ПОЕЗДКА НА УРАНОВЫЕ РУДНИКИ в удерживаемом христианами районе Бакума включала двухчасовой перелёт на восток на турбовинтовом King Air. Два одинаковых самолёта везли делегацию со скоростью 265 миль в час к месту назначения. Александр никогда не охотился в ЦАР. Браконьерство и годы гражданской войны уничтожили популяцию дичи, хотя он охотился в джунглях соседнего Камеруна на бонго, ситатунг, дукеров и неуловимого карликового лесного буйвола. Он мельком подумал о том, чтобы добыть гигантскую лесную свинью, раз уж оказался в этих краях, но перспектива очередного редкого трофея для его трофейной комнаты уже не будоражила его, как в юности. Теперь ему требовалось нечто большее.
Александр восхищался суровой красотой африканского пейзажа. С воздуха было легко отмахнуться от реальности на земле — места, где люди ещё не продвинулись дальше основания пирамиды потребностей Маслоу. Тысячей футов ниже малярия оставалась основной причиной смерти, чистая питьевая вода была редкостью, обвинения в колдовстве приводили к самосуду, ВИЧ/СПИД поражал по меньшей мере 5 процентов населения, а женщины не только подвергались самому высокому проценту калечащих операций в мире, но и переживали один из самых высоких уровней материнской смертности. Центральноафриканская Республика не была добра к своему народу.
За пределами нескольких городов страна оставалась в состоянии гражданской войны, четырнадцать отдельных группировок мусульманской «Селеки» и христианской «Анти-балаки» всё ещё оспаривали спорные территории, намереваясь стереть друг друга с лица земли. Этнические чистки в Африке были стандартной установкой конфликта, и разворачивались они обычно под взмахи мачете.
Два турбовинтовых самолёта приземлились на небольшую грунтовую взлётно-посадочную полосу и вырулили к административному зданию рудника. Под бдительным оком не менее пятидесяти вооружённых российских солдат группы мужчин трудились на солнце, удлиняя полосу и сооружая дополнительную инфраструктуру для обслуживания продолжающегося разграбления природных ресурсов. Александр заметил горстку местного ополчения, которые явно уступали в численности и вооружении своим российским советникам.
— Сегодня мы посетим два рудника, директор Жарков. Начнём с урановых, а затем, как вы просили, перейдём к алмазным копям.
— Да , — кивнул Александр, прикидывая возможности.
Toyota Land Cruiser, в которых их везли, были далеки от новых бронированных Hilux, использовавшихся в столице, но их низкий крутящий момент и непревзойдённая надёжность делали их предпочтительным автомобилем в такой дали от цивилизации. Даже с открытыми окнами костюм Добрынина был пропитан потом, и Александр недоумевал, почему дипломат цепляется за формальные атрибуты матери-России. Это не имело значения; Александру нужно было лишь осмотреть объекты, принять решение и отдать распоряжение.
Их колонну из трёх машин возглавлял камуфлированный Peugeot P4, в котором ехали двое российских советников и один из лидеров местного ополчения. Построенный на базе почтенного Mercedes G-Wagon, P4 был французской версией «джипа». Александр усмехнулся, зная, что у Peugeot не было экспортного соглашения с Mercedes. Никогда не доверяй французам. Замыкал колонну оливково-серый грузовик Renault с восемью местными ополченцами и четырьмя российскими военными. Маневрируя по разбитым дорогам к рудникам, Александр замечал, как юноши и мальчишки отворачивались, прячась за углами при приближении посланников. Тактика подавления повстанчества спецназа работала; царствовал страх.
Они мчались через местные деревни так быстро, как позволяли низкооборотные машины, передний и задний автомобили ощетинились демонстративно направленным оружием. Послание было ясным: не шути с этой колонной. Нищета не шокировала Александра: соломенные крыши, истощённая корова там и сям, грязные канавы, сочащиеся нечистотами, и старики и старухи, угасавшие на грязных улицах. Как и в развивающихся странах по всему миру, улыбались только дети, игравшие в грязи.
Урановый рудник излучал нищету. Рабочие, которых Александр наблюдал у входа в шахты, выглядели как зомби. Даже детей принуждали к труду — такова была цена эпидемии ВИЧ и СПИДа в деревнях. Сырую руду поднимали вручную в деревянных бадьях или толкали по убогой железной дороге в расшатанных вагонетках, а затем сваливали в большие кучи у входа. Александра предупредили, чтобы он не покидал смотровой площадки, так как уровень радиации рядом с кучами руды был токсичен.
— Какова средняя продолжительность их жизни? — спросил Александр своего хозяина, наблюдая за рабочими в язвах и волдырях.
— Меньше года, — подтвердил Добрынин. — К счастью, рекрутский труд не является редким товаром в этой части Африки.
Это напоминало Александру исправительно-трудовые лагеря, которые Запад настаивал называть гулагами после того, как Солженицын получил Нобелевскую премию по литературе за «Архипелаг ГУЛаг». В чём Солженицын был прав, так это в том, что заключённым предоставляли возможность работать до смерти.
— Я насмотрелся. Везите меня к алмазным копям.
Колонна продвигалась ещё два часа, углубляясь в холмы, машины продвигались всё медленнее. Александр задавался вопросом, убили ли журналистов, «исчезнувших» несколько месяцев назад, потому что они наткнулись не на ту повстанческую группировку, или же их ликвидировал спецназ за то, что они задавали слишком много вопросов о рудниках. Какая разница? Чего они ожидали, суя нос в то, что по сути было зоной боевых действий в Центральной Африке?
Крупный белый мужчина, в котором Александр угадал уроженца Уральских гор, приветствовал их у машин, пожимая руки и представляясь Крысовым Петровичем.
— Товарищ Петрович управляет горнодобывающим предприятием. За последние семь месяцев он превратил его в самую эффективную и прибыльную алмазодобывающую операцию в стране, — заявил Добрынин.
Петрович вытер покрытый испариной лоб грязной тряпкой и сунул её обратно в карман. Александр заметил, как Добрынин выудил из кармана костюма бутылочку с санитайзером и щедро вылил дозу на ладонь.
— Рабочим платят щедрую сумму за их труд, щедрую, во всяком случае, для этой части света, — продолжил он.
— А воровство? Это проблема или зарплаты достаточно, чтобы перебороть соблазн? — спросил Александр.
— Воровство всегда будет проблемой, мистер Жарков, — сказал Петрович. — На нашу долю выпала неприятная задача использовать неортодоксальные методы борьбы с ворами. Идёмте.
Петрович повёл их к тому, что, по предположению Александра, было примерно центром надземной территории.
— Эти неблагодарные дикари до сих пор глотают необработанные алмазы, чтобы вынести их и продать на чёрном рынке. Каждые несколько месяцев нам приходится напоминать остальным, что бывает с теми, кто крадёт.
Александр наблюдал, как тридцать рабочих вышли из шахты, грязные и тощие, их глаза метались, как у загнанных зверей. Отчаявшиеся. Российские военные выстроили их в линию и приковали наручниками к перилам, очевидно, поставленным там именно для этой цели. Каждому скованному дали литр раствора сульфата магния — эквивалент медицинского очищения кишечника. В течение двадцати минут за жестокими спазмами последовало извержение водянистых человеческих испражнений. У троих, после того как местная охрана перебрала зловонное месиво, были обнаружены испорченные камни.
— Что с ними будет? — спросил Александр, когда троих нарушителей увели.
— Лучше показать, — ответил Петрович. — А пока прошу за мной.
Александр отправился на экскурсию. Хотя он почтительно выслушал доклад о добыче алмазного рудника и ожидаемых объёмах производства на ближайший год, его мысли занимали трое мужчин, удалённых за воровство; они выглядели достаточно крепкими и, живя в этой местности, должны были обладать навыками следопыта и охоты.
Идеальные кандидаты.
В конце смены всю рабочую силу собрали в нескольких сотнях ярдов от входа в шахту, на краю ямы. К ним обратился на родном наречии местный главарь ополчения под непосредственным надзором российского советника. Александр отметил, какой угрюмый покой опустился на толпу. В воздухе витала смерть.
— Что он сказал? — спросил Александр.
— Он сказал: «Вот что бывает с ворами».
— Кто они? — спросил Александр, указывая на трёх человек, выстроившихся через яму от собравшейся толпы: женщину лет тридцати с чем-то, старика и мальчика, которому на вид было не больше десяти. Их руки и ноги были связаны, а одна нога прикована цепью к ржавым металлическим обломкам. Они были обнажены.
— Это родственники троих похитителей. Ополченцы выволокли их из деревень. Только так эти варвары понимают.
Толпа начала роптать, но автоматная очередь в воздух, данная российским советником из АК, заставила её умолкнуть.
Александр смотрел, как через толпу задним ходом подъехал потрёпанный пикап, трое алмазных воров были обнажёнными прикованы к его кузову. Увидев своих родственников на краю ямы, они издали первобытные вопли, руки их безуспешно рвали путы в попытке вырваться.
— Внушительный сдерживающий фактор, — заметил Добрынин.
— Да , неприятно, но необходимо, — ответил Петрович.
Александр остался безучастен, даже когда трое охранников залезли в кузов и, схватив скованных узников за головы, заставили их смотреть, как их родственников на другой стороне ямы бьют дубинами, пока они не перестают сопротивляться. Женщина была самой сильной; потребовалось несколько ударов по голове, прежде чем её воля к борьбе угасла настолько, что мужчины смогли поднять тяжёлые металлические предметы, к которым их приковали, и сбросить их в яму.
Дорилусы, более известные как кочевые муравьи, водятся в основном в Центральной и Восточной Африке. Живя колониями до двадцати миллионов особей, они обычно перемещаются от одного источника пищи к другому в течение года. Этих конкретных муравьёв намеренно хорошо кормили. У них не было нужды мигрировать. Их укус невероятно болезнен, но муравьи редко его используют; их челюсти достаточно сильны, чтобы прорвать плоть добычи. Аборигены используют их для закрытия ран, которые в развитом мире потребовали бы швов. Здесь, в африканском буше, муравья заставляли укусить по обе стороны раны, отрывали ему туловище и оставляли мощные жвалы на месте, создавая импровизированный шов, который мог держать порез закрытым целыми днями.
Трое воров были вынуждены смотреть, как их близкие беспомощно бьются на дне ямы, а прожорливые муравьи быстро покрывают их тела. Не имея возможности смахнуть их и прикованные к яме эрзац-ядрами с оковами, они терпели пытку быть съеденными заживо. Сердце старика отказало задолго до того, как муравьи добрались до его мозга через глазницы. Женщине повезло; она была практически без сознания от побоев дубиной, когда ударилась о дно ямы. Но мальчик, вопли мальчика будут преследовать толпу до конца их жизней, пронзительные крики его длились более двадцати минут, пока его медленно пожирали неутолимые насекомые. Когда его крики сменились хрипом и окончательно стихли, троих воров приковали цепями к железным шарам, а затем сбросили в яму, где их ждала та же медленная смерть, что и их родственников. В течение нескольких минут трое рабочих были покрыты муравьями. Тщетные попытки сбросить оковы под аккомпанемент первобытных криков и стонов заполнили вечерний воздух. Смерть заняла двадцать минут. Через час всё, что осталось, — это кости.
— Это должно удерживать их в строю ещё месяц, — заявил Петрович.
— Есть ещё вопросы? — спросил Добрынин у своего гостя.
Александр покачал головой.
Да, алмазные копи прекрасно подойдут. Из числа приговорённых к казни за контрабанду драгоценных камней Петрович может время от времени оставлять по одному, чтобы скормить муравьям в назидание. Тех же, кто в здравом уме и твёрдой памяти, будут отправлять самолётами к Александру на Камчатку, а затем на Медный.
Там им, по крайней мере, предоставят спортивный шанс.