ВАСИЛЬЕВИЧ И ПОСЛЕДНИЙ выживший член его основного отряда выкатились из того, что они быстро признали зоной поражения. Тот, кто бы ни стрелял в них, был хорош. За три или четыре секунды он вывел из строя более половины его отряда. К счастью, у командира группы Вагнера всё ещё был его снайпер.

Сколько у них было ракет?

Понимая, что ситуация изменилась, Васильевич сосредоточил своё внимание на утёсах к северо-востоку из-за валуна перед ним и сделал знак своему снайперу.

— Утёсы. Он на утёсах, — прошипел он.

Снайпер уже занял позицию для стрельбы вниз по приближающимся силам с высоты и переместился из положения лёжа в сидячее, которое позволило бы ему найти свою новую цель на утёсах выше.

Ночная оптика была хороша, но с расстояния было почти невозможно отличить неподвижную закамуфлированную фигуру от зазубренного склона горы.

Там! Васильевич увидел лёгкое движение на неподвижном фоне.

— Пятьсот метров. На полпути вверх по скалам! — крикнул он снайперу, чтобы убедиться, что тот знает, куда стрелять.

Васильевич направил свою M4 на новую цель, лазеры заплясали в и вокруг места движения, и открыл огонь.

Сердце Риса упало, когда его последняя ракета выпала из виду, ударившись о скальную стену и упав в темноту внизу.

Чёрт! Мои товарищи рассчитывают на меня. Думай, Рис. Адаптируйся!

Он увидел дульные вспышки. С глушителями они были не так заметны, как без них, но их было достаточно, чтобы Рис разглядел их в темноте. Он вспомнил первые дни в Афганистане, пулемётчики стреляли без глушителей по окопавшейся вражеской позиции. Он вспомнил, как стволы Аль-Каиды развернулись на яркие вспышки света от 5,56 и 7,62 пулемётов. Голова человека справа от него взорвалась…

Рис знал, что должен сменить позицию после первых выстрелов, тем более что теперь он потерял элемент внезапности и враг его засёк, но он остался на месте. Он подозревал, что вражеские ИК-лазеры были пристреляны на дальность двадцать пять ярдов до точки прицеливания, точки попадания — кардинальная ошибка. Проще говоря, это означало, что лазеры попадали бы в то, на что целились, если бы эта цель была в двадцати пяти ярдах. Он также знал, что с ними был снайпер. Одиночный выстрел, попавший в его бронежилет, был сделан не из 5,56-мм оружейной системы. Если бы снайпер уже держал его на мушке, он был бы покойником.

Наблюдай, ориентируйся, решай, действуй.

Устроившись обратно за своей винтовкой, Рис сделал вдох и выдохнул. Он увидел дульную вспышку автоматического огня из M4 с глушителем и заметил его неэффективные попадания слева от него. Он искал снайпера.

Рис знал, что у него есть преимущество. Он уже уложил цели и был идеально пристрелян на эту дистанцию, угол и превышение, и он знал поправку на ветер. Его противник примет все эти факторы во внимание, но ещё не подтвердил это выстрелом. Если бы русский снайпер промахнулся, он бы внёс поправку и не промахнулся бы снова.

Одиночная вспышка в трёх метрах левее ствола автоматического оружия зарегистрировалась в мозгу Риса. Он прикинул от этой вспышки назад, где должна быть голова стрелка на прикладе дальнобойной винтовки, и нажал на спуск.

ВАСИЛЬЕВИЧ УСЛЫШАЛ, как выстрел из крупнокалиберного оружия эхом разнёсся по стенам каньона, и увидел дульную вспышку как раз в тот момент, когда голова его снайпера дёрнулась назад и в сторону от его «Чукавина», а тело его рухнуло неестественной кучей.

Не глядя обратно на утёс, Васильевич вскочил на ноги и отступил в темноту.