НОГИ РЕЙФА ПРОМОКЛИ и онемели от подкрада через ледяной ручей. Это был единственный способ оставаться ниже уровня зрения оленя. Он двигался до боли медленно, чтобы снизить шумовую сигнатуру, пока ледниковый ручей студил его икры. Оказавшись в ста ярдах от оленя, он положил свой лук и осторожно выбрался на травянистый берег. Расшнуровал ботинки и отставил их в сторону на сухую землю. Обычно он завершал бы подкрад в одних шерстяных носках, но, учитывая их сырость, боялся, что они будут издавать хлюпающий звук, выдав его присутствие. Он снял и их, и разложил на стеблях травы для просушки. Стащил вязаную шапку с головы и нарвал горсть растительности с земли. Вплетая длинные стебли в ткань, он превратил простую шапку в венец из местного камуфляжа.

Теперь он полз на четвереньках в высокой траве, как охотились львицы в Африке, за которыми он наблюдал. На мгновение ему стало интересно, сколько людей ползли через эту же долину, с луком или атлатлем в руках, преследуя оленей, лосей или даже мамонтов. Нередко на ранчо, когда весенние дожди переворачивали почву, находили кремневые артефакты охотников прошлого.

Он вытащил наполненный порошком носок из заднего кармана и встряхнул его, чтобы проверить ветер; тот был лёгким, но устойчивым. Сунув его обратно, Рейф продолжил свой медленный полз, лук в правой руке. Он переносил вес на кулаки, чтобы не повредить лук при движении. Продвижение было медленным, но сейчас было не время спешить. Украв взгляд, он увидел, что находится в шестидесяти ярдах от ветвей упавшей сосны. Хороший стрелок с блочным луком мог бы сделать выстрел по животному такого размера с того места, где он стоял на коленях, но с рекурсивным луком даже лучнику его таланта нужно было сократить это расстояние вдвое. Рейф снова опустился на колени и начал сокращать последние ярды.

Сорок ярдов. Он вытащил стрелу из обтянутого кожей колчана, прикреплённого к раме лука, и осторожно наложил её на плетёную тетиву. Держа лук в левой руке, указательным пальцем он придерживал стрелу на полке. Ещё через десять ярдов Рейф поднимется на оба колена, чтобы держать бёдра на ровной плоскости, и натянет лук до полного выстрела. Олень поднимется, и у Рейфа будет лишь доля секунды, чтобы выпустить стрелу, прежде чем животное упрыгает за пределы досягаемости. Дыхание его участилось, а разум был полностью сосредоточен на следующем движении, следующем мягком месте, куда поставить руки и колени. Несмотря на прохладную утреннюю температуру, ручейки пота стекали по его лицу. Для Рейфа не было чувства более естественного, более человечного, чем подкрад.

Он обмотал два пальца правой руки вокруг тетивы и намеренно ослабил хват левой руки на луке. Его тело поднималось медленно, но целеустремлённо, глаза сосредоточились на месте, где, как он знал, должно быть плечо оленя. Голова Рейфа только начала подниматься над гребнем стеблей травы, когда он увидел, как олень рывком вскочил на ноги; всегда было шокирующим, насколько крупными эти животные были на близком расстоянии. Рейф застыл. Что-то спугнуло оленя, но его внимание было направлено поверх головы Рейфа, в сторону хребта позади него. Шестое чувство. Перевоплотившись из охотника в воина менее чем за секунду, он рванул вперёд, когда земля вокруг него ожила — вверх взметнулись фонтаны земли, и раздался безошибочный треск сверхзвуковых винтовочных пуль, проносящихся рядом.

Инстинкты, вбитые почти двумя десятилетиями непрерывных боёв, взяли верх. Его руки выпустили лук, когда он рванул к дереву, которое было убежищем оленя, а Colt сам выскользнул из кожаной кобуры на бегу. Он слышал, как приближающиеся пули вгрызаются в землю вокруг него. На полпути к дереву он прыгнул на оставшиеся ярды, тело его приняло полностью горизонтальное положение, когда он летел к единственному доступному укрытию.

Он тяжело приземлился на живот и колени и перекатился обратно в том направлении, откуда пришёл, прижимаясь телом к стволу сосны жёлтой. Пули ударялись о толстые древесные волокна, но, благодаря скорости, которую они потеряли на пути к цели, ни одна не пробила насквозь.

Никаких «почему я?» или «почему сейчас?» не загромождало сознание бывшего коммандос. Вместо этого он был полностью сосредоточен на том, чтобы выжить. Он лежал на боку, тело параллельно стволу дерева. Повернул голову, чтобы убедиться, что никто не заходит с хребта позади него.

Сделай вдох, осмотрись, сделай вызов.

Рейф взял паузу, чтобы оценить ситуацию. Множество врагов с «Калашниковыми»; по нему стреляли из них достаточно раз, чтобы в точности знать, как они звучат. Никаких признаков пулемёта, что было хорошей новостью. Он надеялся, что у них нет РПГ. Если бы среди них был снайпер, он бы уже был мёртв, а это значит, что ничего более способного, чем АК или АКМ, у них, вероятно, не было.

У него был пистолет, сконструированный ещё когда президентом был Тафт. В магазине было семь патронов и один в патроннике. Ещё два магазина хранились в кожаном подсумке на поясе. Гряда хребта, откуда вёлся огонь, была на честных 300 ярдах от его позиции, а до следующего хребта позади него было ещё дальше — почти 500 ярдов. Он, по сути, находился на дне гигантской чаши, прячась за одним из единственных доступных укрытий. Дело было дрянь, но могло быть и хуже; всегда может быть хуже.

Ручьи, как тот, через который он только что перешёл вброд, все втекали в болотистую зону слева от него, которая сейчас, должно быть, была по грудь в воде. Это означало, что, когда эти парни начнут пытаться обойти его с фланга, им придётся делать это справа от него. Интенсивность обстрела стала более спорадической, когда нападавшие начали менять магазины. Он слышал, как кто-то кричит на языке, отличном от английского, без сомнения, их лидер взял на себя командование ситуацией. Должно быть, он приказал им экономить боеприпасы, потому что очереди полного автомата сменились устойчивым потоком полуавтоматического огня, призванного удержать его на месте, чтобы они могли маневрировать для убийства.

Рейф переполз на крайнюю левую точку бревна и начал медленно прокладывать себе путь вперёд, пока не увидел одного из стрелков. Первая фигура лежала ничком, пыль от дульного пламени её винтовки выдавала позицию. Он продолжал толкать себя вперёд носками ботинок, поднося свой 1911 и выискивая более крупную цель на этой экстремальной дистанции. Третья фигура, которую он заметил, должно быть, была лидером; он стоял на одном колене, указывая левой рукой другим членам группы.

Рейф принял изготовку «лежа на боку» — невероятно устойчивую позицию для стрельбы из пистолета. Расстояние было бы немыслимо для большинства стрелков, но преданность Рейфа тренировкам с 1911 на экстремальных для пистолета дистанциях готовилась окупиться. Его большой палец подсознательно опустил предохранитель, когда его руки вытянули пистолет на полную длину. Глаза нашли переднюю мушку и удерживали её на средней точке торса цели, стальное лезвие поднималось наполовину над задним целиком, чтобы компенсировать расстояние. Он сделал глубокий выдох и доверился свободному колебанию прицела, всё внимание на мушке, пока его палец равномерно давил назад на спусковой крючок. Выстрел был произведён, и он завершил полный цикл обработки выстрела, прежде чем перевести взгляд на цель, на случай, если потребуется поправка. Уши его зарегистрировали глухой звук попадания крупной пули в плоть, и он увидел, как характерное русское оружие упало на землю.

Рис мчался по грунтовым дорогам, держа обе руки на руле, а Джонатан направлял его на каждом повороте. Он был знаком с ранчо, но никто не знал эту землю так, как Джонатан. Рис заметил припаркованный Land Rover Рейфа, когда они обогнули крутой изгиб, и Джонатан жестом велел ему остановиться. Он опустил стекло, чтобы прислушаться, и Рис заглушил двигатель. Они услышали безошибочный звук ружейной стрельбы вдалеке. Джонатан мгновение осматривал местность, а затем указал вперёд по дорожке.

— Подъедь к этому хребту и высади меня. Ты поезжай дальше по этой дороге, и, скорее всего, наткнёшься на тех, кто охотится за Рейфом. Знаю, ты сможешь постоять за себя.

Рис завёл двигатель и помчался вверх по склону впереди. Дорога вывела их на хребет, который шёл параллельно направлению стрельбы. Хребет, казалось, был самой высокой точкой рельефа в этом районе, так что Рис, вероятнее всего, выйдет над местом действия. Проехав несколько сотен ярдов по хребту, Джонатан жестом показал Рису замедлиться. Он открыл пассажирскую дверь, пока Cruiser всё ещё катился, и приготовился выпрыгнуть. Как только автомобиль остановился, его ботинки уже были на земле. Зулу прыгнул между сиденьями и последовал за хозяином из машины.

Рис помчался вперёд. Он опустил все окна и, благодаря эффективной выхлопной системе Cruiser’а, мог слышать стрельбу отчётливо поверх шума двигателя. Судя по звуку, он был уже близко. Он затормозил до полной остановки прямо под военным гребнем следующего холма. Схватив карабин, он выбрался из внедорожника. Подбежав к задней части автомобиля, он открыл заднюю дверь, чтобы достать небольшой рюкзак, прежде чем двинуться пешком на звук выстрелов.