Полет... Знакомое до сладостной боли чувство свободного парения. Ты властелин воздушной стихии, и тебе подвластны все самолеты, планеры, дельтапланы и птицы. Хочется вопить от радости, и Виктор вопит во всю силу своих легких. Но крик тонет в небесной синеве, теряется в заснеженных горах, уносится ввысь к ослепительному солнцу. Крик беззвучен, но так и должно быть, иначе не будет слышно пения ветра. Внизу, далеко, в долине, — домики с черепичными крышами. Легко и плавно сделав разворот, Виктор устремляется туда.
И вот он уже на площади, в компании верных друзей, которые чему-то смеются. Виктор знает название города — Аоста. Каждый домик здесь можно разглядывать часами, лелея мечту, что он твой. Узоры каменной кладки, расписные стены, отделка из дерева, колонны, башенки, шпили, террасы — одно вырастает из другого, а все вместе является неотъемлемой частью живописного ландшафта.
Многолюдно. Повсюду звучит непонятная речь, бродят туристы, улыбаются, щелкают фотоаппаратами. Немцы, французы, англичане, итальянцы, японцы и бог знает кто еще. По обеим сторонам проспекта тянутся витрины с яркими товарами, в просветах между крышами белеют Альпы, в бирюзовом небе полыхает солнце. Кажется, что мир вокруг — чудесный сон, в котором еще жить и жить...
Рядом с Виктором — Андрюха и Серега. Ребята тоже вертят головами, не переставая восхищаться. Красотой пейзажа, количеством цветов, изобилием торгового ассортимента. То, что предлагается на уличных лотках, не говоря уже о магазинах, навевает мысль о приходе долгожданной эры коммунизма. Так и тянет подойти к прилавку, выбрать по потребностям и радушно улыбнуться продавцу. Вот, к примеру, вино-водочный отдел. Для удобства потребителей весь товар стоит на стеллажах снаружи магазина. Подходи, бери, и даже некого благодарить — продавца не видно. А чуть дальше — горы книг. Такое впечатление, что огромная библиотека, отчаявшись завлечь читателя, решил: раздарить свои богатства всем желающим. То же самое относится и к сувенирам, и к одежде, и ко всякой прочей утвари. Значки, брелоки посуда, бижутерия, туземные наряды — все это выставлено напоказ ничуть не охраняется и буквально просится к прохожим в руки. О таких соблазнов по рукам проходит дрожь и хочется чего-нибудь...
Виктор, воровато озираясь, подступает к стеллажам с бутылками. Но верные друзья, мгновенно раскусив преступный замысел, хватают за руки и решительно уводят прочь
— Не надо, Витя, — советует Андрей. — Засыплешься.
— Ты что, Витёк? — удивляется Сергей. — Сума сошел?
— Не слушай их! — перебивает чей-то шепот. — Рискни! Авось получится?
От неожиданности Виктор вздрагивает и ошалело смотрит на ребят. Андрюха и Серега, внезапно увеличившись в размерах, с изумлением взирают сверху.
— Я ничего не бра-ал! — тоненько кричит Витёк и, чуть не плача, умоляет: — Ну, пожалуйста! Пустите! Я больше никогда не буду!
Мгновение — и все опять по-прежнему, в естественных пропорциях. Только верные друзья, отчего-то побледнев, испуганно таращатся в толпу. Виктор резко оборачивается...
Фотограф! Тот самый месье из Будапешта! Застигнутый врасплох, он тупо пялит на ребят свои свинячьи глазки, явно не имея представления, как выбраться из щекотливой ситуации. В руках у карлика пузатая бутылка, которая (Виктор убежден!) только что украдена. Наконец глаза месье осмысленно моргают, и он, невозмутимо развернувшись, уходит прочь.
«Догнать!» — мелькает в голове у Виктора.
Но месье уже недосягаем. Перед тем, как скрыться окончательно, он, обернувшись, улыбается, и Виктор цепенеет — в лысом толстяке-фотографе он узнает себя.
«Бред!» — догадывается Виктор и пытается проснуться...
Вечерний Турин полон огней. Неоновые вензеля реклам увлекают своей фееричной игрой в чарующий мир вымысла и детских фантазий. Андрей вдруг явственно осознает, что то, чего ему хотелось наконец свершилось — он на ЗАПАДЕ!
Запад... Роскошь, изобилие, шикарные машины. Беззаботная жизнь, веселая музыка, брызги шампанского Все поголовно предаются восхитительным утехам, недоступным на родине Андрея. Иногда пошаливают мафиози, но чужих не трогают, а разбираются между собой.
Андрей лавирует в толпе, перебегает улицы, глазеет на витрины. На душе спокойно и легко, и Андрею кажется, что отныне так будет всегда.
А вот и ресторан «Ла Пача»! Андрей подходит и решает заглянуть в окно — как там мужики?
Ребята смотрятся вполне прилично — трескают со смаком, но без жадности.
Андрюха ухмыляется, заходит в ресторан.
— О-о! — радуются все. — Ты почему так поздно?
Андрей оглядывает стол. Причина ликования друзей становится понятной. Чего тут только нет! Свежие салаты, овощи, закуски, специи, сыры, спагетти, мясо, булочки, бутылочки, графинчики и, конечно же, нагромождения из фруктов. Бананы, груши, апельсины, персики, папайя, манго, авокадо, киви...
Подбегает официант. Радушно улыбаясь, приветливо кивает, расставляет перед гостем угощения.
Соблазненный аппетитным видом блюд, Андрей набрасывается на еду. Попутно шутит, балагурит, пьет вино и травит анекдоты. Сотрапезники не отстают — галдят, смеются, предлагают тосты. Веселый хмель туманит голову и создает иллюзию вселенской блаженства...
— Андрей, — шепчет кто-то на ухо. — Слышь, Андрей?
Но Андрей, отмахиваясь, произносит остроумный тост. Взрыв хохота — и оратор дурашливо раскланивается.
— Андрей...
Андрей с досадой поворачивается и видит озабоченного Виктора.
— Слышь? — шепчет Виктор. — Что-то здесь не так.
— Что не так? — удивляется Андрей.
— Глянь туда. Кто это такой?
Проследив за взглядом друга, Андрей и вправду замечает незнакомую физиономию. Какой-то лысый коротыш (над столом виднеется лишь голова), поблескивая глазками, активно поглощает фрукты.
— Не знаю, — говорит Андрей, пожав плечами. — А что?
— Ты внимательней смотри. Постарайся вспомнить.
Голос Виктора слегка дрожит, и Андрей, охваченный дурным предчувствием, пытается припомнить.
Внезапно происходит что-то странное. Андрей вдруг покидает собственное тело, перелетает через стол, каким-то образом «влезает» в лысого и видит самого себя, сидящего напротив. Зрелище довольно неприятное, ибо Андрей прекрасно сознает, что только что оставил свое тело без присмотра. Тело, тем не менее, ведет себя вполне прилично — сидит, жует, о чем-то разговаривает с Виктором.
Оправившись от потрясения, Андрей задумчиво глазеет на родную оболочку. Появляется желание приказать ей совершить какое-нибудь действие. (Тело ведь свое, должно же подчиняться!) Решение приходит неожиданно. Андрей командует — и собственное тело тянет руку за бананом. Но не ест, а прячет в полиэтиленовый пакет. Туда же следуют: еще банан, несколько шершавых киви, громадный апельсин, внушительная груша...
— Андрей, ты что?! — удивленно шепчет Виктор. — Что ты делаешь? Опомнись!
— Я... — Андрей, не зная, что сказать, тупо смотрит на пакет, набитый фруктами. Потом, как бы в забытьи, невнятно произносит: — Надо про запас... Возьмем, а?
— Какой запас? Зачем? Фруктов же навалом!
— А если завтра их не будет? — вяло делает предположение Андрей, тут же умолкает, ошарашенный прозрением того, что вновь находится в своей плоти.
Лысый коротыш (недавнее вместилище сознания Андрея), ехидно ухмыляясь, одобрительно кивает.
— Так это он! — охает Андрей, указывая пальцем. — Фотограф!..
— Тсс! — приказывает Виктор. — Узнал?
— Ничего не понимаю, — Андрей, косясь на лысину, торчащую над скатертью, бормочет: — Может, нам это мерещится? Мы же пили... Водку как-никак...
— Да? — с издевкой вопрошает Виктор. — А ты когда-нибудь так напивался?
— Ну... — Андрей задумывается. — Ну тогда мы просто спим и видим сон!
— Конечно, — устало соглашается приятель. — Тогда проснись, пожалуйста. А то у меня не получается.
Андрей, уже сообразив, что это ничего не даст, тем не менее с силой щиплет себя за руку. Болезненное ощущение вполне реально, и Андрей шипит:
— Опять вирус...
Нещадно палит солнце. Хочется пить, но воды нет, и Сергей терпит. Уходить нельзя. Надо быть здесь, внимательно наблюдать, а в случае чего — бить тревогу.
С каланчи прекрасный обзор. В небе ни облачка, горизонт чист, повсюду царит безмятежность. Но жара адская, все сухое, и любая оплошность способна вызвать пожар. Поэтому Сергей не уходит. Бдит.
Внизу - беззаботная, мирная жизнь. Гуляют какие-то люди, слышится смех. Сергей недовольно морщится. Всеобщее легкомыслие, как правило, приводит к пожарам
Сзади как будто зовут Сергей оборачивается и видит Андрея с Виктором. Андрей предлагает какую-то яркую банку.
— Попей, Сережа. Это кока-кола.
Сергей благодарно кивает, вскрывает банку, подносит ее ко рту. Сладковатая жидкость приятно щекочет нёбо, охлаждает нутро.
— О-ох... — выдыхает Сергей. — Наконец-то вы пришли. Принимайте пост.
— Какой пост? — удивляется Виктор. — Ты о чем?
— Как о чем? О дежурстве, конечно.
— Ах, о дежурстве... — Виктор кивает. — Ясно. — И обращаясь к Андрею, добавляет: — И этот тоже.
— Что такое? — хмурится Сергей.
— Ничего, Сережа, все нормально, — отвечают друзья, но смотрят почему-то с жалостью.
— Пожар?! — пугается Сергей ужасного предположения.
— Да какой там пожар, — отмахивается Виктор. — Да, кстати, а чем ты здесь занимаешься?
— Дежурю...
— И где, по-твоему, ты находишься?
— На каланче...
— Да? — Виктор смотрит с интересом. — Ну что ж, возможно, данное сооружение и годится для подобных целей. Но вообще-то это Пизанская башня.
Сергей растерянно оглядывается.
— И вообще! — негодует Виктор. — Ты уже целый час тут торчишь! Все наши давно внизу! У тебя совесть есть?
— Погоди, — вмешивается Андрей. — Вспомни, каково тебе было. Да и мне тоже. Ему помочь надо.
Сергей пытается понять, что происходит, но ничего не получается и в душе рождается надежда, что друзья действительно помогут.
— Пошли, Сережа — Андрей берет Сергея под руку и ведет в какое-то двери.
Сергей пытается сопротивляться, но Виктор весьма бесцеремонно подталкивает в спину. Только тут Сергей вдруг замечает, что вокруг полно людей. На служебной каланче толпятся посторонние! Столь явная насмешка над пожарной безопасностью настолько поражает воображение Сергея, что он безропотно дает себя увлечь в чернеющий проем двери.
Винтовая лестница запружена народом. Люди движутся двумя потоками — наверх и вниз. Сергей, прислушиваясь к разговорам, вдруг с ужасом осознает, что ничего не понимает. Люди говорят на незнакомом языке!
— Давай, давай, — подталкивает сзади Виктор. — Потом очухаешься. Сейчас спускаться надо. Шеф уже, наверное, рвет и мечет.
При слове «шеф» сознание Сергея начинает просветляться. Вагон, купе, распитие спиртного... Сергей мотает головой, но больше ничего не вспоминает.
Снаружи солнечно и многолюдно. Сообразив, что, видимо, слегка галлюцинирует, Сергей решает ничему не удивляться. Однако окружение настолько необычно, что бедняге ничего не остается, как шарахаться от собственных фантазий. Каких только фантомов ни наплодило воспаленное воображение! Смуглолицые аскеты в желтых балахонах, монашки в фиолетовых хламидах, матросики в беретиках с помпонами, упитанные дядьки в разноцветных шортах, веселые старушки в легких саванах, а также прочие, не менее экстравагантные персонажи горячечного бреда.
— Эй, — прерывает Виктор познавательный процесс. — Ты в порядке?
— Угу.
Друзья, однако, смотрят недоверчиво
— Похоже, он еще не оклемался, говорит Андрей
- Похоже, — кивает Виктор — Слышь, Серега? Если видишь что-то необычное, не обращай внимания. Тебе мерещится
— Хм, — ухмыляется Сергей, в упор разглядывая Виктора.
— Ты сейчас в Италии, — втолковывает друг, обняв за плечи. — Город Пиза, слышал? Башня здесь такая знаменитая ...
— Вон она, — Андрей указывает пальцем.
— Эта? — удивляется Сергей. — Падает?
— Падает, падает, — подтверждает Виктор. — Ты только не волнуйся. Доверься нам, и все будет в порядке.
Сергей с сомнением глядит на башню, с которой только что спустился. Он бы рад кому-нибудь довериться, но признать существование наклонной каланчи...
— Чушь собачья! — возмущается Сергей и отпихивает Виктора. — А вы-то сами кто?!