ЛИШЬ В ВОСКРЕСЕНЬЕ Рис был наконец готов разделить Кэти Буранек с семьёй Гастингсов. Мать Рейфа, Кэролайн, устроила ланч, чтобы поприветствовать подругу Риса на ранчо, и присутствие было обязательным. Рис и Кэти тем утром отправились в долгий поход, и Кэти, которую воспитывали никогда не приходить в чужой дом с пустыми руками, воспользовалась возможностью собрать полевые цветы, составив из них впечатляющую композицию из ледниковых лилий, ломоносов и фиолетовых астр по возвращении в домик.
— Что-то ты там притихла, — сказал Рис, пока они проделывали короткую дорогу до главного дома.
— После всего, что ты мне рассказал об этой семье, от Родезийских войн в буше до скаутов Селуса и всего, чего они достигли в этой стране, я скорее взволнована, чем что-то ещё. И тесть Рейфа — сам сенатор Тим Торнтон! Я чувствую, мы едем знакомиться с королевскими особами.
— Они будут ещё больше заинтригованы тобой и историей твоей семьи. Не о чем волноваться. К тому же, Джонатан, вероятно, уже пьян.
— Ха! Ладно, мои люди.
Когда они завернули к усадьбе, показалось озеро и причал, у которого мягко покачивался Grumman Albatross.
— Чей это самолёт? — в изумлении спросила Кэти.
— Это Торна. Он прилетает на нём с одного из своих окрестных владений в Монтане или Айдахо. Он здесь на завтрашнее открытие сезона. Не пропускал ни одного с тех пор… — Рис помедлил. — С тех пор, как умерла его жена.
Они подъехали к дому, и Кэти было приятно удивлена, когда Рис взял её под руку, пока они шли к просторному переднему крыльцу, и этот простой жест помог ей успокоиться.
Джонатан и Кэролайн приветствовали пару с искренней радостью, оба обняв её прежде, чем она успела переступить порог. Верный своей репутации, Джонатан держал зелёную бутылку намибийского Windhoek Lager в лапе и вручил другую Рису, как только тот вошёл в фойе.
Человек, напомнивший ей немного постаревшего Индиану Джонса, поднялся с кожаного кресла у камина и протянул руку: — Мисс Буранек, Тим Торнтон. Очень рад познакомиться.
— Это честь для меня, сенатор.
— Пожалуйста, зовите меня Торн. Мне это гораздо больше нравится. «Сенатор» вызывает слишком много воспоминаний о моём времени в том болоте, — сказал он, имея в виду неофициальное прозвище Вашингтона. — И спасибо вам за вашу серию статей и книгу о трагедии в Бенгази, — продолжил он, качая головой. — Те парни заслуживали лучшего. Политики в форме и без бросили их умирать. Но хватит о неприятном. Давайте нальём вам выпить.
— Что вам предложить, Кэти? — спросила Кэролайн Гастингс.
— Что пьёте вы, миссис Гастингс?
— Пожалуйста, зовите меня Кэролайн. Я пью шампанское.
— Звучит чудесно.
Джонатан появился с хрустальным бокалом лучшего французского и протянул его гостье.
— У нас для вас обоих есть ещё один сюрприз, — сказал он. — Лиз, ты не могла бы быть так добра присоединиться к нам?
Брови Риса изогнулись в изумлении, когда все пять футов четыре дюйма Элизабет Райли появились из задней гостевой комнаты. Эти двое впервые встретились в Ираке в разгар мятежа. Военный вертолёт OH-58 «Кайова» Райли был сбит в Наджафе, её плен и пытки казались неизбежными. В нескольких кварталах оттуда снайперская группа Риса занимала наблюдательную позицию над сильно заминированным участком дороги. Услышав ситуацию по радио, Рис, презрев приказы, организовал поспешное спасение, за что пилот оказалась в глубоком долгу перед ним. Она оправилась от ранений, но была комиссована из армии. Она стала для Риса и его покойной жены Лорен как сестра, а для их дочери Люси — близкой тётей. Райли была непоколебимо предана своим друзьям, и когда Рису нужна была помощь, чтобы отомстить за смерть Лорен и Люси, она оказалась рядом на крыльях.
— Лиз, что ты здесь делаешь? — спросил Рис после крепкого объятия.
— Я теперь работаю на Торна, — ответила она со своим сильным южным акцентом. — У него больше самолётов, чем он может упомнить.
— Лиз, ты помнишь Кэти.
— Конечно, мы поддерживаем связь. Не каждый день вывозишь похищенную журналистку с Фишерс-Айленд на Pilatus посреди ночи.
Две женщины обнялись, как старые подружки.
— Выходите, садитесь. Кэролайн всё устроила снаружи, — сказал Джонатан, проводя гостей через дом и на заднюю веранду через открытые французские двери. На заднем газоне с видом на озеро был накрыт длинный стол, окружённый плетёными стульями. Стол был покрыт безупречной белой накрахмаленной льняной скатертью, и на каждом месте стояли столовые приборы из лучшего фамильного английского серебра и костяного фарфора. Яркие свежие цветы, теперь включая и те, что принесла Кэти, радовали глаз из вазы в центре стола.
Джонатан только успел выдвинуть стул для Кэти, как через газон подошли Рейф и Анника.
— Кэти, позволь представить тебе моих друзей, Рейфа и Аннику Гастингс.
Она встала, пожимая руку Рейфу. — Очень приятно познакомиться с вами обоими. Я так много о вас слышала.
Анника тепло обняла её.
— Мы просто рады, что ты реальна, Кэти. Я уж начал думать, что ты плод воображения Риса, — сказал Рейф с усмешкой.
— Обещаем не пугать тебя до смерти, Кэти, — добавила Анника, толкая мужа локтём в бок.
— Пожалуйста, садитесь все, — сказала Кэролайн, занимая своё место на дальнем конце прямоугольного стола от Джонатана.
Обе молодые пары сидели рядом друг с другом, расположившись так, чтобы женщины могли болтать на одном конце стола, а мужчины — на другом.
Джонатан и Кэролайн подавали еду порциями, каждую с подходящим вином. Рейф пил умеренно. Открытие сезона охоты с луком было завтра утром, и ему предстояла работа. У Риса и Кэти таких обязательств не было. Они оба присоединились к торжеству с Торном, Лиз и старшими Гастингсами, наслаждаясь прекрасными южноафриканскими винами.
— Не бойтесь попробовать мой знаменитый острый соус, — напомнил Джонатан остальным. — Идёт ко всему.
— Не верьте ему, — предупредил Рейф. — Он делает его из домашних перцев-призраков. Если вам дороги вкусовые рецепторы, держитесь подальше.
Разговор был лёгким и радостным, значительная его часть вращалась вокруг юмористических историй из юных дней Риса и Рейфа.
— Кэти знает о твоём безумном аляскинском приключении, Рис? — подначивал Джонатан.
— Ах, кажется, я ещё не упоминал об этом, — ответил Рис.
— Аляскинское приключение? — спросила Кэти.
— Ага, сколько времени заняла эта безумная выходка? — поддел Рейф. — Три месяца, верно?
— Шестьдесят четыре дня, — ответил Рис, грозя пальцем другу.
— О, расскажи-ка, — настаивала Кэти.
— Я расскажу, — встрял Джонатан, вечный рассказчик. — Твой кавалер, Кэти, решает, что перед отправкой в учебный лагерь он хочет провести некоторое время на Аляске. У его отца, Тома, упокой Господи его душу, была избушка траппера в тартарары на севере, так что Рис имел некоторое представление о суровых условиях, но он, конечно, хотел вывести всё на какой-то чертовски новый уровень. Он решает, что пройдёт пешком, сколько там было, Рис, через ледник Талкитна?
— Почти, — улыбнулся Рис, покосившись на Кэти.
— Не важно, — продолжал Джонатан. — Этот дикий парень решает, что он отправится в аляскинскую глушь, один, перейдёт ледник Талкитна, к, эм, какой там реке? Неважно, к какой-то ледниковой реке, а затем сплавится на каяке к океану.
— На каяке? — спросила Кэти. — Где он собирался взять каяк посреди глуши
— Ха! Вот это лучшая часть, Кэти, — продолжал Джонатан. — Он тащил его за собой по снегу.
— Ты сделал что? — спросила Кэти, снова поворачиваясь к Рису.
— Ну, я привязал его к себе так, чтобы если я упаду в трещину, каяк должен был проскользить надо мной и я бы повис внизу. Тогда я просто поднялся бы по верёвке и продолжил.
— По верёвке? — спросила Кэти.
— Зажимы. Позволяют подтягиваться по верёвке. Можно использовать и короткий конец верёвки, чтобы сделать свои.
— И что самое лучшее, — сказал Джонатан, возвращаясь к истории, — это было до сотовых телефонов, спутниковых телефонов и постоянной связи на расстоянии. Он говорит нам и своим родителям, что вернётся через месяц. Шестьдесят четыре дня спустя он приплывает на каяке в залив Кука ничуть не хуже, разве что выглядит как бродяга.
Рис пожал плечами. — Это была неплохая тренировка перед BUD/S.
— И это был не конец, — продолжал Джонатан. — Этот горный человек затем продаёт свой каяк для бурной воды и альпинистское снаряжение, покупает морской каяк и проводит месяц, перепрыгивая с острова на остров по всему проливу Принца Уильяма.
— Что же ты ел? — спросила Кэти.
— Я тащил за собой в каяке много основных продуктов, картошку и рис, и охотился и рыбачил по пути для белка. У меня был маленький 22-й калибр в каяке, который я использовал для белок и бобров, и нахлыстовая удочка для форели и арктического хариуса. А в проливе я троллил с каяка лосося.
— Удивительно, что ты не умер с голоду. Помни, я видела твои рыбацкие способности, — пошутила Кэти.
Смех почти не смолкал за столом, у Джонатана находилась забавная история обо всех присутствующих.
Когда ранний вечерний ужин подошёл к концу и температура воздуха стала падать, мужчины переместились к костру, а женщины ушли в дом. Торн набил трубку, зная, что его друг предпочёл бы самокрутку со свежим табаком, но при Кэролайн, которая была так близко, он не осмеливался. Когда старые боевые лошади начали обсуждать свой план на завтра, Рис и Рейф отошли на несколько шагов, Рейф не желал, чтобы запах табака негативно повлиял на завтрашнюю охоту.
— Удачи завтра, — сказал Рис.
— Спасибо, друг. Если будешь рядом, может понадобиться помочь вынести мясо.
— Ну тогда я передумал. Надеюсь, ты его не добудешь, — усмехнулся Рис. — Я планирую утром отвезти Кэти в город, но мы быстренько вернёмся, если понадоблюсь.
— Рис, — начал его друг, — на что ты смотрел за ужином?
— Что ты имеешь в виду?
— Ты знаешь, что я имею в виду. Временами ты был здесь, но на самом деле тебя здесь не было.
Рис забыл, как хорошо его кровный брат знал его.
— Ни на что. Ну, не ни на что. Просто чувство. Что-то не так.
— Что-то всегда не так, брат, — заметил Рейф, обводя взглядом далёкую кромку деревьев. — Помнишь, что твой отец нам всегда говорил?
— Доверяй своим инстинктам, — припомнил Рис.
— После всего, что ты пережил, не дай прошлому испортить твоё сегодня, — мудро заметил Рейф, кивая в сторону главного зала, где Кэти сидела с остальной семьёй.
— Помнишь, что твой отец нам всегда говорил? — ответил Рис в том же духе, кивая в сторону погодя потрёпанного старого скаута Селуса.
— Он вечно полон того, что сам считает хорошим советом.
Глаза Риса сузились, и голова его повернулась обратно к теням.
— Он говорил: «Это не паранойя, если они действительно охотятся на тебя».