Что может быть лучше отдыха в кругу душевных друзей после напряжённой трудовой недели? В пятницу 2 сентября 1938 года супруги Микс — Уилльям и Норма — пригласили к ужину соседей и в непринуждённой обстановке отметили окончание очередной трудовой недели.

Миксы проживали в сельскохозяйственном поселении Рио Осо (Rio Oso) в южной части округа Саттер (Sutter), в штате Калифорния. В тех местах люди владели землями на протяжении уже нескольких поколений, все знали друг друга и в целом жили зажиточно и спокойно. Урожай в том году обещал быть очень хорошим, Великая депрессия отступила, и по всем прикидкам калифорнийские фермеры должны были неплохо заработать, даже больше, чем в минувшем году. Хотя прошлый 1937-ой год был во всех отношениях успешен, Миксы, например, погасили все кредиты и весной 1938 года на оставшиеся деньги купили новенький «plymouth» с радиоприёмником — это было шикарное приобретение по меркам того времени! В общем, поводы для посиделок с соседями в ту пятницу имелись, и все эти поводы были очень хороши!

В гостях у Миксов были две пары — они встали из-за стола синхронно за несколько минут до 11 часов вечера. После коротких проводов гости покинули дом. Уилльям и Норма приступили к уборке, но буквально через две или три минуты колокольчик у входной двери звякнул. «Кто-то что-то забыл! Я сейчас открою!» — выкрикнула Норма мужу и поспешила к двери.

Однако в дом вошли отнюдь не соседи… Двое дурно пахнущих мужчин в грязной одежде с пистолетами в руках появились в гостиной и приказали Уилльяму и Норме лечь на пол. Это была их первая команда. Была и вторая — они приказали не смотреть на них, пообещав убить того, кто станет таращиться. После этого они связали Уилльяму и Норме руки за спиной. Верёвки, использованные для связывания, неизвестные принесли с собой.

Некоторое время незваные гости ходили по дому, открывая шкафы и выдвигая ящики. Они явно искали, чем поживиться и, очевидно, нашли! Во всяком случае после их пребывания исчезли кое-какие мелкие предметы, находившиеся в легкодоступных местах — пара золотых медальонов, мужские часы «луковица», набор из семи декоративных слоников из золота.

В принципе, грабители вели себя довольно спокойно и даже мирно — не избивали владельцев дома, не унижали их и не запугивали. Обойдя комнаты, они вернулись в гостиную, и, казалось, на этом всё и закончится — ребятки спокойно уйдут со своей добычей, и Миксы отделаются небольшим испугом и неприятными воспоминаниями.

Но — нет! В действительности именно теперь всё и началось…

Поставив Норму на ноги, один из грабителей сообщил Уилльяму, что «заберёт» её с целью получения выкупа. Заплатить надо будет 15 тыс.$, деньги надлежит подготовить к полудню субботы, по смыслу сказанного можно было заключить, что речь идёт о завтрашнем дне. О способе передачи денег фермер будет уведомлен дополнительно. Закончив свой непродолжительный, но очень мрачный монолог, мужчина вывел женщину за дверь, и через несколько секунд за окном взревел мотор — это второй преступник завёл двигатель принадлежавшего фермеру новенького «plymouth» — а. Оказалось, что пока один из грабителей озвучивал требования Уилльяму Миксу, второй открыл автомашину ключами, найденными на кухне.

Едва только грабители умчались в темноту, владелец фермы вскочил на ноги. Уилльям потратил пару минут на то, чтобы перерезать ножом связанные руки, после чего бросился к телефону. Преступники перерезали телефонный провод прямо возле аппарата, и владелец фермы восстановил соединение обычной скруткой проводов. В течение последующих пяти минут он оповестил о случившемся как службу шерифа, так и ближайших соседей. Те в свою очередь стали звонить другим соседям, и уже через полчаса перед домом Миксов собралась толпа взволнованных граждан с берданками и пистолетами всевозможных калибров. Появились и владельцы собак, обученных идти по следу.

Друзья и соседи супругов Микс начали собираться возле их дома спустя четверть часа после похищения Нормы и стали готовиться к немедленной погоне.

Оставалось только взять след.

Впрочем, к тому времени возле дома уже появились и люди шерифа. И не только они — подъехали также сотрудники полиции штата, затем подтянулись люди из офиса окружного прокурора. Спустя около полутора часов со времени похищения прибыли сотрудники управления ФБР в городе Сан-Франциско. В середине ночи появились высокопоставленные руководители правоохранительного сообщества штата — Гарри Вилкокс (Harry Wilcox), начальник Бюро расследований штата (State Bureau of Investigation — не путать с Федеральным бюро расследований, это совершенно разные структуры!) и Раймонд Кейто (E. Raymond Cato), начальник дорожной полиции. Об окружном прокуроре Лойде Хьюитте (Loyd Hewitt), наверное, и говорить особо незачем — тот в течение 3 сентября посещал ферму дважды. Также на ферме безотлучно находились две дочери Миксов — это были взрослые замужние женщины, которые на некоторое время оставили свои дома и приехали в Рио Осо для того, чтобы поддержать отца в эти исключительно трудные часы.

Помимо собственно расследования, первоочередной задачей «законников» явилось успокоение разгневанной общественности в лице вооружённых фермеров. В ранние часы 3 сентября, ещё до восхода солнца, представители шерифа несколько раз выходили ко всё увеличивавшейся толпе и сообщали, что никакого преследования по горячим следам не будет и быть не может, поскольку следов преступников нет — они уехали на автомашине. По этой причине собаки не понадобятся — и, вообще, всем лучше разойтись и лечь спать.

Как известно, любимое развлечение американских фермеров, уставших от свинцовых мерзостей производственных будней — это погоня за преступником и линчевание пойманного. Ну, в самом деле, что может быть веселее и креативнее погони толпы вооружённых пьяных мужиков за одним безоружным и, скорее всего, невиновным? И то сказать, линчевали американцы далеко не всегда действительно виноватых — но кто же их за это осудит, это ведь издержки демократии «прямого действия». Этот фотоснимок сделан 3 сентября на подъездной дороге к ферме Миксов — неравнодушные фермеры ждут команды к началу прочёсывания местности.

Накал агрессии понемногу спал, и часть вооружённой публики разъехалась по домам. Но лишь для того, чтобы оставить оружие и, прихватив с собой бутерброды и кофе в термосах, с первыми лучами солнца снова приехать к дому Миксов. Надо сказать, что толпа зевак круглосуточно стояла перед домом на протяжении нескольких последующих дней. Эти люди не разъезжались даже на ночь — они ложились спать в машинах. Среди этих людей находились не только фермеры округа Саттер, но и большая группа репортёров местных газет и радиостанций. Число таковых достигало 40–50 человек.

Перед домом Уилльяма и Нормы Микс на протяжении нескольких дней постоянно стояла толпа зевак, жаждавшая новостей о ходе расследования. Эти люди не расходились даже ночью, укладываясь спать в своих автомашинах, припаркованных возле границы фермерского участка. Значительную их часть составляли местные жители, однако весьма велико было и число журналистов (40–50 человек).

Итак, что показали первые результаты расследования?

Первая мысль, которая посещала головы всех должностных лиц, работавших по этому делу, касалась, разумеется, возможной виновности в произошедшем хозяина фермы — Уилльяма Микса (William R. Meeks). Обстоятельства случившегося до некоторой степени выглядели подозрительными — Уилльям не был избит и, по его же собственному признанию, он не оказывал сопротивления грабителям… Кроме того, особого материального ущерба преступники не причинили… Пропажу мелких предметов ещё следовало доказать, причём сам же владелец фермы признавал их сравнительную малоценность — долларов 150, может, чуть более — для состоятельного фермера подобный ущерб следовало признать несерьёзным! Отсюда рождалось вполне обоснованное предположение: не явилось ли похищение Нормы обычной мистификацией, призванной замаскировать убийство жены?

Такого рода подозрения имели право на существование, но они были отметены в первые же часы расследования. Во-первых, очень позитивные характеристики как самому Уилльяму, так и его жене дали все знавшие их люди. Норма Вэрнок Микс (Norma Warnock Meeks) была доброй, работящей и любящей женой, поддерживавшей мужа во всех его начинаниях — такая женщина не стала бы источником семейных проблем. Норме исполнилось 55 лет, она на 6 лет была младше Уилльяма. Последний не чаял в супруге души, и, вообще, о нём говорили как о мужчине доброжелательном, очень спокойном и работящем. Никакого мрачного бэкграунда вроде бытового насилия, алкоголизма, каких-либо сексуальных вывихов семья не имела. Поэтому вариант в духе «седина в бороду, бес — в ребро» можно было исключить.

По крайней мере так казалось на первый взгляд.

Норма Вэрнок Микс характеризовалась знавшими её людьми как очень спокойная, добропорядочная и работящая женщина. Её отношения с мужем — Уилльямом Миксом — выглядели почти идеальными и не давали поводов подозревать существование скрытых конфликтов.

Окружной шериф Берт Аллрей (Bert Ullrey) ориентировал своих людей на розыск автомашины Миксов. Шериф совершенно справедливо предположил, что обнаружение похищенной автомашины укажет место, в котором преступники пересели вместе с похищенной женщиной в собственную машину. И место это не должно находиться далеко от фермы, ведь преступникам до нападения надлежало подойти к дому Миксов пешком. Сколько они могли пройти пешком: милю? две? три? Три мили — это немногим менее 5 км, вряд ли преступники прошли пешком более, значит, именно в этом радиусе и надлежало искать брошенный автомобиль.

Следует отдать должное шерифу — он дружил с логикой. И уже ранним утром 3 сентября, по прошествии всего семи часов со времени похищения Нормы, угнанный автомобиль был найден. Преступники, желая скрыть хорошо знакомый местным жителям новенький «plymouth», загнали автомашину Миксов под мост на окраине небольшого городка Шеридан (Sheridan) [с числом жителей в то время не более 450 человек]. Шеридан находился на территории соседнего округа Плейсер (Placer county). Расстояние от точки угона автомашины до места её обнаружения немногим превышало 10 км. Выйдя из машины Миксов, они, по-видимому, пересели в другую, поджидавшую их неподалёку. К сожалению, следов этого транспортного средства найти не удалось, и это, конечно же, было очень досадно. Однако под мостом были найдены кое-какие другие следы, прямо скажем, неожиданные!

На некотором удалении от брошенной машины находилось костровище с непрогоревшими ветками, палками и… деталями женской одежды. Переворошив костёр и внимательно осмотрев прилегавшую к нему площадку, люди шерифа отыскали несгоревшие остатки бюстгальтера, довольно длинный подол женского платья и часть женского пояса для подвязывания чулок. Следует иметь в виду, что в те времена пластмасса не применялась для изготовления деталей одежды — в женских бюстгальтерах использовался китовый ус, а в поясах для чулок — пуговицы из кости животных, обычно коров. Причём такие пуговицы своим видом и способом крепления к одежде отличались от рубашечных. Эти детали не уничтожались в открытом огне и были легко узнаваемы, поэтому не следует удивляться тому, что в углях костра можно было отыскать детали, указывавшие на то, что именно в этом костре сжигалось.

Что могла означать находка сожжённой одежды? Похищенную женщину переодели в другую одежду? Или раздели донага? Или вообще ничего?

Дабы не плодить излишных сущностей, сразу внесём ясность — Уилльям Микс, осмотрев предъявленные ему фрагменты женской одежды, усомнился в том, что они имеют отношение к похищению его жены. Дело заключалось в том, что Норма в момент появления преступников была облачена в бордово-красное платье, а под мостом оказалось найдено тёмно-синее. Кроме того, обнаруженная под мостом ткань выглядела повреждённой гниением, что свидетельствовало о длительном пребывании на открытом воздухе — возможно, полгода, возможно, более.

Уилльям Микс.

Уже в первой половине дня 3 сентября на ферму Миксов прибыла группа сотрудников ФБР из территориального подразделения Бюро в Сан-Франциско. Хотя расстояние между Рио Осо и Сан-Франциско превышало 160 км, район чрезвычайного происшествия относился к зоне ответственности именно этого подразделения. По иронии судьбы в Рио Осо прибыли те самые сотрудники Бюро, что участвовали в слежке за Анной Куприяновой — той женщиной, что можно с полным правом назвать антигероем очерка «1937 год. Куда же исчезла Элис Парсонс?».[2] Строго говоря, именно изучая послужные списки этих сотрудников ФБР, автор и вышел на историю похищения Нормы Микс. Тот, кто прочёл упомянутый очерк, помнит, что в декабре 1937 года сотрудники сан-францисского подразделения ФБР Джирети (Geraghty), МакКаллох (J.R. McCulloch) и старший группы Норман Пайпер (N.J.L. Pieper) «выступили» не очень удачно. Настолько не очень, что Директор Бюро Гувер даже письмо написал их руководству с разбором того феерического провала, которым увенчались их потуги по ведению скрытого наблюдения за объектом оперативной разработки.

И вот теперь «солдаты неудачи» сильно невидимого фронта прибыли в Рио Осо для того, чтобы личным участием подкрепить проводимые там розыскные мероприятия. Что ж, Уилльяму Миксу теперь следовало напрячься, появление бедовых парней из Бюро сулило много суеты безо всякой гарантии успеха.

Как вообще следовало проводить расследование? Брошенный автомобиль нашли — это было очень хорошо! — но что надлежало предпринять далее?

Уилльям Микс в своём рассказе о нападении упомянул о том, что явившиеся в дом преступники говорили с сильным оклахомским акцентом. Кроме того, они выглядели неопрятными, и от них разило пОтом. Эти наблюдения наводили на мысль о том, что похитители являются батраками, приехавшими в Калифорнию со Среднего Запада, дабы подзаработать в уборочную страду. Подобная трудовая миграция в те годы была сильно развита, поэтому предположение о чужаках выглядело разумным. Кроме того, именно чужаки, плохо ориентировавшиеся в местных реалиях, могли всерьёз думать, будто фермер может по щелчку пальцев раздобыть 15 тыс.$. У фермера может быть новая легковая автомашина, но 15 тыс. $ — это вряд ли!

Тот вывод, что похитители являются дилетантами, а не профессиональными преступниками, хорошо подкреплялся и другим соображением. Уилльям Микс видел их лица и, вообще, получил возможность их рассмотреть, между тем опытный похититель озаботился бы тем, чтобы исключить возможное опознание. Он бы надел головной убор, какую-то маску или подобие маски, облачился бы в такую одежду, которую не носит и в которой его никто не видел. Но явиться на преступление в старых ношеных штанах и рубашке — это, конечно же, профанация, пародия на хорошо подготовленное преступление.

Проанализировав все эти детали, Норман Пайпер, старший группы сотрудников ФБР, поставил перед подчинёнными задачу в кратчайшие сроки собрать информацию о количестве батраков, прибывших в округ Саттер из Оклахомы и соседних с нею штатов Среднего Запада. Все они должны были рассматриваться как подозреваемые. Дальнейший розыск для уменьшения списка подозреваемых предполагал использование нескольких фильтров. Например, доступ к автотранспорту, поскольку казалось очевидным использование автомашины для перемещения похищенной женщины на сколько-нибудь заметное расстояние. Другим фильтром должно было стать либо личное знакомство с четой Миксов, либо заочное, через третьих лиц, поскольку похитители каким-то образом должны были узнать о существовании и месте проживания богатых, как им казалось, фермеров. Ещё одним важным фильтром должно было стать отсутствие у проверяемых alibi, поскольку им требовалось вечером 2 сентября исчезнуть из поля зрения знакомых и работодателя.

Следует отдать должное работоспособности агентов ФБР и подключившихся к ним в помощь сотрудников службы шерифа — за 3-е и 4-е сентября они проверили несколько тысяч фермерских хозяйств и насчитали в них 800 человек, приехавших из штатов Среднего Запада и говоривших с выраженным специфическим акцентом. Подозреваемых получалось много — такое количество по щелчку пальцев не проверишь, и даже если проверишь, то обман быстро не распознаешь.

Одновременно со сбором информации о приезжих батраках Пайпер решил зайти с другой стороны и предложил окружному прокурору и службе шерифа следующий план: мы все делаем официальное заявление об отзыве должностных лиц с фермы и сворачиваем все оперативные мероприятия, объясняем это тем, что суббота прошла и похитители о себе не заявили, а потому расследование надлежит приостановить до появления свежей информации. Ферму Миксов после этого надлежит демонстративно покинуть и призвать публику разойтись, поскольку смотреть более тут не на что. Цель всех этих действий проста — побудить похитителей вступить в контакт с Уилльямом Миксом, поскольку задача преступников заключается в получении денег, но они не могут их получить, пока не передадут необходимые указания мужу похищенной женщины. Развивая свою мысль, Пайпер добавил, что, по его мнению, в толпе «неравнодушных граждан», слоняющихся по периметру фермы, находится один из преступников, который наблюдает за обстановкой и только ждёт момента, когда можно будет безопасно подкинуть соответствующее письмо.

Специальный агент ФБР Норман Пайпер из территориального управления Бюро («полевого офиса») в Сан-Франциско. Снимок сделан в феврале 1937 года на курсах по подготовке оперативного состава в Квонтико. Пайпер был выпускником самого первого набора.

Логика Пайпера представлялась убедительной. Лойд Хьюитт (Loyd Hewitt), прокурор округа Саттер, в середине дня 3 сентября сделал соответствующее заявление для прессы и особо обратился к толпе зевак, призвав их разойтись и тем самым проявить уважение права Уилльяма Микса на неприкосновенность частной жизни.

Следует признать, что затея специального агента Пайпера «не выстрелила». Репортёры, стоявшие тут же в толпе, принялись комментировать слова Хьюитта и сошлись в том, что прокурор умышленно расчищает подходы к дому, дабы предоставить возможность похитителям спокойно подбросить письмо. Ну, а коли так, то расходиться мы не будем, а останемся тут до окончания истории! Железная логика, согласитесь… Журналисты поняли, что мешают, и решили мешать далее.

Сотрудники ФБР демонстративно покинули ферму Миксов, следом отправились и автомашины прокуратуры, полиции штата и службы шерифа. Возле дома осталась лишь машина с двумя патрульными шерифа, которым надлежало осуществлять общее наблюдение за порядком, поскольку любое скопление вооружённых и предприимчивых людей чревато самыми неожиданными сюрпризами.

Уже 3-го сентября 1938 года калифорнийские газеты сообщили читателям об очередном похищении человека с целью получения выкупа. Речь шла о дерзком похищении Нормы Микс из собственного дома на глазах мужа. На протяжении 1930-х годов сообщения такого рода появлялись в американской прессе регулярно — похищение людей стало своеобразной ide-fix преступников того времени.

3 сентября закончилось в обстановке полной неопределённости. Получено ли письмо с требованием выкупа и изложением порядка его передачи? Собраны ли деньги для выкупа? Жива ли миссис Микс? Возвратится ли она домой?

Эти и им подобные безответные вопросы будоражили в те дни и часы многих. На протяжении дня 4 сентября никаких значимых новостей не поступало. К Уилльяму Миксу несколько раз приезжали помощники шерифа, в дом входили и выходили из него друзья семьи — всё это выглядело довольно рутинно, и присутствовавшим в районе фермы зевакам было ясно, что ничего важного не происходит.

Так продолжалось до 17 часов. А вот то, что произошло в районе 17 часов, не придумал бы ни один из писателей-детективщиков или их коллег из числа голливудских сценаристов. К дому подъехал грузовик Берта Фостера (Bert Foster), наёмного рабочего Миксов, из кабины которого вылезла женщина, поздоровавшаяся с несколькими знакомыми ей мужчинами. Те поздоровались в ответ и… лишь после того, как женщина вошла в дом, люди поняли, что мимо них только что прошла похищенная Норма Микс.

Появление жертвы преступления стало, конечно же, сенсацией, о которой присутствовавшие в толпе репортёры немедленно оповестили свои редакции. Непонятно было, что же произошло и как женщина, отсутствовавшая 42 часа, смогла отыскать знакомого ей рабочего и приехать с ним в свой дом? Разумеется, история похищенной женщины интересовала и «законников», и потому в течение следующих часов повторилось то самое паломничество должностных лиц к дому Миксов, что жители округа Саттер имели счастье наблюдать днём ранее.

Что же рассказала Норма?

После того, как двое похитителей вывели её из дома, ей на голову надели мешок. Удивительно, кстати, почему преступники не сделали этого ранее и не надели мешки на головы Уилльяма и Нормы в самом начале нападения, как видим, как минимум один заранее заготовленный мешок у них имелся. Итак, они подвели Норму к «plymouth» — у и усадили её на заднее сиденье. У женщины оставались свободны руки, и она во время последовавшей поездки сняла с пальца кольцо с бриллиантом, которое не догадались снять преступники. Кольцо Норма спрятала в самом надёжном женском месте — не ждите, что автор станет уточнять, о каком именно месте идёт речь! — главное заключается в том, что Норме удалось сделать задуманное.

Насколько она могла судить о направлении езды с мешком на голове, автомобиль направился на запад и быстро достиг Шеридана, где стал лавировать, и женщина потеряла ориентацию. Ей казалось, что преступники пересекли Шеридан и увезли её далеко за город, но в действительности они покрутились по населённому пункту и возвратились примерно к тому месту, откуда въезжали в городок. Заехав под мост, они вывели Норму из автомашины, связали за спиной руки и повели по пересечённой местности. В другую автомашину они не пересаживались! Движение это продолжалось довольно долго, может быть, полчаса, может, более. Шагать им приходилось медленно, поскольку стояла ночь и местность была совершенно дикой, Норма часто спотыкалась, и похитители её поддерживали.

Наконец, её привели в некое место, усадили на поваленное дерево и приказали молча ждать. Есть и пить не предложили, руки не развязали и мешок с головы не сняли. Ночь была холодной, сидеть на стволе поваленного дерева было неудобно, и Норма ни на минуту не сомкнула глаз.

Днём 3 сентября напряжение возросло. Норма слышала разговор двух мужчин, беседовавших неподалёку — голос одного был ей незнаком, а голос другого принадлежал одному из вчерашних похитителей. Содержание разговора женщина уловить не могла, но интонации заставляли предполагать, что незнакомый мужчина ругал второго или за что-то ему пенял — тот оправдывался, но не очень удачно, поскольку обвинявший его только сильнее распалялся. Вообще же речь похитителей оказалась довольно характерной — в этой части показания Нормы полностью соответствовали рассказу её мужа. По её словам, похитители странно тянули гласные и, вообще, говорили довольно медленно. Эдакие американские эстонцы — ну, оооочень эээстооонцы! — примерно так говорят жители Среднего Запада.

После услышанного Нормой разговора мужчины как будто бы разошлись. Один из похитителей, которого она видела и слышала вчера, через некоторое время приблизился к ней и протянул небольшой кусочек сыра, разрешив его съесть. Мужчина развязал женщине руки и разрешил немного приподнять мешок, спадавший на грудь. Когда Норма это сделала, мужчина приставил к её груди ствол ружья, пригрозив убить, если женщина попытается своевольничать, например, закричит или сорвёт с головы мешок.

Норма съела сыр, и незнакомец опять связал её руки за спиной. Он ещё несколько раз повторил, что непременно убьёт её, если только она попытается шуметь, станет двигаться или попытается развязаться.

После этого похититель ушёл.

Вторая ночь — то есть с 3 на 4 сентября — оказалась тяжелее первой. Норма боялась лечь на землю или подняться. Чтобы хоть как-то менять положение, она то опускала голову на колени, то напротив, вытягивала ноги и распрямляла спину. Она была голодна, но намного сильнее голода её терзала жажда.

Днём 4 сентября самочувствие стало ухудшаться — кружилась голова, сердце начинало стучать с перебоями, шумело в ушах. В какой-то момент женщина решила, что ужасный конец будет лучше ужаса без конца, и принялась развязывать путы на руках. Преступники умышленно не затягивали сильно верёвки, дабы не провоцировать остановку кровотока, поэтому после некоторой возни Норме удалось сбросить верёвки.

Женщина сняла с головы мешок и обомлела… Преступники спрятали её в густых зарослях токсикодендрона, американского ядовитого дуба! Токсикодендрон не является дубом и, строго говоря, он даже не ядовит, просто продуцируемое этим растением урушиоловое масло, является сильнейшем аллергеном. Даже в XXI веке, в условиях высочайшего развития гормональной аутоимунной терапии, встреча с этим растением может убить человека, а потому можно не сомневаться, что в 1938 году прогулка в заросли токсикодендрона сулила человеку самые тяжёлые и неприятные проблемы медицинского характера.

Токсикодендрон очень опасен. Даже в XXI столетии, в условиях высочайшего развития гормональной терапии, поражение урушуоловым маслом способно спровоцировать аллергическую реакцию со смертельным исходом. Это растение даже сжигать не рекомендуется, поскольку микрочастицы урушуолового масла, разносимые дымом, могут поражать органы дыхания людей за сотни метров от очага горения. Настоящее химическое оружие, созданное природой против человека!

Если бы преступники засунули Норму в гнездо гремучей змеи, это было бы не так опасно для её здоровья, как пребывание в зарослях ядовитого дуба на протяжении более чем полутора суток.

Самое интересное заключалось в том, что Норма оставалась всё ещё не поражена этим очень опасным растением. Проявив удивительное в той обстановке самообладание, женщина аккуратно раздвинула ветви опасного растения и пошла прочь. Буквально через пару минут она вышла на грунтовую дорогу и увидела перед собой кукурузное поле. Там работали люди, не обращавшие на неё внимание.

Норма приблизилась к ним и поинтересовалась, что это за место… Ей ответили, и оказалось, что Рио Осо расположен совсем неподалёку. Опасаясь того, что похитители находятся где-то рядом, Норма аккуратно поинтересовалась, могут ли работники помочь ей добраться домой, дескать, она отблагодарит, помогите, пожалуйста! Работавшие, по-видимому, поняли, что ситуация чрезвычайная, и, разумеется, отозвались. Выбежав на грунтовую дорогу, которую Норма Микс пересекла, выйдя из рощи, они остановили первую же грузовую машину. Оказалось, что ею управляет Берт Фостер, хорошо знакомый Норме человек, работавший на Миксов последние шесть лет. Увидев Норму Микс, обалдевший от неожиданной встречи Фостер пробормотал: «Миссис Микс, вас все ищут! Дочери приехали, даже агенты ФБР приехали! Давайте я отвезу вас домой!»

Норма села в его грузовичок и через 10 минут была дома. А ещё через 15 минут её осматривал доктор Хоффман, семейный врач Миксов. А затем приехал врач от службы коронера.

И если кто-то подумал, что на этом история похищения Нормы Микс благополучно закончилась, то поспешим внести ясность — вот тут-то всё и завертелось…

Медицинский осмотр показал, что Норма Микс не подвергалась грубому обращению — её не били, не затягивали туго верёвку на руках и не подвергали сексуальному насилию. Можно было сказать, что преступники обошлись с нею довольно милостиво, если, конечно, вынести за скобки содержание без еды, воды и движения почти 40 часов. Тем не менее, как стало ясно уже вскоре после освобождения, жизни Нормы Микс ничто не угрожает — присутствует симптоматика обезвоживания, депрессии и физического изнурения, но в течение ближайших 48 часов женщину можно будет поставить на ноги. Правоохранительным органам, разумеется, требовалось провести следственный эксперимент, призванный проверить все детали рассказа потерпевшей и надлежащим образом документально закрепить полученный результат. В течение всего дня 5 сентября Норма Микс оставалась в постели, но уже 6-го числа она поднялась и приняла участие в поездке, в ходе которой показала на местности те локации и маршруты движения, что имели отношение к её похищению. В этой поездке участвовала большая группа «законников» — как руководителей подразделений различных ведомств, так и подчинённых им детективов.

Сотрудники правоохранительных органов двигались на 10 автомашинах, но сопровождавшая их колонна репортёров оказалась в два раза длиннее.

Норма Микс 6 сентября провела большую группу «законников» по тем местам, которые, по её мнению, были связаны с перемещениями в ночь похищения и последующим содержанием в неволе. Она указала рощу, в которой провела более суток, сидя на поваленном дереве, и то место, где повстречала Берта Фостера. На приведённой здесь фотографии, опубликованной 7 сентября, Норма запечатлена во время следственного эксперимента. Рядом с ней стоят Раймонд Кейто, начальник дорожной полиции штата (в очках) и Гарри Вилкокс, начальник Бюро расследований штата.

В принципе, рассказ похищенной женщины получил полное подтверждение. Норма показала место, где её держали, свой маршрут к дороге, поле, на котором работали пришедшие ей на помощь люди. Она не могла сказать, где преступники оставили угнанный «plymouth», но «законники» это знали и без неё, так что маршрут от брошенной автомашины до рощи они смогли восстановить самостоятельно. И также самостоятельно по нему пройти.

Детективы, вооружившись мачете, вырубили заросли токсикодендрона и сделали важную находку. Они отыскали кусочек серой обёрточной бумаги, в который, по словам Нормы, был завёрнут кусочек сыра, которым её угостил один из похитителей. То, что сыр был завёрнут в бумагу, а не в полиэтилен, удивлять не должно — речь идёт о событиях 1938 года, а синтетические оболочки для пищевых продуктов вошли в обиход лишь с началом Второй мировой войны [и пионерами в этой области были немцы]. Кусочек бумаги показался детективам очень интересным — на нём читались какие-то буквы, образовывавшие узор.

Человек, заворачивавший сыр в эту бумагу, мог её узнать. Этого человека было бы очень желательно отыскать…

Изучение маршрута от моста, под которым преступники бросили автомобиль Миксов, до зарослей, в которых была спрятана Норма, привело к довольно неожиданному и неприятному для «законников» открытию. Выяснилось, что расстояние между этими точками немногим менее 1,5 км, и если бы люди шерифа немедленно по обнаружении автомашины задействовали собак-ищеек, то похищенная женщина была бы обнаружена в течение буквально 10–15 минут. Сотрудники правоохранительных органов самоустранились от активного поиска, посчитав без всяких к тому оснований, что похищенная женщина вывезена из этого района на автомашине, а между тем она всё время находилась совсем неподалёку. Своим спасением Норма была обязана исключительно собственной находчивости, а отнюдь не профессионализму сыскарей — и это открытие, конечно же, оказалось для них не очень приятным.

Однако в результате этого выезда были сделаны и открытия иного рода.

Как отмечалось выше, токсикодендрон очень опасен, и выделяемое им урушиоловое масло способно спровоцировать смертельную для человека аутоимунную реакцию [аллергию]. Причём воздействие это очень коварно — поражение развивается с задержкой в 12–18 часов, то есть человек даже не всегда понимает, что именно спровоцировало странное заболевание. На коже появляется сыпь, водянистые волдыри, которые лопаются, вызывая сильный зуд и всевозможные побочные эффекты — отёчность, повышение температуры и прочее. Симптоматика усиливается на протяжении нескольких последующих дней и делается наиболее выраженной примерно на 4–7 сутки с момента поражения. Заболевание воспринимается пострадавшими как очень тяжёлое, хотя, конечно же, большое значение имеет личная переносимость [есть некоторый процент людей — приблизительно 1 из 10 — которых можно считать малочувствительными к урушиоловому маслу].

То, что похитители спрятали Норму Микс в зарослях токсикодендрона, говорило о многом. Жители Калифорнии, хорошо знакомые с коварством этого растения, ни за что не полезли бы в подобное место, тем более в тёмное время суток. Выбор места довольно убедительно свидетельствовал о незнании преступниками местных реалий.

Нога в месте попадания на кожу урушиолового масла. Это не химический ожог, как может показаться на первый взгляд — это такая аллергическая реакция.

Помимо этого довольно очевидного вывода, напрашивался и второй, менее очевидный, но более важный с практической точки зрения. Преступники вряд ли избежали поражения опасным растением! Это соображение косвенно подтверждалось тем, что один из двух похитителей, увозивших Норму из дома, повторно её не посетил. При повторном появлении похитителей Норма слышала голоса двух человек, и голос одного из них был ей незнаком. Это означало, что при повторном посещении один из похитителей не пришёл, а затем… вообще никто не пришёл! Собственно говоря, именно продолжительная неявка преступников и побудила Норму бежать.

Объяснялось ли исчезновение похитителей их заболеванием? Да, их поражение токсикодендроном представлялось очень вероятным. Если они были не местными, то неосторожность могла дорого им обойтись!

Если эта догадка была верна, то следовало отыскать людей, обращавшихся за медицинской помощью ввиду поражения токсикодендроном 3 или 4 сентября, возможно, в последующие дни. Разумеется, преступники могли и не обращаться к врачу, но скорее всего, они попытались бы отыскать где-то необходимые лекарства либо исчезли из поля зрения знакомых на время заболевания. Они не могли излечиться одномоментно — на это потребовалось бы около двух недель или даже более.

И, конечно же, следовало обратить особое внимание на тех батраков со Среднего Запада, кто исчез из поля зрения соседей, друзей и работодателей начиная с 5 сентября.

Люди шерифа, городские полицейские и сотрудники ФБР приступили к планомерной работе по проверке жителей районов, прилегавших в Рио Осо, постепенно расширяя охват территории. Составлялись списки всех внезапно оставивших место проживания — неважно, постоянного или временного — и принимались меры по установлению их местонахождения. Особая роль в этой работе отводилась, разумеется, ФБР.

Буквально на второй день этой работы удалось обнаружить важного свидетеля. Продавщица продуктового магазина Этель Тэйлеффер (Ethel M. Taillefer) опознала предъявленный ей кусочек обёрточной бумаги, в котором похититель принёс Норме сыр, и даже показала рулон, от которого тот был оторван. Она вспомнила человека, купившего сыр, и хорошо его описала, причём сообщённые ею приметы отлично соответствовали тем, какие называли Уилльям и Норма Микс. По словам Этель, 3 сентября сыр в её магазине покупал худощавый молодой мужчина, с тонкими, нервными чертами лица, острым носом и каштановыми волосами. Возраст его никак не старше 30 лет, рост — немного ниже 175 см. Не могло быть никаких сомнений — Этель Тэйлеффер видела одного из похитителей!

Свидетельница хорошо рассмотрела преступника и запомнила его. В отличие от Миксов, она имела возможность наблюдать этого человека при дневном свете и поддерживать непринуждённый разговор. Этель без колебаний заявила, что тот не имел никаких дефектов речи или особенностей произношения, другими словами, его акцент «под приезжего со Среднего Запада», о котором сообщали супруги Микс, являлся ненатуральным. Попросту говоря, поддельным. Появление столь ценного свидетеля спецагент Норман Пайпер скрыл от репортёров, службы шерифа и работников ведомства окружного прокурора. Зная, что в похищении участвовали несколько человек, Пайпер не без оснований опасался за жизнь Этель. Кто-то из преступников мог сообразить, что продавщица способна опознать покупателя, и озаботиться устранением подобной угрозы самым радикальным способом.

Сбор информации постепенно приносил плоды. В середине сентября сотрудники ФБР узнали о существовании некого батрака из Оклахомы, которого звали то ли «Лерой Николс», то ли «Лерой Николсон». В начале месяца он получил где-то поражение урушиолом, где именно — никому не говорил. К врачам Лерой не обращался, выражаясь метафорически, переносил страдания, стиснув зубы. Будучи в совершенно беспомощном состоянии, Лерой несколько дней отлёживался, затем, едва почувствовав облегчение, собрался и исчез в неизвестном направлении.

Таинственного Лероя искали как в Калифорнии, так и на территории прилегающих штатов, ну а кроме того — на его родине в Оклахоме. Наконец, 13 октября его взяли под стражу в городе Бейкерсфилде (Bakersfield), округ Керн (Kern), на удалении 440 км от Рио Осо. Оказалось, что его звали Лерой Николс (Leroy Nichols), ему 27 лет, в Калифорнию он действительно приехал из Оклахомы. И в начале сентября он действительно получил сильный ожог в зарослях токсикодендрона.

Лерой Николс, 27-летний батрак из Оклахомы, был задержан 13 октября.

Николс был не один. Вместе с ним в одном общежитии в Бейкерсфилде проживали три его друга, которых также взяли под стражу. Фотография Лероя Николса была передана прессе в надежде на то, что кто-то из читателей сможет припомнить нечто, способное доказать причастность подозреваемого к похищению Нормы Микс. Разумеется, фотография была предъявлена и самой Норме. Она не опознала в Николсе похитителя. Но важнее было то, что и Этель Тэйлеффер, секретный свидетель ФБР, также не опознала в Лерое покупателя сыра. Поэтому Николса и трёх его друзей пришлось отпустить.

Шло время. В поле зрения правоохранительных органов появлялись и исчезали десятки выходцев со Среднего Запада разной степени подозрительности.

В какой-то момент — произошло это в конце ноября 1938 года — специальный агент Пайпер узнал о том, что судебные маршалы разыскивают неких братьев — Оллена и Роберта Граймсов (Ollen Grimes, Robert Grimes). Ребятки попались на очень некрасивой проделке, по сути, мошенничестве, сущность которой заключалась в следующем. Приехав в начале 1938 года Калифорнию из Оклахомы, они взяли в аренду ферму и завели там птицу — 350 голов индеек. В какой-то момент дела у них пошли нехорошо, и им понадобились деньги — они взяли кредит на 750$, предложив в качестве залога своё птичье стадо. Когда пришло время начинать погашение долга, Оллен и Роберт выплаты просрочили. Банк-кредитор пожелал получить в своё распоряжение объект залога и… тут-то выяснилось, что птица продана. В общем, ничего у братишек нет — ни денег, ни залога. Грубо сработано, согласитесь!

Уилльям Микс, муж похищенной Нормы и один из важнейших свидетелей преступления.

Банк-кредитор подал в суд. И вполне ожидаемо выиграл. Оллсен и Роберт слёзно попросили дать им возможность расплатиться, уверяя кредитора и судью, что они честные бизнесмены, вот только карты легли не так, вернее, планеты оказались не в тех тригонах. Поскольку уголовного прошлого Граймсы не имели, судья им поверил и предоставил разумный срок — речь шла о трёх месяцах — для урегулирования проблем с банком. Если кредит будет погашен, то в тюрьму братья не отправятся.

Это была предыстория. Сама же история, заинтересовавшая специального агента Пайпера, началась с того, что братья покинули пределы Калифорнии 5 или 6 сентября, так и не погасив долг. Хотя делать они этого не имели права, так как судья запретил им выезд из штата. И вот теперь судебные маршалы занялись их розыском, дабы доставить в суд и далее заключить под стражу. Отсидка в три года представлялась в их ситуации вполне реальным наказанием. Как показала оперативная проверка, братья родились в городе Бокоше (Bokoshe), в штате Оклахома. Семья была довольно большой — шесть детей, из которых две девочки, а остальные — мальчики. Оллен, родившийся 31 января 1909 года, был по старшинству третьим, а Роберт, рождённый 26 июня 1914 года — пятым. Как быстро установили сотрудники ФБР, братья, выехавшие в сентябре из Калифорнии, в Оклахоме не появились.

Дети четы Граймс, зарегистрированные при переписи населения 18 января 1923 года: Грейс, Рамон, Оллен, Клейтон, Роберт и Рут.

Куда же подались ребятки?

Пара сотрудников ФБР покаталась по тем местам в округе Плейсер, где Граймсы вели свои дела и где их наверняка должны были знать. Агенты выдавали себя за людей, доставивших для исчезнувших братьев некий важный груз и наводивших теперь справки насчёт того, как его можно передать заказчикам. То, чем занимались сотрудники ФБР, фактически являлось оперативным опросом, то есть сбором информации без раскрытия оперативным сотрудником своей принадлежности к правоохранительным органам. После нескольких дней этой работы агенты выяснили, что Оллен и Роберт направились в Техас к родственнику своего знакомого.

Были наведены справки в Техасе, и оказалось, что Граймсы пробыли там не очень долго, буквально пару недель, после чего выехали во Флориду. Всё это сильно смахивало на запутывание следов. Понимая, что гоняться за братьями в условиях отсутствия нормальной паспортной системы можно очень долго, и притом без всякой гарантии успеха, сотрудники ФБР решили зайти с другой стороны.

Представлялось довольно очевидным, что родственники разыскиваемых должны быть в курсе того, где они поселились. Поэтому если прямо обратиться к ним, то те постараются сообщить Оллену и Роберту об интересе ФБР к их персонам. Логично же? В конце декабря 1938 года пара специальных агентов Бюро заглянула к родителям разыскиваемых, где как раз находилась Грейс, старшая из дочерей. Разумеется, все родственники разыскиваемых заявили, будто им ничего не известно о местонахождении Оллена и Роба, но… Но не прошло и часа после ухода специальных агентов, как Грейс позвонила в город Луисвилль (Louisville), штат Кентукки, удалённый от Бокоша на 950 км.

В ФБР этот звонок ожидали, и потому были готовы его записать. Кстати, на «прослушку» был взят не только домашний телефон в доме Граймсов, но и все телефоны на прилегавших улицах и в общественных местах [в общей сложности девять номеров]. Итак, старшая сестрёнка предупредила братьев о появлении ФБР, но никаких уточняющих вопросов не задала — стало быть, контакт с братьями поддерживался регулярно и их версия событий была родне известна.

Что последовало далее? Разумеется, «полевой офис» ФБР в Луисвилле взял «в работу» телефонный номер, по которому звонила Грейс. Не прошло и суток, как наружное наблюдение получило фотографии обоих братьев. Фотоснимки были предъявлены супругам Микс и Этель Тэйлеффер. Братья были опознаны — это именно они вторглись в дом Миксов, и именно Роберт покупал сыр в магазине Тэйлеффер.

Братья Граймс — Оллен (слева) и Роберт.

Предварительное опознание по фотографиям уже могло использоваться как основание для оформления федеральных ордеров на аресты. Уже 9 января 1939 года документы были готовы и переправлены в Кентукки для проведения арестов.

Без сомнения, братья оказались потрясены появлением представителей Закона и сухими щелчками наручников на собственных запястьях, но, как показали последовавшие события, они явно допускали подобное развитие событий и, как могли, готовились к нему. Оба отказались от экстрадиции в Калифорнию — проявленное упрямство потребовало проведения специальных слушаний, но помогло им мало. Точнее, вообще не помогло, поскольку помимо обвинений в похищении Нормы Микс за ними значился и другой должок — продажа заложенных птиц. Уместно уточнить, что продажа залога в тогдашнем законодательстве Калифорнии квалифицировалась не как «мошенничество», а как «кража», что признавалось более тяжкой статьёй. Причём если стоимость заложенного имущества превышала 50$, то это была кража в крупном размере.

То есть у братьев Граймс не было шансов избежать выдачи в Калифорнию, но они всё же решили растопыриться и… ожидаемо проиграли. Вечером 16 февраля сотрудники ФБР доставили Оллена и Роберта в Калифорнию. По приезду их разделили — Роберт был помещён в тюрьму в городе Юба-сити, а Оллен — в окружную тюрьму в Колузе. На слушаниях по залогу величина последнего была определена в 20 тыс.$ за каждого. Таких денег, понятное дело, у братьев не имелось, и никто за них подобную сумму внести не мог. Однако на адвоката младший брат деньги отыскал. В качестве такового Роберт пригласил Эрлинга Норби (Erling Norby), которому предстояло проводить линию по солидарной защите обоих обвиняемых.

Сотрудник ФБР вместе с Олленом (крайний справа) и Робертом (крайний слева) позирует по прибытии в Калифорнию вечером 16 февраля 1939 года.

На следующий день было проведено очное опознание обвиняемых супругами Микс. Потерпевшие узнали в братьях тех людей, кои вторглись в их дом вечером 2 сентября минувшего года и похитили Норму. Кроме того, Роберт Граймс был представлен для опознания Этель Тэйлеффер — и та его опознала! Мышеловка захлопнулась!

Сложно сказать, что в этом деле ожидал увидеть адвокат, но Большое жюри, открывшееся 23 февраля 1939 года под председательством судьи Артура Коатса (Arthur Coats), с очевидностью продемонстрировало всю серьёзность положения братьев Граймс. Доказательная база выглядела очень весомо — обвиняемых опознали три человека! Особенно опасным, конечно же, стало опознание продавщицей Тэйлеффер и совпадение обёрточной бумаги, найденной в зарослях токсикодендрона, с той, что имелась в магазине. Братья не отказались дать показания в Большом жюри и заявили, что имеют alibi — они якобы уехали из Калифорнии 31 августа, то есть более чем за 48 часов до похищения Нормы Микс.

Тем не менее после часового совещания Большое жюри приняло вердикт, согласно которому обвинительный материал вполне достаточен для представления дела в суде с участием присяжных заседателей.

Одна из многих газетных заметок, посвящённых результатам заседания Большого жюри округа Саттер по рассмотрению обвинений братьев Граймс в похищении Нормы Микс.

На протяжении последующих двух месяцев Эрлинг Норби пытался склонить братьев к заключению со стороной обвинения досудебной сделки. Хотя его клиенты и настаивали на собственной невиновности, адвокат, по-видимому, им не верил и догадывался, что присяжные не поверят тоже. Тем не менее братья на пораженческие разговоры не повелись, им хватило здравомыслия, чтобы понять — признание собственной вины в похищении Нормы Микс автоматически повлечёт за собой появление новых пунктов обвинения, связанных, например, с угоном автомашины или незаконным владением огнестрельным оружием [следует помнить, что Роберт угрожал похищенной женщине ружьём]. Кроме того, сделка подразумевала открытие имени третьего подельника…

В общем, братья решили всё отрицать, посчитав, что полное отрицание вины дарит некоторый шанс на оправдание, а вот сделка с прокурором подобный шанс уничтожит на корню.

Судебный процесс над братьями Граймс проходил в Юба-сити, административном центре округа Саттер, во второй половине апреля 1939 года. Нельзя сказать, что интерес к этому суду носил ажиотажный характер, но в целом местные газеты уделили этому действу должное внимание. Из газетных публикаций можно составить довольно полное представление о пертурбациях в здании суда. 17 апреля закончилось формирование жюри присяжных, в которое вошли четверо мужчины и восемь женщин, на следующий день начался вызов свидетелей обвинения. Пятым по счёту свидетелем стала Норма Микс, уверенно опознавшая обвиняемых и обстоятельно рассказавшая о памятных ей событиях 2–4 сентября минувшего года.

22 апреля в зале заседаний появилась Этель Тэйлеффер. Продавщица дала блестящие показания, в деталях восстановив своё общение с покупателем сыра и опознав его в младшем из братьев. Адвокат не смог оспорить заявление свидетельницы, и с этого момента уже стало совершенно очевидно, что подсудимым не удастся избежать обвинительного вердикта. Свидетели защиты были очень аккуратны в выражениях, и утверждения об отъезде Граймсов из Калифорнии в последний день лета никто их них под присягой подтвердить не смог. Документальных же свидетельств отъезда в тот день [например, железнодорожных билетов] защита представить не смогла.

Во второй половине апреля 1939 года калифорнийская пресса ежедневно оповещала читателей о ходе судебного процесса в Юба-сити.

27 апреля жюри присяжных после сравнительно непродолжительного обсуждения — оно продлилось всего три часа! — единогласно проголосовало за обвинительный вердикт.

Оллен и Роберт Граймсы были приговорены к пожизненному заключению в тюрьме.

Разумеется, они подали апелляцию в Третью апелляционную палату Верховного суда штата. Надо сказать, что документ этот получился совершенно жалким как по форме, так и по содержанию, трудно отделаться от ощущения, что сочинявший его адвокат Норби вообще не имел юридического образования. Так, например, апеллянты жаловались на то, что прокуратура не стала искать доказательств наличия у них alibi. То есть краеугольный тезис состязательного процесса, гласящий «бремя доказывания лежит на заявителе», автору апелляции был явно неведом.

Не может не вызвать улыбки другой пункт апелляции, в котором сообщалось, будто главный обвинитель Лойд Хьюитт умышленно дискредитировал подсудимых, назвав их ворами, совершившими хищение в особо крупном размере. Прокурор имел в виду приговор, вынесенный по делу о продаже заложенных в банке 350 индеек. Как было сказано выше, уголовное законодательство Калифорнии тех лет подобные продажи заложенного имущества квалифицировало именно как «кражу», а не «обман доверия» («мошенничество»). Поэтому обвинитель, рассказав присяжным историю про залог индеек, и заявив, что братья были осуждены за хищение в крупном размере, выразился юридически корректно.

Поэтому отклонение апелляции, последовавшее 31 октября 1939 года и гласившее, что «каждый из обвиняемых был справедливо и беспристрастно судим и осуждён и апелляция признана необоснованной» («each of the defendants was fairly and impartailly tried and convicted and that the appeal was without merit»), следует признать совершенно справедливым.

Одна из газетных публикаций, оповестившая читателей об отклонении 31 октября 1939 года апелляции братьев Граймс на приговор окружного суда.

Итак, братья оказались в тюрьме, и притом без каких-либо шансов на снисхождение. Однако численность преступной группы по мнению правоохранительных органов была более двух человек. Искал ли кто-либо третьего участника? Безусловно! И главную роль в изобличении покуда неизвестного преступника должно было сыграть внутрикамерное осведомление, иначе говоря — оперативная работа среди тюремных заключённых.

Братья понимали, что им нельзя признавать вину и упоминать о существовании помощника — в этом случае они подтвердят точность юридической квалификации содеянного преступления и сделают собственное запирательство бессмысленным. Но тюремная жизнь устроена так, что совсем ничего не говорить о своём прошлом нельзя — это может вызвать подозрения в том, что под личиной заключённого внедрён сотрудник правоохранительных органов. А подобные подозрения крайне не полезны для сохранения здоровья, при их возникновении даже самые здоровые узники падают с лестниц, не просыпаются поутру и внезапно кончают жизнь самоубийством. Поэтому даже самые умные и осторожные заключённые что-то о себе обязательно рассказывают.

Братья Граймс также оказались вынуждены кое-что рассказывать о самих себе и том обвинении, из-за которого они оказались за решёткой. Разговоры эти были услышаны тюремными осведомителями, и к марту 1940 года ФБР стало известно о том, что в рассказах братьев постоянно фигурирует некий Артур МакМэйнс (Arthur R. McMains), их друг, помощник и, вообще, надёжный парень. Артуру уже исполнилось 29 лет, формально он зарабатывал на жизнь грузоперевозками, но какие в действительности проворачивал делишки — никто толком не знал. Проверка показала, что МакМэйнс по крайней мере один раз организовал передачу Роберту Граймсу в тюрьму небольшой суммы наличных денег, для чего привлёк в качестве посредника их общую знакомую. Сам же МакМэйнс в тюрьме благоразумно ни разу не появился.

Не совсем ясно было, где этого человека следует искать, но получилось так, что он сам привлёк к себе внимание. В магазине «El Centro», расположенном в городке Хотвиле, на территории округа Империал, на самом юге Калифорнии, он вручил продавцу необеспеченный чек. Последовало возбуждение уголовного дела и объявление в розыск, после чего на МакМэйнса быстро надели наручники в Лос-Анджелесе.

20 марта 1940 года его навестили в тюрьме сотрудники ФБР. Об этом в тот же день стало известно прессе, и в калифорнийских газетах появились сообщения, гласившие, что имя третьего похитителя Нормы Микс известно правоохранительным органам и этот человек уже находится за решёткой.

Одно из сообщений от 21 марта 1940 года, рассказавшее читателям об аресте третьего похитителя Нормы Микс.

Утечка в прессу была допущена не без дальнего прицела. Арест МакМэйнса было решено использовать для давления на братьев Граймс, дабы подтолкнуть их к сотрудничеству с правоохранительными органами. Дескать, смотрите, бедолаги, ваш дружок попался, и теперь вам следует успеть предать его первыми. И получить за этот мудрый поступок снисхождение!

Как вы думаете, затея эта сработала? Чтобы не мучить читателя, автор сразу сообщит правильный ответ — нет! — ожидания не оправдались. Граймсы не отступили от первоначальной линии поведения и не признали существование подельника. Точно так же повёл себя и МакМэйнс — он не дал против Граймсов показаний и отправился в тюрьму на два года по обвинению в подделке чека.

После вступления Соединённых Штатов во Вторую мировую войну — а произошло это 7 декабря 1941 года после нападения Японии на Пёрл-Харбор — Артур добровольцем пошёл в Вооружённые силы и всю войну отслужил артиллеристом-зенитчиком. Скончался МакМэйнс 1 апреля 1964 года в возрасте 53 лет.

Братья Граймс хотя и были осуждены на пожизненное заключение в тюрьме, всё же смогли выйти на свободу. Старший Оллен был освобождён ввиду тяжёлого заболевания, фактически уже будучи смертельно больным, отбыв в тюрьме чуть менее 19 лет. Он скончался 19 июня 1958 года в Луисвилле, штат Кентукки, от туберкулёза на 50-м году жизни.

Роберт также сумел освободиться из заключения. После отбытия 25-летнего срока он подал прошение об условно-досрочном освобождении и вышел на свободу. Скончался Роб 13 января 1976 года в возрасте 61 года.

Случившееся с Нормой Микс следует отнести к сравнительно немногочисленной категории похищений людей, закончившихся минимальным ущербом для потерпевших. Обычно истории похищений получали развязки иного рода — намного циничнее и печальнее. В период с 1931 по 1937 годы в Соединённых Штатах были похищены с целью получения выкупа более двух тысяч человек, то есть преступления такого рода происходили практически ежедневно. Особая опасность этого криминального явления обуславливалась тем, что преступники принялись маскировать под похищения умышленные убийства.

Безусловно, Норме Микс исключительно повезло. Криминальная неопытность злоумышленников сыграла с ними злую шутку — им казалось, что они придумали очень хороший план быстрого обогащения, но с самого начала события стали развиваться вопреки задуманному. Они даже не сумели вручить Уилльяму Миксу инструкцию по передаче денег, да и сам размер выкупа — чудовищный и абсурдный — делал его выплату невозможной. А решение спрятать похищенную женщину в зарослях ядовитого растения вообще отдаёт какой-то буффонадой. При этом следует ясно сознавать, что неопытность похитителей и кажущаяся глупость их решений вовсе не означают их гуманность или отсутствие намерения в конечном итоге избавиться от Нормы Микс самым радикальным способом. В этой связи обращает на себя внимание следующая деталь — похитители не озаботились тем, чтобы обеспечить пленницу питьевой водой. Человека можно не кормить несколько дней без особого ущерба для здоровья — многим людям воздержание в еде пойдёт лишь на пользу! — но не давать человеку пить более суток — это ведь настоящая пытка.

По этой причине считать братьев Граймс гуманными людьми вряд ли справедливо. Они не избивали похищенную женщину и не изнасиловали её, но вполне возможно, что до этой части программы они просто не дошли. Поражение обоих братьев урушиоловым маслом переключило их внимание на проблемы, связанные с собственным здоровьем. Сообразив, что сами серьёзно пострадали и не смогут довести свой замысел до конца, они были вынуждены бежать из Калифорнии, не обращаясь к помощи врачей. Норма Микс осталась жива как благодаря удачному стечению обстоятельств, так и собственной находчивости. Натерпелась эта женщина немало, и часы, проведённые ею в руках преступников, несомненно, запечатлелись в её памяти на всю оставшуюся жизнь [а прожила Норма ещё более четверти века и умерла в 1965 году]. Согласитесь, чувствуется какая-то высшая справедливость в том, что жизнь жертвы преступления оказалась длиннее и счастливее жизней её обидчиков. И даже в том, что ядовитый токсикодендрон поразил похитителей Нормы, но не причинил вреда ей самой, чувствуется некий Промысел и рука невидимого защитника.

Хотя, конечно же, совпадения случаются… Но насколько же говорящими эти совпадения могут быть!