— Такие, значит, у тебя срочные вечерние вызовы?

Игорь с трудом разлепил глаза. Башка гудела, во рту образовался кошачий лоток. Спать хотелось неимоверно.

— Я скоро улетаю, ты — переводишься, как будто не самое хорошее время посетить запой? Что за на фиг?! — звучало слишком громко, слишком резко, слишком близко и слишком не вовремя.

— Ариш, давай вечером обсудим?.. — взмолился Игорь, ощущая себя Стёпой Лиходеевым. — Водички дай.

— Ты до пяти утра бухал где-то, силы были. Сам возьмёшь как-нибудь, — огрызнулась Арина. — Я на работу опаздываю.

«В отдельном котле… будут вариться… самки людей, допускающие скандалить с похмельным человеком…» — невнятно подумал Игорь, и тут на одеяло приземлилась бутылка минералки. Каблуки затопали по гостиной к выходу.

Свинтив крышку, Игорь отметил солнышко за окном, что давало некоторые надежды прийти в себя. Почти ополовинив полуторолитровку, он снова провалился в сон.

Напиться вчера было надо. Закончив экстренную обработку стажёра, когда чуть отлегло, Игорь стал понимать, из какой сраки чудом выкарабкался, всё более явно. Пропустил бы тесты и экз, пришлось бы вписываться в следующий набор, это ещё с полгода скакать альфой, не говоря уже о чёртовых проверках и обследованиях. Тут весь энтузиазм перегорит, опять депрессуха нагрянет, годы-то уходят. Ну короче. Этого всего было просто нельзя.

И Вована следовало срочно влить в ближний круг, чтобы не пиздел где не надо.

Вливал он его сначала пивом, а потом — ромом. После двух ночи из реста вежливо, но настойчиво попросили, и они ещё догонялись на скамейке около незаконопослушного ларька, отпускающего радости жизни в неурочное время.

Проснувшись второй раз, уже к обеду, Игорь понял, что ещё и простыл, похоже. Не лучшие погодные условия, чтобы бухим встречать рассвет на свежем воздухе. Чай, не студент уже давно. В восемнадцать-двадцать лет такое было хоть бы хны, Игорь из-за гаражей и не вылазил. А сейчас, хотя фактические сорок три года превратились где-то в тридцать пять — ибо тело Игорю в мире попадания досталось помоложе, пускай и с неустановленным сроком эксплуатации (документы носить с собой там было не в моде), — а прочность другая. И вообще он стал замечать за своим воплощённым аватаром на Земле странное. То колено начнёт крутить, то шея после сна бьёт тревогу. Как будто на родине память пригрозила организму: соответствуй возрасту накопленного опыта! И не бухай в ноябре на лавке под детской горкой.

Он заварил к кофе два пакета Терафлю в одну чашку и добавил к бедламу Арининых сборов потроха полки с аптечными коробками, пытаясь накопать Нафтизин. Одну ноздрю забило намертво, вторая хлюпала пузырями. Безобразие требовалось немедленно устранить, оно было совершенно не в тему.

Зато чатик молчал. А завтра и послезавтра по графику у их звена выходные.

Игорь обнаружил в холодильнике непрокисший суп, наполнил тарелку и сунул в микроволновку. Умылся холодной водой. Вылакал жирную жижу, постепенно приходя к норме.

Попробовал читать про тизонов, но тело оставалась ватное, а мозги — какие-то липкие.

Пришлось выкопать из мини-бара коньяк и пригубить две полные рюмки.

Прояснилось. Методичка стала как-то понятнее.

Он впитал почти с сохранением информацию о том, как лектор-колясочник Ростислав Бучаев, ещё будучи, оказывается, комиссаром углублённого сыска отдела Б, первой же командировкой в обнаруженный мир установил личность Кирилла Милославского и вступил с ним в контакт. Как Милославский с ходу пошёл навстречу, рассказал о своём попадании (длившемся на тот момент шестой год), о достигнутых результатах и прошлой жизни. Попаданец изъявил полное понимание ситуации после разъяснений и был готов покинуть мир добровольно, хотя в роли бога не желал делать этого сразу же. За неделю Кир-Кир подготовил инструкции для племени, материалы ученикам, проверил работу уже введённых в обиход приборов и закатил прощальный праздник.

А ночью, когда комиссар явился за ним по договорённости, бесследно пропал.

В его покоях были обнаружены тщательно собранные по просьбе агента иномирные предметы, свои наручные часы он даже демонтировал из стены храма, куда их приспособил так, чтобы иметь возможность заводить. Самые важные воспоминания из своего местного дневника Милославский переписал, а оригиналы завещал тизонам: по договорённости было разрешено вынести копии через точку входа, где их должны были сфотографировать и сжечь. Поменявшая структуру иномирная материя не связала бы миры (а вот чтобы вернуть изъятый предмет из смежной реальности назад нужно ещё постараться, ведь точка входа стандартно работает только на перенос аватаров).

Милославский был полностью готов к добровольному отправлению, но совершенно необъяснимо и таинственно пропал.

Попадание Кирилла Милославского установили в 2006 году, ещё по архивам ментовки, а не артефактом. В первые годы работы Бюро реконструкторы отдела Д лопатили странные случаи. В те времена ДТП-шная схема была почти что единственной, другие сценарии попаданий только-только появлялись. Чтобы установить давние точки входа, дозорные из реконструкторов изучали случаи таинственных исчезновений людей в Москве и Питере, а также случаи, когда после ДТП пострадавший некоторое время находился в коме.

Кирилл Милославский был из тех, кого закинуло в другой мир целиком, физическим телом в первозданном виде. Последний раз его видели на улице у дороги, по некоторым свидетельствам отмечалось, что кто-то был уверен, будто мужчина попал под колёса грузовика. Этот грузовик даже отыскали, и на бампере были следы столкновения. Но нет тела — нет дела, Кирилл Милославский остался числиться пропавшим без вести. В материалах был и примерный список Земных предметов, в частности, одежды, который был при нём. А по картотеке метеослужбы в день исчезновения утром прошёл ливень. Данных хватило, чтобы на место неподтверждённого ДТП выслали агентов.

Только вот пропал Милославский летом 2000 года. И, конечно, с метками вышла беда. Спасло то, что в роли белого креста выступила скульптурная композиция «Благословенна в веках дружба народов России и Армении», и, если долго вглядываться в неё, до сих пор различалось искажение цвета.

А вот с точным местом столкновения в материалах дела вышло хреново: так как ДТП осталось теоретическим, а камер на дорогах ещё не было, обозначено оно в свидетельских показаниях было схематично. Реконструкторы отыскали одного из свидетелей, допросили как могли, но спустя столько лет и он путался.

Потому при определении точки входа в реальной коме оказалось восемь агентов.

Если вдыхать порошок где попало, очень достаётся организму. Тело впадает в вегетативное состояние на срок от недели до нескольких месяцев, и привести в чувства агента делается той ещё задачкой.

Но теперь точку входа Милославского знал назубок почти каждый сотрудник Бюро.

«Игорь, подежурь с шести до утра, — написала Мила в личку, отвлекая от чтения. — У меня ЧП».

Он смачно выматерился в потолок. ЧП Милы по пятницам перед выходными с тех пор, как её депутат сумел оформить своей даме сердца шенген, частенько заканчивались фотками откуда-то из Греции или Италии. Фактически выходные главы звена на этой неделе должны были начаться в шесть часов утра субботы и кончиться в шесть часов вечера понедельника. Конечно, свинтить куда-то ещё в пятницу — идея крутая. Только не для простуженного Игоря, обескровленного остатками похмелья.

В последние полгода вместо себя глава звена оставляла только его: быть на линии, контролить логистику, сводить и дёргать нужных сотрудников в случае надобности. Остальные этого толком не умели. А Лампочкин щупал почву для того, чтобы выдать Игорю свою команду на поруки и оставить в альфе на руководящей должности, но кабинетная работа была не для него.

Подавшись на курс для перевода, Игорь знатно всем смешал карты. А тут ещё и патрульный Жека, пользуясь тем, что звено нагрузили стажёром, взял все три недели отпуска разом. По идее стажёра должен был натаскивать второй патрульный Андрей, но именно он, скорее всего, займёт ставку оперативника после Игоря, и потому Мила на время курса учебки и экзов махнула их обязанностями. И вот казалось бы — если Игорь пока патрульный, за каким лешим его дёргать замещать руководительницу?

«А не пора тренировать Славу? — написал Игорь в мессенджер. — Как ты будешь покорять Европу после моего перевода?»

«У меня семейные обстоятельства, не начинай! Славик тупит жёстко. Ну прям надо, умоляю! Тем более осадков не обещают даже. Будешь спокойно к экзаменам готовиться, я тебе заказала вкусный ужин в хорошем ресте».

«Купальник не забудь, семейное обстоятельство», — набрал Игорь и понёс свои бренные останки в душ, чтобы предать им минимальную зрительную живость.

На подъезде к Бюро опять заложило ноздрю. Горло першило.

Коллеги уже собирали манатки и радостно обсуждали, куда завалиться после работы. Вместо Милы перед её включённым компом с невыйденной учёткой стоял большой бумажный пакет, доверху наполненный очень качественными контейнерами из плотной пластмассы.

«Салат из руколы и манго с камчатским крабом», — прочитал Игорь наклейку на верхнем. Ну точно: Мила наверняка уже на регистрации в Шарике.

— А ты как тут? — нарисовался на горизонте бледный Вован. — Вызов?

— Нужно подстраховать Милу, — мотнул Игорь головой.

— Весь день башка чугунная, — пожаловался допущенный в ближний круг стажёр доверительно. — А тут дежурства эти. — И он как-то излишне внимательно Игоря осмотрел с головы до ног.

— Что?

— Хочешь, останусь для компании? — несколько вымучено предложил вдруг Вован. — Могу пивка принести, похмелимся.

— Нет такого правила «не пить на работе», — пошутил Игорь. — Не надо. Пора в себя приходить. Мне к экзаменам готовиться пора и к практике, — прибавил он и вытащил из рюкзака назальные капли и спрей для горла, добытые с боем в домашней аптечке.

— Эт чё? — прищурился Вован.

— Эт промозглые ноябрьские утра на лавке. Простыл чутка. А тебе хоть бы хны, и у кого ещё лучше физическая форма. Давай, конь. Скачи. Чайник только клацни, пожалста.

Собирался Вован как-то медленно: помещение с их и Даниным звеном успело опустеть. Но потом позвонила Арина, обнаружившая побег из дома, и за ссорой с ней Игорь пропустил отбытие стажёра.

Каким образом задремал в Милином роскошном кресле с подставкой для ног и возможностью опустить спинку почти горизонтально, Игорь и сам не понял. Но продрых он почти до утра. Оповещение отдела Ф сопровождал громкий звуковой сигнал, а комп он переключил на колонки. Так что риск был невелик. Пострадали только тизоны.

А жопная жопа случилась ровно за десять минут до конца Милиной смены: уже даже Даня притопал дежурить, заспанный и хмурый, он заваривал себе кофе, когда бомбануло Воронеж.

Отчёт фиксаторы прислали развёрнутый:

«05.47, Воронеж, перекрёсток Кирова и Платонова, всплеск семь баллов. Доп.инфо: ливень, вызов неотложки к сбитому мужчине, машина скрылась с места аварии».

Игорь глянул на часы и застонал: без двух минут шесть. И всплеск, и даже отчёт по нему произошёл в смену Милы! И где!

По какой-то малопонятной Игорю причине прорывы межмирных границ имели какую-то свою топографическую логику, привязанную к политической карте мира Земли. Во-первых, они группировались по странам: в уголке Японии, Южной Кореи, Тайване и части Китая, в северо-западной части России, в США и Канаде, а в Европе были задействованы только Великобритания, Франция, Германия и Испания. Во всех этих странах работали филиалы Бюро. В других точках что-то фиксировалось крайне редко, счёт шёл на десятки случаев за весь срок существования Бюро. Но мало того: девяносто процентов прорывов случались именно в столицах или очень крупных городах. В России это были Питер и Москва. Правда, в Новосибирске три года назад тоже создали филиал Бюро, но он скорее был транспортным хабом для исключений, просто чтобы снизить время прибытия агентов и дать шанс попаданцам с аномальной географией вернуться к своей жизни. В Новосибирском Бюро, кажется, и работало человек двадцать на всю контору, и все — оперативники и их сопровождение.

Но Воронеж относился к Московской зоне. Только это было просто чертовски странно! Плавающей географии куда чаще подвергались аномальные точки входа. А тут явная ДТП-шная схема, и по всем признакам — реальное попадание. В дежурство их звена! Когда Мила рванула куда-то без отгула.

А ведь если всплеск случился до шести, то в срочную командировку, наплевав на выхи, полетят именно они. Это ещё и организовать всё придётся теперь Игорю!

Из всех возможных неприятностей произойдёт именно та, ущерб от которой больше, как установил когда-то старина Эдвард Мёрфи.

Игорь на секунду зажмурился, и Даня как раз успел подкрасться со спины.

— Попадос, — определил он, увидев экран. — Милка уё? Вот это нас пронесло лихо! — добавил он и застрочил с телефона своему звену в чат радостные вести.

Игорь тоже приналёг на клавиатуру: заскринил уведомление фиксаторов, взбудоражил админов и взялся смотреть ближайшие билеты на самолёт.

Общий чат взорвался стонами и проклятиями. Андрей плакался об отбытии на шашлыки за город.

Мила прислала в личку покаянную простыню, разбитую «читать далее», и велела вылетать в командос, одобрив ей удалённый доступ с личного ноутбука к рабочей учётке. Клялась, что перехватит логистику, как только доберётся до гостиницы, то есть максимум — через полтора часа.

Сраный аэропорт в Воронеже был закрыт. Самый быстрый поезд ехал шесть с половиной часов и стартовал в восемь двенадцать с Казанского вокзала. Это значило, что Андрей из-за города приехать попросту не успеет. И значит, мчать в командос придётся Славе и Игорю, как ни крути.

Кинув срочную заявку на водителя и медсестру, Игорь застрочил сопутствующие указания и принялся наяривать Славе, параллельно схватив с края стола спрей для горла — оно всё ещё першило, хотя ноздри дышали уже обе.

Но средство, казавшееся дома вполне приятным и успокоившее глотку, теперь ожгло так, будто растворило кожу внутри. Игорь дико закашлялся, на глазах выступили слёзы. Едва вдыхая, он схватил недопитую Милой чашку и схлебнул травяной чай, но проглотить не смог — и выплюнул всё в кадку с пальмой.

На помощь подскочил Даня и уже притопавшие на работу двое его агентов.

Игорь почти потерял способность дышать.

Спрей отдался куда-то в основание носа и горел там адским пламенем, гланды начали стремительно опухать и угрожающе раздуваться, перекрывая дыхательные пути. Данькин Жэка, как раз дотопавший на работу, понёсся куда-то в отдел Л за помощью.

— Аллергическая реакция и химический ожог, — бегло установила медсестра Светлана, прибежавшая с большим белым чемоданчиком. Взялась давать антигистаминные, колоть что-то в плечо и орошать зев другим спреем. Утащила озверевшее средство для горла на анализ и как раз что-то вещала про отгул и покой, когда подъехало такси на вокзал.

— Да куда?! — возмутилась Света запальчиво. — Что, больше некому?!

— Билеты… куплены… срочно… — едва сумел проговорить Игорь, хватая рюкзак и всё то, что на скорую руку прописала и принесла из лазарета медсестра. — Я в норме.

В такси отёк немного спал, хотя теперь казалось, что вернулась самая страшная ангина всей жизни Игоря, которой он мучался в девятнадцать лет целых две недели. Тогда даже спать от боли не выходило, а чтобы лишний раз не глотать, приходилось плевать слюну в ведро. Надо это… на вокзале в аптеке затариться общим обезболом.

И как может вдруг начаться аллергия на то, что вчера ещё прекрасно помогало?!

В общем чате волновался Вован, допытываясь, кто летит в командировку. Логистику уже перехватила Мила. В качестве медсестры им выделили Дарину Верховцеву, давнюю подругу Игоря, а водителем какого-то Ивэна Блэнжэ.

Чуваки, выбирающие себе для новых доков такие вот пидорские сочетания, вызывали у Игоря брезгливость. Вот не даром этот перец никуда, кроме как баранку крутить, в итоге не вписался, креативщик хренов.

И ко всему этому ещё и Арина, как пить дать, решит, что он как-то это всё подстроил специально. Сначала вечерний вызов и запой, потом дежурство, а следом ещё и командировка, и не в Подмосковье, а, блин, в Воронеж. Нарочно и не придумаешь!

Ссылку ей на законы Мёрфи, что ли, превентивно скинуть?..