Завершая обзор истории и анализ структуры государства Дионисия, отметим самое главное: здесь мы сталкиваемся с особым вариантом свершавшегося повсеместно в греческом мире перехода от собственно полисного государства к государству державно-территориальному. Сходство политической системы, созданной на Западе Дионисием Сиракузским, с эллинистическими государствами, возникшими двумя-тремя поколениями позже на Востоке, очевидно. Как и там, мы видим в Сицилии расширение государственных пределов до масштабов крупного территориального единства, авторитетное выступление новой монархической власти и соответственное развитие новых административных форм и идеологического обрамления. Однако сходство с восточным эллинизмом наблюдается лишь в конечном результате и в отдельных обрамляющих его формах, самый же процесс — исходные моменты и их взаимодействие — выглядит здесь иначе, вследствие чего правильнее считать западную сицилийскую и восточноэллинистическую системы особыми не покрывающими друг друга вариантами закономерного исторического движения от городской республики к территориальной монархии.

Особенность сицилийского варианта состоит прежде всего в большей крепости и силе полисных традиций. В городах — членах архе Дионисия полисная структура была естественной формой организации, унаследованной от предшествующего периода, а не искусственно насажденной сверху. Отсюда — большее политическое значение полисов, с которыми новая авторитарная власть по необходимости должна была вступать во взаимодействие. Отсюда же — более или менее широкое развитие договорных, федеративных начал в державно-территориальном государстве Дионисия. Ближайшим образом эта особенная ситуация объяснялась тем, что новое государственное образование сложилось здесь не как (или не только как) результат глобального военного подчинения, завоевания чужой территории и порабощения инородного населения. Формирование крупного территориального единства было обусловлено здесь столько же подчинением, сколько и объединением греческих городов перед лицом внешней опасности — наступления карфагенян. Иными словами, война на греческом Западе играла роль не непосредственно творящего, а скорее стимулирующего фактора.

Этим объясняется и своеобразный характер сиракузско-сицилийской монархии. Она не утверждается прямолинейно благодаря руководству в завоевательном походе и вследствие подчинения чужеземного населения. Ее рождение обусловлено более сложным взаимодействием различных факторов. Авторитарный режим рождается в Сиракузах в ходе социально-политических смут и благодаря искусно разыгрываемой демагогии несет на себе печать демократической тирании или, как было принято в свое время говорить, социальной монархии. Новая власть утверждается, далее, благодаря руководству или претензии на руководство общегреческою борьбою с внешним врагом и потому приобретает дополнительные черты монархии “национальной”. Наконец, она опирается непрерывно на силу и мощь профессиональных наемных отрядов, и вследствие этого ее по праву можно квалифицировать как милитаристскую деспотию. Однако, как бы ни был сложен процесс формирования новой монархической власти в Сицилии, сколь бы причудливым переплетением различных черт она ни отличалась, ее главной особенностью остается большая спонтанность, ненавязанность извне, но именно в силу этого и меньшая разработанность, меньшая откровенность, ибо она — греческая среди греков, обязанная вести с ними, т. е. с их общинами, конструктивный политический диалог.

Сказанным определяется оценка места и роли политического творчества Дионисия в формировании территориальной монархии у западных эллинов. Правление Дионисия — это важный момент в движении от первоначального, рожденного в период смут, довольствующегося фактическим преобладанием авторитарного режима к укоренившейся и должным образом оформленной царской власти в том виде, как она будет существовать при Агафокле и Гиероне II. Эта первоначальная неразвитость авторитарного режима, возникшего на местной греческой почве, вынужденного считаться с силою полисных традиций и потому лишь постепенно обретающего черты правильной монархии, роднит созданную Дионисием систему с политической системой в Риме на рубеже старой и новой эры и делает вполне правомерным сопоставление сицилийского опыта не только с восточным эллинизмом, но и с римским принципатом.