Арине понадобились спелые авокадо, и пришлось выходить из такси на перекрёстке, чтобы зарулить в Азбуку Вкуса. Общественным транспортом Игорь давно не пользовался, в метро спускался только в случаях экстренных вызовов, когда пробки существенно тормозили скорость перемещения. В отношении зарплат сотрудников Бюро не скупилось. Но всё равно Игорь это бы отдал, чтобы иметь возможность ладно бы жить с бывшей женой (точнее, со своей вдовой), но хотя бы просто навещать сына. Недавно тому исполнилось шестнадцать лет. Уже совсем мужчина. Хотелось верить, что Карина и его новый отчим справляются с воспитанием. Не хотелось, чтобы сын… ну, чтобы он встрял куда-то не туда.

Свежие попаданцы, у которых оставались маленькие дети, были для Игоря триггером. Наверное, будут таким навсегда.

Ну хотя бы двухлетний Макар не лишился своей мамы… Как лишился отца когда-то семилетний Егор.

В горле опять встал ком, хотя на самом деле сейчас, когда работа смешалась с курсом повышения квалификации и маячащим переводом в Б-эшку, времени и сил на хандру не оставалось. К огромному счастью, раны и физическая усталость «аватара» не тянулись после возвращения в тело хвостом, перемещалась только память.

Ведь агенты не становятся частью миров, прыгая через дозу порошка по следу попаданца, они только отправляют туда плотную мыслеформу.

На самом деле в последний месяц Игорь не хило так мандражировал: не перед надвигающимися экзаменами, а перед будущей работой детективом. Это ведь совсем другое.

Оперативником ему приходилось осуществлять частичное внедрение, собирать сведенья, чтобы найти затерявшегося попаданца. Но это всегда были короткие набеги, без особой осмотрительности, без возможной перспективы окопаться внутри пространства на недели и месяцы, без необходимости составлять себе грамотную легенду. И одно дело — свежачок, следящий всюду, и совсем другое — тот, кто сумел интегрироваться и затеряться. Или умер. Очень часто расследования детективов приводили к могилам. Это тоже придётся пережить. Патрульные крайне редко обнаруживают трупы, оперативники — время от времени. У детективов и дальше — совсем иная статистика.

Игорь любил свою работу. Наверное, сумел полюбить её даже больше, чем доставшийся ему когда-то на целых семь лет весьма удачный мир. Теперь-то понятно, насколько ему подфартило. Смог не только уцелеть, но и лихо провести время. И если бы не брошенная семья… не брошенный Егор.

Как вообще можно определить спелость авокадо без ножа? Он потыкал пальцем в ребристую плотную корку.

Взяв по одному из трёх разных кучек, Игорь двинулся на кассу.

В квартире-студии витали будоражащие ароматы, живот заурчал, выражая довольство. А Арина к тому же встретила в переднике на голое тело, что придало особой пикантности. Но улыбка тут же сползла с её лица.

— Три? — вскинула брови женщина. — Как я сделаю гуакамоле из трёх авокадо?

— Ты же просила вообще один, — возмутился Игорь. — Сказала — купить авокадо.

— Спелых авокадо, — парировала Арина. — Спелых, — сделала она ударение на окончание слова.

— Ну, закажи в доставке.

— Так они деревянные привезут! — сложила она руки на груди, округлив аппетитные формы. А потом строго припечатала: — Иди в магазин.

— Ариша! — взмолился Игорь. — Я больше четырёх часов бродил при минус тридцати! Вытащил девочку, которую удалось вернуть к жизни!

— ДТП? — уточнила Арина, и тут же потеряла интерес к эпизоду после кивка. Она работала в отделе, фиксирующем редкие и аномальные способы попадания. Вот если бы Каблуковская прыгнула в минус тридцать с занятий по йоге или обнаружив таинственный лес на месте мусорных баков в подворотне, авокадо бы простили. А так повисло напряжение.

Ещё повисли тесёмки от передника: аккурат между ягодицами гневно отвернувшейся Арины, всколыхнув фантазию, так что сожительницу удалось отвлечь от кулинарных недостач прямо на диване в гостиной.

Расслабленный и подобревший Игорь за ранним ужином уже без злобы рассказал о хилом стажёре и сегодняшнем рейде. Арина слушала невнимательно, хотя и покачивала утвердительно головой в нужных местах. Но он уже выучил этот её взгляд: когда мысли витают в каком-то другом месте. Обыкновенно, такое бывало не к добру. Собственно, как и перформансы вроде особого ужина в половине пятого и передника на голое тело. Прочие дамочки такое устраивают, впаявшись бампером в столб или «случайно» прикупив сапожки ценой в десять минимальных зэпэ по региону, но с Ариной ситуация была иная.

— Наши вернулись из командировки в Пензенскую область: никаких меток на болотистой местности, где зачастили пропадать люди. Просто хреновое местечко и дураки-грибники, которые туда упорно прутся, — уведомила она, дождавшись окончания истории Говномёта и дополнений к ней, и, помолчав, прибавила: — Меня утвердили в состав экспедиции в красноярскую тайгу.

Игорь вскинулся и уставился на неё.

— Это только через две недели! — затараторила Арина, выпуская из речи паузы на вдох. — Ты как раз будешь сдавать экзамены и проходить практику, станет не до меня!

— Погоди-ка, там что-то конкретное? — напрягся Игорь, живо суммировав в голове пропущенные из-за усталости «маркеры»: ужин с сервировкой из узоров соусом и микрозелени, состав меню, свечи, передник, завитки искусственных кудряшек, особенный пыл во время упражнений на диване, прощённые авокадо, всё-таки заказанные в доставке. Грядёт проблема.

— Не совсем, — призналась Арина. — Староверы из поселений стали пропадать, уже и легенду себе на этот счёт выдумали. Особо условий исчезновения не знают, да ещё и не любят пришлых, необщительные.

— То есть экспедиция по Земле? — поджал Игорь губы. — В тайге, в начале зимы. В Красноярском крае.

Арина состроила непонимание на своём личике, захлопала наращёнными ресничками и взялась намазывать на тосты неправильный гуакамоле из слишком твёрдых авокадо доставки. Игорь взял в ладонь и приподнял над столом её ручку, упёрся указательным пальцем в длинный красный ноготок с какими-то выпирающими бусинами узора.

— Я знаю, о чём ты думаешь! — возмутилась Арина. — Если я за собой слежу, это не значит, что я беспомощна за пределами города! Я спокойно выжила среди извиритов!

— Не так уж и спокойно, — напомнил Игорь. — И это было пятнадцать лет назад.

— Если ты меня сейчас назвал старухой, — злобно прищурилась Арина, — поедешь ночевать в гостишку, ты понял?! Так и скажи, что тебе удобно, чтобы я была дома и тебя обхаживала!

— Не злись, — взмолился Игорь почти жалобно. Он устал, и вот эти вот скандалы были совсем не в тему. — Лучше посмотри документальный фильм о том, как выглядит тайга зимой. Хочешь мотаться в командировки — пожалуйста. Я не маленький и пожрать сам приготовлю. Стиралку — тоже включу. Но давай ты будешь самоутверждаться в мирах, когда за твоим телом тут следят медики. А не в дебрях, где можно шею на раз свернуть.

— Ты серьёзно считаешь, что я не выживу в тайге? — вырвав ладонь, сложила Арина на груди руки, и Игорь понял, что потерпел сокрушительное фиаско.

Стратег, бля. Взял и раззадорил в бабе дракона.

— Почему вообще аналитический отдел отправляют на такие поиски? — проворчал он.

И раскладывать учебные материалы пришлось под лекцию о важности и сверхнужности отдела Д в Бюро, который вовсе не в кнопочки тыкает, вообще-то, и флажочки на карты ставит — плюс далее по тексту. Всесторонний провал переговоров.

А ему вот только переживать за эту активистку не хватает к другим трудностям перевода из оперативников! Красноярский край! Да там, наверное, даже Сеть не ловит нигде. Уедут «за границу осёдлости», и сиди гадай, живые ли вообще. Игорь и сам бы физическим телом в такое не ввязался.

Воспоминания о дневном рейде в мороз вздыбили волоски на руках. Ну и дура Арина! И ведь ничего слушать не станет теперь…

От еды и секса разморило, хотелось вздремнуть. Но следовало почитать материалы о деревеньке тизонов. Этот висяк подбирался к двадцатилетней отметке, пропавшего попаданца оттуда уже давно искали гробокопатели по тамошнему континенту, а поселение, в котором он когда-то обустроился, стало плацдармом для обучения детективов.

Тизоны настолько привыкли к пришлым белокожим людям, которые расспрашивают о прошлом исчезнувшего божества, что воспринимали их, как земные племена — зачастивших миссионеров. Те не мешают, постоянно приезжают, сменяя друг друга, занимаются какой-то своей ерундой — есть и есть, пусть и будут. Тизоны отвечали на однотипные расспросы экзаменующихся, переняли условия игры. С этого мира уже полтора десятка лет стартовали детективы Бюро. Конечно, никто не думал, что в деревне что-то можно обнаружить. Но показать базовые умения — вполне. Было очевидно, что попаданец ушёл далеко и навряд ли жив, учитывая длительность расследования. Но его закинуло в мир с физическим телом, а это в разы усложняло задачу: следовало отыскать не только любую непереработанную органику, в частности, кости, но и все предметы, которые были при попаданце в момент переноса.

На самом деле хотелось поскорее перескочить обучение и начать работу там, где есть возможность её выполнить. Детективы, агенты, ищущие пропавших от момента, когда тело на Земле вскрыли или похоронили (то есть ушла возможность вернуть попаданца в былую жизнь) — в случае переноса сознанием, или от капитуляции оперативки — в случае переноса с физическим телом, — до двух, иногда трёх месяцев, чаще всего выдавали на-гора результат. Именно детективы снабжали бюро наибольшим количеством новых агентов за счёт скорости «раскрываемости». Именно они чаще и быстрее справлялись с задачей сохранять рвущееся полотно миров.

Игорь пока не особо-то и хотел двигаться по карьерной лестнице дальше. Детективы виделись ему самыми полезными. И можно проявиться по максимуму, и единственное дело не заест. Когда годами ищешь одного и того же пропавшего без сдвигов с мёртвой точки, невольно будешь приходить к мысли о собственной никчёмности.

А именно депрессняк когда-то загнал Игоря во всё это, отнял семью и сына.

Потому теперь к херам депрессняк. Нужно пахать до результата!

Но в оперативниках он подустал. Нужны были смены декораций. И детектив отдела Б казался самой подходящей ставкой.

В то, что получится застать при жизни финиш всей деятельности Бюро и положить конец межмирным прорехам, Игорь не верил. На самом деле он не верил даже, что это априори реально. И потому растрату ресурса на деятельность отдела Г считал вовсе абсурдной. Как и большую часть аналитики. Ну вот какая аналитика? Новые частые схемы со своими маркерами — да. Стабильные точки входа и причины их возникновения — да. Но всё другое… страдание хернёй, честное слово.

В те края Игоря и клещами не затащат.

Ладно. Пока главное — стать достойным детективом.

Облажаться там будет ну очень скверной затеей.

Игорь открыл на планшете файл с отчётами о тизонах и, стараясь прогнать ощущение, что тратит своё время на вечный висяк, погрузился в чтение. Учить новичков на реальных свежих делах слишком опасно, нельзя превращать чью-то судьбу в глухарь просто ради того, чтобы набраться опыта…

Ну да зато без нагрузки в лице стажёра Игорь до экзаменов прокукует в оперативке, а там частота вызовов меньше. Хорошо бы вообще с ними пронесло. Главное, чтобы в командос не закинули. Это будет совсем не в тему.

Глобально Игорь командосы любил за привносимое разнообразие. Просто сейчас он уже мысленно был детективом. И проволочки вроде экзаменов и старой работы подбешивали.

А завтра с утра ещё короткий курс о святая святых — хранилище подотчётных артефактов. Отделу А почти что и не выпадало получать такие на руки. И потому на новой ставке Игорь планировал время от времени — совсем чуточку! — нарушать главное правило Бюро: ничего не уносить из чужого мира.

Нарушать чисто для пользы и общего результата. В случае передачи попаданца следователям можно припрятать полезное для других поисков. Глаза боятся, а руки делают. Это будет верно. Он нутром чуял.

Потому как контроль за артефактами Игорь тоже считал излишним. Как и минимизацию их использования. В его парадигме главным было вернуть свежего попаданца, и то — только в случае, когда тот находится в опасности или страдает. Интегрированных Игорь бы не трогал, ещё одна растрата ресурса зазря. Как и сбор оброненных иномирных предметов.

Но начальство всерьёз считало, что глобализация работы Бюро позволит поймать тот миг, когда все «пазлы» окажутся в своих коробках, и прекратить постоянные перемещения.

Абсурдная утопия для мечтателя.

Одного тизонского висяка хватит, чтобы этого никогда не произошло.

А ведь таких висяков больше тысячи.