АЛЕКСАНДР СПУСКАЛСЯ ПО ВИНТОВОЙ каменной лестнице туда, что большинство назвало бы подземельем. Офицер разведки думал о нём как о своём гипогеуме, сложном финальном помещении для людей и зверей перед тем, как их поднимут на арену древнеримского Колизея навстречу своей судьбе. В данном случае клетками были тюремные камеры с двумя входами и выходами. Один открывался внутрь, в пространство, куда сейчас вошёл Александр, а другой — на противоположной стороне — вел к пандусу наружу, в колизей Александра: остров Медный. Сергей следовал за ним по пятам, неся большой кожаный саквояж.
Большинство людей думали о гладиаторских играх как о схватках жесточайших бойцов Рима друг с другом в варварских битвах на радость толпе, но Александр предпочитал венацио. Это было зрелище, в котором зверей республики выпускали против венаторов, самых уважаемых охотников Рима. Хотя Александр охотился на людей, он думал о них как о дичи. Они были его дентатами.
Уровень вмещал восемь одиночных камер. Шесть из них занимали африканцы из ЦАР, прибывшие последним рейсом, — преступники с рудников, которых казнили бы в Африке или на которых охотились бы в России. Лучше уж им иметь призрачный шанс против Александра и его клиентов, чем умирать на коленях как рабам в красной грязи своей родины.
Александр и Сергей миновали седьмую клетку, теперь пустую после того, как днём ранее её обитатель дал Александру хорошую разминку. Он был готов; его навыки были отточены. Он был голоден. Они остановились у последней клетки, и Александр оказался лицом к лицу с противником, которого он так искал.
— С. Рейнсфорд, остроумный псевдоним. Я Александр Жарков.
Рейф хранил молчание, изучая своего врага с такой интенсивностью, что у Александра по спине пробежал холодок.
Достойный противник.
— Моя сестра, — произнёс Рейф.
— Твоя сестра мертва. Но так же, как олень приходит к кормушке, или леопард взбирается на дерево за гниющим мясом зебры, оставленным там теми, кто на него охотится, ты здесь.
— Ты больной ублюдок, — выплюнул Рейф.
— О, брось, С. Рейнсфорд, твоё описание нашего спорта столь красноречиво. Не опускайся до такого уровня. Оставь это африканцам. Завтра мы охотимся, или, я должен сказать, я охочусь. Тебя хорошо накормят сегодня вечером, а перед самым рассветом двери камеры у тебя за спиной откроются. Пандус выведет тебя на поверхность, где будет открыта ещё одна дверь. Сергей будет держать тебя на прицеле моего весьма эффективного СВД. Это единственный случай, когда он использует современное оружие, и, будь уверен, он не промажет, если ты заставишь его сделать выстрел. Некоторые выбирали этот вариант, но я знаю, что ты этого не сделаешь. Ты хочешь убить меня. Я должен был гарантировать, что ты придёшь и что будешь играть. Жаль, что твоего друга Джеймса Риса нет здесь с тобой. Как бы мне хотелось поохотиться на вас обоих.
— Если я не убью тебя завтра, он закончит эту работу.
— К несчастью для нас обоих, этому не бывать. Твой друг Рис уже на пути сюда с наспех сколоченной бандой неудачников. По всей вероятности, они будут перебиты моими силами безопасности, как только достигнут суши. Ты выглядишь удивлённым, С. Рейнсфорд. Ты думаешь, наш разведывательный аппарат умер с окончанием холодной войны? Уверяю тебя, он всё ещё на месте, силён как никогда.
— А если я откажусь играть?
— Ах, ты будешь играть, С. Рейнсфорд. Ты будешь играть, потому что это твой единственный шанс убить меня. Я охотился на твою сестру из этой самой клетки, — сказал Александр, оглядываясь, будто вспоминая приятное. — Не волнуйся, с ней хорошо обращались. Её не насиловали. Мне нужна была она в отличном состоянии. Она была сильной, эта. Сильная и умная.
Внимание Рейфа и Александра привлёк скребущий звук, когда Сергей подтащил стол по холодному цементному полу, установив его перед камерой Рейфа.
— Я хочу, чтобы завтра ты был мотивирован, С. Рейнсфорд. Я знаю, что так и будет, но, на всякий случай, вот что должно помочь.
Сергей передал своему хозяину кожаный саквояж, который Александр поставил на стол, расстегнув две латунные пряжки, удерживавшие его. С большим уважением и церемонностью Александр залез внутрь и вытащил большой стеклянный контейнер. С восхищением глядя на его содержимое, он поместил его на стол перед камерой Рейфа.
— Удачи завтра, Рейнсфорд, — сказал он, прежде чем направиться к лестнице, ведущей на главный уровень. Он уже думал о толстых лосиных стейках, которые Сергей приготовит им на ужин.
Он оставил Рейфа одного в камере, глядящим в безжизненные, запрокинутые вверх глаза своей мёртвой сестры.