион. В этих городах с незапамятных времен шла оживленная экономическая и социальная жизнь, в которой большую роль играли торговые отношения с окрестным миром. Для Афин это был естественно мир островов Эгейского моря и усеянное греческими поселениями западное побережье Малой Азии. Для Коринфа областью преимущественных торговых связей был Запад греческого мира — побережье Средней Греции, Адриатика, Сицилия. Торговля стимулировала развитие различных ремесел и городского пасада, а рост предпринимательской деятельности и ее конфронтация с сельским патриархальным укладом рано должны были привести к социальным осложнениям, в гуще которых открывался простор для рождения индивидуальной инициативы, для выступления сильной личности, которая искала и находила свою выгоду в мутном водовороте ширившихся социальных смут.
В Коринфе возникновение таких смут стимулировалось господством древней олигархии, своеобразным прототираническим режимом знатного клана Бакхиадов.
Род Бакхиадов был одним из древнейших и значимых в Коринфе кланов. Он возводил свое происхождение к легендарному дорийскому герою Гераклу. Его господство в Коринфе, согласно древним хронографам, длилось 90 лет, то есть с 746 до 657 г. до н. э. В его составе насчитывалось до 200 семей, и таким образом это была многочисленная корпорация родичей, чье высокое положение покоилось на передававшихся по наследству обширных земельных угодий и столь же традиционном активном занятии торговлей. Трудно сказать, в какой степени члены рода Бакхиадов непосредственно участвовали в морской торговле. Но они цепко держали в своих руках контроль над коринфскими гаванями и, по свидетельству древних значительную долю их богатства составляли накопления от торговых пошлин. Род Бакхиадов обладал подобием политической организации. Его главой был выборный притан или царь как его иногда называют древние источники. Правой рукой этого притана был полемарх, военачальник, чьи полномочия не ограничивались одним только военным ведомством. Бакхиады рано включились в активную внешнюю политику и принимали деятельное участие в колонизационных предприятиях. Крупнейшими из последних в раннюю эпоху были выводы колоний на север и запад: в 735 г. до н. э. Гераклид Архий основал в Сицилии город Сиракузы и, примерно, тогда же другой Гераклид Херсикрат вывел коринфскую колонию на Керкиру. Политика Бакхиадов способствовала возвышению Коринфа, но их алчность и эгоизм возбудили недовольство массы простого народа, что и привело в конце концов к падению их власти.
Господству Бакхиадов положил конец Кипсел, сын Эетиона. Это был человек знатного происхождения, но с ущербной «натальной» репутацией. Его отец Эетион не был Бакхиадом, он происходил из иной, впрочем достаточно древней этнической группы лапифов. Мать Лабда принадлежала к роду Бакхиадов, но, по преданию, была от рождения хромой. Поскольку никто из Бакхиадов, придерживавшихся эндогамной традиции, не пожелал вступить с ней в брачный союз, она должна была довольствоваться таким союзом с лапифом Эетионом.
От этого союза родился будущий коринфский тиран Кипсел. Его рождение и детство окутаны множеством легенд, весьма красочных, но трудно сказать, в какой степени достоверных. По преданию Бакхиады получили прорицание о том, что Лабда родит будущего губителя правящего рода. Узнав о рождении ребенка, они отправили в селение Петры, где жили Эетион и Лабда, десять своих служителей, приказав им найти и убить младенца. Когда посланцы явились в дом Эетиона и попросили показать им новорожденного, ничего не подозревавшая Лабда вынесла им своего сына. По уговору, первый из пришедших, который возьмет на руки младенца должен будет бросить его на пол и таким образом убить. Но служитель был тронут видом мальчика, который ему улыбнулся, и не смог совершить злодеяние. Тоже самое случилось и с другими служителями. Выйдя из дома, они затеяли перебранку, упрекая друг друга в неисполнении приказа. Лабда услышала спор, и опасаясь их возвращения, спрятала сына в сундучке. Так она спасла своего ребенка, который позднее получил имя Кипсел от места, где он был спрятан (сундук или ящик по гречески называется кипселе).
Рассказ Геродота о спасении Кипсела вид популярного мифологического сюжета о чудесном спасении будущего великого главы народа или государства. Можно напомнить в этой связи о таком же чудесном спасении будущего вождя еврейского народа Моисея и будущих основателей Рима, происходивших из Альба-Лонги Ромула и Рема. Но и помимо этого история Кипсела расцвечена другими легендами, а именно о связанной с ним череде прорицаний. Так Геродот рассказывает, что отец Кипсела Эетион получил предсказание, что его супруга породит камень, который раздавит родовое гнездо правящих в Коринфе Бакхиадов. Сами Бакхиады также еще до рождения Кипсела получили предсказание о том, что орел породит льва, который сокрушит множество знатных людей в Коринфе. И, наконец, сам Кипсел, возмужав, получил в Дельфах предсказание о царской власти, которой будет обладать он сам и его дети. Эта вереница предсказаний, разумеется не может претендовать на историческую достоверность, поскольку является вопрос о том, когда и кем были инспирированы или составлены эти оракулы.
Неполноценное происхождение Кипсела не помешало его возвышению. Ему удалось занять должность полемарха и это стало трамплином к его дальнейшему возвышению. Он рано проявил себя политиком социального плана: по преданию, он раздавал людям, задолжавшим казне свою долю от поступавших в его распоряжение налогов и этим снискал популярность в народе. Опираясь на подчиненное ему войско и сочувствие коринфской бедноты, он в 657 г. совершил государственный переворот: убив притана — главу олигархического клана Бакхиадов, он положил конец правлению этой древней олигархии. Наиболее видные представители олигархической верхушки были перебиты, другие вынуждены были удалиться в изгнание и Кипсел стал полновластным единоличным правителем в Коринфе.
Внутренняя политика Кипсела сохраняла свой первоначальный популистский характер. Он продолжал поддерживать бедняков и, возможно, раздал им часть конфискованного у репрессированных Бакхиадов имущества. Его политика имела успех; опираясь на народную поддержку, он даже отказался от того, чтобы завести для себя личную охрану, как это обычно делали тираны. Поскольку в Коринфе ощущался недостаток плодородной земли, Кипсел продолжил колонизационную практику Бакхиадов, выводя избыток населения в колонии на западном побережье Средней Греции, на Керкире и в Сицилии. При нем, таким образом, были заложены основы коринфской морской державы. Растущее значение коринфского государства нашло отражение в связях его главы с религиозными центрами Греции, с Дельфами и Олимпией. С дельфийским жречеством Кипсел установил прочные связи достаточно рано, еще до захвата тиранической власти в Коринфе. Выше уже упоминалось о древних предсказаниях, составленных дельфийскими жрецами для Кипсела, тексты которых приводит Геродот. В одном предсказывалось возвышение сына Эетиона и Лабды, которое подобно камню, свалившемуся с горы, должно было раздавить древнюю, господствовавшую в Коринфе родовую верхушку. В другом предсказании, составленном будто бы по случаю посещения Кипселом Дельфийского святилища, оракул именовал его царем и предрекал сохранение царской власти не только им самим, но и его детьми, хотя и не детьми детей. Кипсел отблагодарил оракула Аполлона щедрыми приношениями, для сохранения которых он распорядился соорудить в Дельфах специальную сокровищницу. Крепкие связи установил Кипсел и с Олимпийским святилищем Зевса. Ему он посвятил драгоценный дар — статую Зевса из чистого Золота.
Власть Кипсела носила неограниченный авторитарный характер, но весьма вероятно, что она не была вовсе лишена некоторой лигитимности.
Возможно он заставил провозгласить себя новым пританом, что дало возможность в последующей традиции именовать его царем. Правление Кипсела продолжалось около 30 лет. Он умер естественной смертью сумев передать и власть и богатства своему сыну Периандру. Последнему к этому моменту было уже около 40 лет и столько же лет продолжалось его правление (627–587 гг.). Правление Периандра заслуживает тем большего внимания, что это был случай унаследования власти от отца к сыну, не столь уж частый в истории древней тирании. Принятие Периандром власти по наследству имело естественным следствием, как это нередко бывает, при монархическом строе, ужесточение режима. Второе поколение властителей нередко забывает, при каких особых обстоятельствах их отцы обрели власть и склонны были распоряжаться этой властью как безусловным своим достоянием, не принимая во внимание, каким образом она была приобретена предками.
Действительно в исторической традиции Периандр рисуется гораздо более деспотичным правителем, чем был его отец Кипсел. Древнее предание сообщает о жестокой расправе Периандра с действительной или мнимой оппозицией. Конечно не все в этой традиции должно приниматься на веру, но сообщаемые эпизоды характерны для жестокого правителя. Периандра несомненно беспокоила возможность выступления против него глав знатных семейств и в этой связи им были предприняты соответствующие превентивные меры, которые стали образцом для всех будущих тиранов. Предание повествует, что он отправил к милетскому тирану Фрасибулу специального посланца, чтобы вопросить того о лучших мерах для предотвращения возможных заговоров. Фрасибул будто бы пригласил коринфского посланника на прогулку за городом по хлебному полю. Во время этой прогулки гонец время от времени повторял вопрос своего господина, но Фрасибул ничего не отвечал, а только срывал выросшие выше других колосья. Вернувшись в Коринф посланец рассказал Периандру о поведении Фрасибула и коринфский тиран понял, какой совет давал ему Фрасибул: по возможности устранять всех выдающихся людей, могущих представлять опасность для властителя. И будто бы с этого времени коринфский тиран приступил к систематическому уничтожению своих высокородных соперников.
Другой эпизод кажется более реальным. В коринфской колонии на Керкире началось антитираническое движение и был убит, осуществлявший там правление сын Периандра. Подавив мятеж, Периандр отобрал 300 мальчиков из знатных коринфских семей и отправил их на корабле в Малую Азию к Лидийскому царю Алиатту с наказом подвергнуть их оскоплению. На счастье малолетних пленников корабль сделал остановку на Самосе, и самосцы, проведав правду, освободили керкирских детей. В русле этой традиции стоят также эпизоды, связанные с неурядицами в доме самого коринфского тирана. Он будто бы был повинен в смерти своей жены Мелиссы и долгое время был в распре со своим сыном Ликофроном.
Внутренняя политика Периандра, как уже было сказано, отличалась большей суровостью в сравнении с правлением его отца Кипсела. Тиран зорко следил за поведением своих подданных: боролся с ничегонеделанием, не допускал скопления людей на городских улицах, а также запрещал праздные посиделки на городской площади. Ясно, что это не прибавляло ему популярности, и он, в отличие от своего отца, вынужден был обзавестись отрядом телохранителей числом в 300 человек.
Внешняя политика Периандра характеризовалась активизацией колонизационной деятельности. Он основал ряд новых поселений на западе Греции, в том числе город Амбракию, который позднее стал крупным центром политической жизни греческого мира. Севернее, на восточном побережье Адриатического моря, стараниями Периандра появились новые города Аполлония и Эпидамн, ставшие важными форпостами греков в Иллирии. На полуострове Халкидика коринфский тиран основал город Потидею, единственный город дорийского происхождения, среди россыпи новых ионийских поселений. В эти новые города он назначал правителями своих сыновей и таким образом расширял заморские владения Коринфян. Можно сказать, что усилиями Кипсела и особенно Периандра были созданы контуры коринфской морской державы. Правда, это образование не было прочным, поскольку в нем очень скоро приобрели силу характерные для полисной Греции центробежные тенденции и все новые города стали постепенно независимыми полисами.
В Коринфе рано начали строить большие военные корабли с тремя рядами гребцов, так называемые триеры. Многочисленный военно-морской флот стал основой могущества коринфского государства. Богатство и мощь этого государства стали основанием для авторитета его правителей, которые вели активную внешнюю политику, устанавливая связи не только с центрами греческого мира, но и с властителями чужеземных государств. По— видимому, Периандра связывала дружба с лидийским царем Алеаттом и не исключено, что какие-то отношения существовали с египетскими фараонами; недаром племянник и преемник Периандра носил имя Псамметиха, правящего в те времена египетского царя. В самой Греции Периандр, продолжая политику отца сохранял связи с крупнейшими святилищами в Дельфах и Олимпии. При нем Коринф вырос в крупнейший культурный центр Эллады. Согласно легенде, передаваемой Геродотом, здесь нашел прибежище знаменитый поэт и певец Арион, прославленный составитель гимнов а честь Диониса, которым он придал форму дифирамба.
У Периандра, по-видимому, были связи — прямо или через Дельфы — с лидерами формирующейся греческой культуры, так называемыми Семью мудрецами, расцвет жизни и деятельности которых приходится как раз на рубеж VII–VI вв. до н. э. В круг этих мудрецов включали выдающихся представителей культурной и политической элиты древних эллинов — родоначальника ионийской философии Фалеса Милетского, афинского поэта и законодателя Солона, социального «посредника» эсимнета Питтака из Митилены на Лесбосе и некоторых других. В их число древняя традиция нередко включала и коринфянина Периандра, что естественно вызывает недоумение: как могло случиться, что в разряд столь выдающихся людей архаической эпохи, слывших образцами гражданской добродетели традиция могла включить коринфского тирана, отличавшегося особой жестокостью. С уверенностью на этот вопрос ответить затруднительно. Во всяком случае, фигура Периандра далеко не однозначна, его деятельность и поступки являют нам не просто кровожадного деспота, но и выдающегося политика, строителя нового коринфского государства, наконец, покровителя талантов. Вообще надо заметить, что народная память весьма прихотлива и, опираясь на реальные достижения политика, может облагородить память о нем, игнорируя его прегрешения против обычной морали. Достаточно в этой связи сослаться на примеры из нашей отечественной истории: мы имеем в виду память о Петре Великом или о И.В.Сталине.
Периандр закончил свое правление в 80– годах VI в. до н. э. Конец его жизни был омрачен гибелью всех его сыновей, так что власть унаследовал племянник тирана Псамметих. Это был бесцветный правитель, не отличавшийся никакими особыми достоинствами, правление которого продолжалось около трех лет и завершилось бесславным падением. С его устранением Коринф стал полноценной республикой, сохранившей свое значение богатого промышленного центра и сильного морского государства, богатство и мощь которого были заложены древними тиранами.