Виктор Петрович пошел к врачу. Потому, что терпеть такое больше невозможно. И дело даже не в том, что и смех и грех, и что не пристало и негоже и так далее.

И не в том, что она ему во внучки годится. А дело в том, что он совершенно сошел с ума, ни о чем другом не может думать, как будто он пятнадцатилетний пацан.

Что, сперма на уши давит? Это в семьдесят-то шесть лет? Да, смешно, и никому даже рассказать про это нельзя. Можно, конечно, дрочить, дело нехитрое. Так ведь не помогает. Облегчения не приносит. Вернее, приносит, но на очень короткое время. А нельзя же все время дрочить. В таком возрасте можно бы и сдохнуть уже, а вместо этого прям напасть какая-то. Как будто Бог все-таки есть, и он смеется над тобой, Виктор Петрович. Смеется за то, что ты всю жизнь в него не верил. А ты не верил. Даже под бомбами не верил. Другие верили, хоть и не признавались, а ты не верил. Нет, не может Бог смеяться. Смех — это пустое дело от глупой веселости. На Бога не похоже. Ладно, Бог сам разберется, ему-то, Виктору Петровичу что делать?

Короче, от девушки, которая назвала себя Олей, опять пришло сообщение. Писала про поездку на Зеленый остров, в которой участвовали она сама и ее подруга. Там были мальчики из рок-группы «Стрелы севера» — басист и ударник. Это очень хорошая группа, они играли в школе на дискотеке. Басист, писала она, мне очень понравился, он высокий, глаза черные, а волосы до плеч. И у него ноги такие длинные и стройные, как у девушки, а волосы на ногах такие светлые, что их почти не видно. И когда мы играли на пляже в волейбол, писала девушка, он смотрел на меня. А я была вся в песке, у меня груди ходили ходуном, чуть не выпадали из купальника. И я делала вид, что не замечаю, как он смотрит. Но он все время смотрел на мою грудь и вообще меня рассматривал. Мне было приятно, что он меня рассматривает, я сама иногда смотрю на себя в ванной. И я подумала, если я бы себя так рассматривала, а он ошибся дверью и зашел? Потом стемнело, мы напились вина, стало ужасно весело, мы лежали на песке на пляже, и он пел под гитару прикольные песни. Я запомнила слова в припеве:

Прикольно, правда? Было темно, и никто не видел, потому что все лежали на спине и смотрели вверх. И я дотронулась ему внизу, и там сразу стало большое и твердое. Потом мы еще целовались, и он терся этим об меня, и у меня было такое чувство, что я растворяюсь. И он сказал, что сейчас придет ко мне в палатку, чтобы я там его ждала. Я пошла в палатку, а он пришел не сразу, но скоро. И стал тыкаться по палатке в разные стороны. Я подумала, что он или принял таблетку, или чем-то еще обдолбался. Тут вошла моя подруга Валя, и он схватил ее, как будто это была я, и они стали целоваться и раздеваться, а я громко протестовала, потому что настоящие подруги так не поступают. Но уже было поздно, судя по звукам, которые стала издавать подруга Валя, звуки были подозрительно ритмичные и очень тонкие. А он на следующее утро подошел ко мне и сказал, что я очень ему понравилась и что мы теперь будем встречаться. А подруга Валя стояла рядом красная и недовольная.

Ну, хорошо, она не знает, сколько мне лет. Я написал, что сорок шесть. А сорок шесть — мало? Чего она хочет? Зачем она мне все это пишет? Она поясняет — потому что мне из-за вас стыдно. От этого стыда я вся горю. Тьфу, будь оно неладно, это же непередаваемо. Она горит, а я?

Но в кабинете вместо своего лечащего врача Виктор Петрович обнаружил молодую женщину совершенно незнакомую.

— Павел Андреевич заболел, слушаю вас, — из-за очков очень внимательный взгляд.

Вот баба, думает Виктор Петрович, смотрит прямо в душу. Ну и что я тебе скажу? Что у меня по ночам одно место каменеет? Очень это тебе интересно. Как бы смыться половчее?

«Выписать ему фенозепам и пусть валит. Очень мне нужно. Но как же я не люблю, когда мне врут. Чего ты приперся? Не доверяешь мне? Как увидел меня вместо своего Павла Андреевича, чуть не поперхнулся».

— А, скажите, пожалуйста, вы долго не засыпаете или просыпаетесь и потом не можете заснуть?

— Вы мне рецепт выпишите, и я пойду. А то люди же ждут в очереди. «Прицепилась. Как я тебе скажу из-за чего я не сплю? Я член партии с сорок второго года. Меня контузило под Белостоком».

— Вы один живете?

— Я… то есть… собака у меня. А так один.

— А дети?

— Сын уехал. На Север.

— Может вам что-то мешает заснуть?

— Ничего мне не мешает.

«Как-то очень поспешно он ответил. Вот так вы мужики и прокалываетесь. Эмоции вас выдают. Не хочет мне сказать. Надо прекратить это дело, выписать ему рецепт. Но что он скрывает? Что-то с ним происходит, он Павлу Андреевичу хотел сказать, а мне не хочет. Может потому, что я женщина? Геморрой? Не стал бы он стыдиться геморроя. Что тут такого?»

— А, скажите, может, вам сердцебиение не дает заснуть?

— Да, сердцебиение. — «Это правда, между прочим. Сердце валит как молоток».

— Снимите рубашку, я вас послушаю.

«Нормально, сердце, как метроном, вообще старик — молодец. Вот и давление сто тридцать на восемьдесят пять, вполне в норме. Похудеть килограмм на семь, ему б сноса не было. Никаких хронических заболеваний, вон сосуды на руках как у молодого. Дался тебе этот старик. Выпиши ему рецепт, пусть он идет. У него лицо такое торжественное, как будто он видит в окне дирижабль с красной звездой. Совсем ему херово от моего присутствия».

— Эрекция у вас не возникает во сне? Может, это спать мешает?

«Ну вот, посмотрел так, будто я у него „где партизаны“ спрашиваю. Ну все, хватит, и так все ясно. Это скользкая тема, лучше ее не трогать. И на слабоумного вообще не похож. Слабоумный бы не стеснялся. Наоборот, он бы это обстоятельство всячески выпячивал, тем более, я молодая женщина. А мог бы и голову потерять». В памяти всплыло из учебника: «…принуждал с револьвером в руках».

Виктор Петрович увидел в глазах врачихи совершенно искреннее сочувствие, Павел Андреевич никогда так на него не смотрел. Ну, слава Богу, не догадалась. А была на волосок, эрекция во сне… Про память зачем-то спросила. Все нормально с памятью.

— Это хорошее средство, должно вам помочь, оно оказывает не только снотворное, но успокаивающее действие, если вас мучают какие-то мысли, что-то тревожит, беспокоит, излишне возбуждает, лекарство вам поможет. Я написала, как принимать. И обязательно гуляйте перед сном, тем более, у вас собака. Всего вам доброго, не болейте.

Виктор Петрович взял рецепт, поблагодарил немного деревянным голосом и вышел из кабинета.