Он охнул, ощупал что-то мягкое и уже хотел ретироваться, когда тело издало стон, пошевелилось, и в неверном тусклом свете из высоких окон Игорь узнал девушку — ту самую, которую проволок по коридору бугристый управляющий. Плаща на ней больше не было, белую длинную сорочку располосовали окровавленные линии, глубокий порез пересёк лицо бурой бороздой. Лоб несчастной был покрыт холодной испариной, глаза закатывались, и она билась в конвульсиях.

— Руф! — громко крикнул кто-то вдалеке. — Прибери мусор!

Тут же перед Игорем и бесчувственной девушкой нарисовалась фигурка Миризы.

— Прячься или исчезай, зачем ты тут застрял?! — затараторила она. — Меня из-за тебя накажут!

— Ей надо помочь! — выпалил Игорь, пытаясь рукавом украденной в деревне рубахи остановить кровотечение.

— Руф поможет! Прячься, дурак! Я приказываю! — заломила руки девочка. — Ирвар всё время так, уходи! Ну уходи же! Мне нельзя было тебя сюда провожать! Они посмотрят отпечаток прошлого, если тебя увидят, и тогда… Быстро, прячься! — зашипела она, потому что через стоны раненой послышались торопливые шаги.

— Её нельзя так оставить…

— Руф сейчас поможет! — просвистела девочка и толкнула его обеими руками изо всех сил.

Игорь и Мириза бросились назад к винтовой лестнице и затаились. Возня нарастала, потом вспыхнул свет, и они поднялись повыше.

— Ей нужен врач, — выдохнул Игорь. — Что с ней случилось?!

— Ирвар, — повторила Мириза мрачно, а потом зашептала: — Папенька запрещает мучать простолюдинок из деревни, потому что это жестоко, неправильно и потому, что про это уже шепчутся на других островах. Никто не соглашается отдавать свою дочь Ирвару в жёны, только князь д`Эмсо, потому что у него слишком много сыновей, а папенька уже согласен на двойную цену. Ирвар обижает девушек. Он бьёт их плетью. Я бы не хотела себе такого мужа, и никто не хочет. Даже князь д`Эмсо отложил оглашение. Завтра я скажу папеньке, что снова слышала плач в коридоре.

— Скажи сейчас! — возмутился Игорь. — Беги, я исчезну отсюда, как мой товарищ.

— Нет. Ирвар всё равно просто пообещает, что это — в последний раз. Лучше пускай тут, чем в деревне. Тут послушки залечат ей спину. Руф водит ему девушек для того, чтобы Ирвар приносил меньше вреда. После того как одна умерла в сарае у полей простолюдинов. Тихо! — шикнула Мириза. Внизу послышался плач крестьянки, которую, кажется, действительно привели в чувство. — Ирвару нужно поскорее жениться, не то он выйдет из возраста раньше, чем княжна д`Эмсо родит ему дочь, — снова зашептала маленькая барышня уже в самое ухо агента. — Он заслуживает стать простолюдином. Но это слишком позорно для нашего рода. Я бы хотела, чтобы он поскорее получил свой остров и улетел отсюда. Я его не люблю. А ты можешь увидеть, какой муж мне достанется, если матушка родит ещё сестру? Ты смог узнать про сестру? — тревожно напомнила Мириза.

— Почему твоё замужество зависит от рождения сестры? — обронил Игорь, сжимая кулаки от ярости. Хотелось найти выродка Ирвара и пересчитать ему зубы немедленно. А лучше отходить кнутом, как бедную девушку.

— Откуда ты прилетел такой глупый? — удивилась Мириза. — Папеньке нужна помощница, младшая дочь. Не то он не сможет использовать чары. Данииза и Ириза уже стали жёнами, Сариза вошла в пору. Назиза подрастёт раньше меня, ей уже почти десять. Значит, при папеньке останусь я, если не родится сестра. Матушка хворает. Я люблю матушку и не хочу, чтобы она умерла. И папенька любит её, потому что у меня много сестёр и меньше братьев. Но у матушки всегда получаются два сына подряд, и это будет накладно, потому они не станут пока пробовать. Ты что-то увидел там? — кивнула она наверх, а потом насупилась: — Ты помнишь вообще, зачем мы сюда пришли?

— У тебя родится младшая сестра, если Тиквара выпустят из башни и он сможет прогуляться в деревню, — объявил Игорь, всё ещё сжимая кулаки и прислушиваясь к шевелению там, в коридоре. — Что будет с девушкой?

— Руф позовёт послушков, и они её залечат. Вернётся в деревню. Пока её семья не выплатит долг, её будут приводить сюда. Её часто приводят. Кажется, у них что-то сгорело — точно не знаю.

— И твой братец вот так вот её избивает постоянно?! — прошипел Игорь, чувствуя, как что-то прямо-таки пульсирует в голове.

— Говори со мной почтительно, ты — простолюдин, а я — княжна, — напомнила Мириза, рискуя схлопотать подзатыльник. — Ирвар со всеми простолюдинками так, он иначе не может удовлетворять свои мужские потребности.

— Чего?! — совсем разъярился Игорь. — Он их ещё и… Какой мрак! Почему твой… ваш, — ядовито выплюнул Игорь, — отец ничего не делает?!

— Он делает. Он его ругает. Ирвар обещает так больше не поступать, — закатила глаза Мириза. — Нужно женить его и отселить.

— Ага, на необитаемый остров, — сверкнул глазами Игорь. — А брат, значит, не женат и детей у него нет? — прищурился он.

— Дети есть, — возразила Мириза. — Многие простолюдинки понесли.

Офигеть тут осведомлённость у деток, конечно.

— То есть твой брат — колдун уже? — поджал Игорь губы.

— Ну ты совсем глупый, — расстроилась Мириза и села на ступеньку. — Сосудом чар может стать только чистая женщина, отец которой был магом. Только княжна. Если Ирвар не женится, и не успеет родится дочь, он вообще станет простолюдином. Самый поздний зафиксированный случай, когда мужчина сделался магом, — тридцать два года. Если не черпать чары из дочери, то это умение засыпает. Далёкие предки всех простолюдинов в долине, у нас и везде, — это дети тех, кто не успел стать магами. Великий позор. В роду Ситано такого никогда не было: мы испокон веков покупали простолюдинов у других князей — для хозяйственных нужд. Хотя есть один слух…

— Моральный выродок, который измывается над крепостными… над простолюдинками, — колдовать пока не умеет? — прервал Игорь, лихорадочно думая. — Так?

— Ну конечно, — вскинула брови Мириза. — Он же холост и живёт с нами. Хотя уже двадцать семь лет, очень опасная ситуация, — прибавила она и покачала головой. — Такой позор не позволит папеньке выручить за сестёр большие сумы денег. И значит, они не рискнут родить сестричку. Ирвар всё портит.

— А покажи мне его комнату, — прищурился Игорь. — Попробую и его вылечить от этого пристрастия.

— Ты можешь?! — вскочила Мириза и чуть не споткнулась на ступеньках. — Папенька осыпет тебя богатством! — выдохнула она. Но потом исправилась: — Ну, для тебя будет богатство. Так, конечно, он экономный.

— Из тебя выйдет отличная хозяйка, — проворчал Игорь, а девочка вдруг смертельно обиделась.

— Я буду княгиней! Если матушка родит сестру. Никакой не хозяйкой! Хозяйки — это простолюдинки, дурак! — ворчала она, провожая его по затихшему коридору к покоям нехорошего брата.

На камнях пола остались багряные следы — настолько глубокими и повсеместными были раны. Несчастная жертва потеряла много крови. Если с ней и с другими так постоянно…

Кулаки снова сжались.

Влезать в междоусобные дела жителей миров устав Бюро не запрещал, хотя и не приветствовал — но чисто из практических соображений: время в рейде следовало тратить на то, чтобы вернуть в свою коробку выпавший пазл. Сохранение тайны тоже как задача не стояло. Главное было — вытащить попаданца и занесённые им иномирные предметы в случае переброса физическим телом. Остальное — детали. За секретность Бюро никогда не боролось.

Правда, на наведение порядков не оставалось времени. Да и во всём по большей части требовалось разбираться. Но у Игоря то и дело подгорало. В патрульке он не особо успевал разобраться в происходящем, а вот оперативники могли погружаться в чужую реальность довольно глубоко. И если какие-то местечковые устои можно было выносить, даже если они странные, то кое-что будило внутри зверя.

Возможно, будь жертва на́дой — или как тут правильно эта бугристая раса зовётся? — оно бы иначе воспринялось. Неправильно, конечно, но это просто сидело в подкорке: женщин надо защищать от грубого насилия всяких неуравновешенных и непуганых психов. А то, что творит неизвестный ушлёпок, типа княжич… Ещё и регулярно… Нет, такое спускать нельзя! «Пообещает, что больше не будет», офонареть просто!

Когда Игорь ещё жил с матерью, с ними делил тамбур один хмурый тип, женатый на серой мышке — невзрачной, напоминающей тень тётеньке. А стены в панельке были тонкие. И ор по соседству не замечать мог только глухой.

Потом Игорь столкнулся с той тётенькой в продуктовом и заметил на ней синяки. Он много думал об этом. Лезть в чужую семью казалось неверным. Но и просто сидеть — тоже. Мать соседа этого не любила и даже просила не ездить с ним в лифте (жили они тогда на девятом этаже). Было понятно, что она ответит, если посоветоваться на эту тему.

В очередной скандал за стеной Игорь приложил к розетке стакан и вполне различил даже удары и приглушённый плач.

На следующий день он прокараулил в кустах у узкого прохода между девятиэтажками, существенно сокращающего путь от остановки, битых два часа. Но соседа дождался. И, натянув на рожу лыжную маску, отделал того от души. Вообще, Игорь ждал сопротивления — тип был боевой и слыл опасным. Но сопротивления вовсе не было, оказался тот мудак настоящей тряпкой. Даже плакал, корчась на земле.

Пришлось повторить манипуляции четыре раза, прежде чем выродок установил причинно-следственные связи. Причём дважды нужно было вылавливать козла уже в другом месте — он начал ходить длинным путём по площади.

Игорь так и не понял, как мудень объяснил себе происходящее. Боялся, что соседке достанется только больше. Но рефлексы, как у собаки Павлова, выработать удалось. Как-то инстинктивно урод понял, что рукоприкладство с супругой выливается в разбитую харю и удары по почкам раз за разом.

Спустя месяц дебоши за стеной сошли на нет. И синяков на соседке Игорь больше не видел. Правда, потом съехал от матери и уже не знал, как там обстоят дела.

Эта история произошла вскоре после окончания школы. Потом тоже бывало разное, конечно. Игорь, безусловно, вовсе не стал рыцарем без страха и упрёка, но время от времени приходилось популярно объяснять свои взгляды на жизнь разным людям.

История с соседкой всё же осталась самой масштабной и стратегической. И вот сейчас надо было провернуть что-то похожее. Только с одного раза…

Отправив Миризу спать и уговорившись о завтрашней встрече, Игорь размял плечи, вдохнул и выдохнул несколько раз, воскрешая в памяти окровавленную бесчувственную крестьянку на полу, а потом шваркнул дверью чужой комнаты о косяк.

Княжич Ирвар дохляком не был. Крепкий мужик, высокий, с развитой мускулатурой — он вскинулся на постели в одних кружевных панталонах, чем только раззадорил Игоря. И ещё сыграли кровавые следы на полу и валяющаяся без стыда на светлом коврике плеть с длинными хвостами. Вот сучонок!

— Ты кто?! — поразился Ирвар и немедленно получил хук справа прямо в челюсть.

Это знатно выбило сонного княжича из житейской колеи, и вся его накаченная мускулатура пропала втуне. Игорь стащил извращенца с перины и засадил кроссовку ему в печень. Княжич булькнул.

Предпринял одну неуверенную попытку махнуть кулаком, но промазал. Вообще не факт, что этот перец когда-либо с кем-либо дрался всерьёз, не говоря уже о сражениях. Похоже, турниры знати тут тоже не в чести.

— Слушай сюда, выродок! — утопив кроссовку несколько раз в боку княжича, заговорил Игорь, прилагая усилия, чтобы артикулировать, а не произносить вслух. Он склонился над окровавленной рожей, и Толмач вроде уловил суть и выдавал звуки чужой речи довольно грозно. — Деревенские девки вызвали дух мстителя из вашего тумана, ты понял? Ещё раз какую обидишь, я снова тут соберусь и яйца тебе оттяпаю, да так, что никакие послушки обратно не присобачат. Сам станешь простолюдином, и уже деревенские тебя так нагнут, что в петлю полезешь, усекаешь? — Игорь врезал ещё раз, а потом схватил с пола плётку и херанул со всей дури господского сына по голой спине. Тот взвыл. Кожа треснула в пяти местах от первого удара. Из чего сделана эта штуковина?!

Княжич хрипел какие-то ругательства, не прогруженные в словарь Толмача. Он получил ещё пять ударов плетью, потом Игорь тело перевернул и как следует впечатал нос ублюдка в череп. Что-то смачно хрустнуло, побежала обильная юшка.

Из стены за кроватью выскочил карликовый колдунчик и охнул писклявым голосом, шарахнувшись назад.

Пора сваливать.

— Ты усёк, что я приду снова, снова и снова, если баб будешь трогать?! — нагнулся к поверженному Игорь. — Хорошо это представь! Одёжки сохрани на память.

И, с размаху всадив кроссовку барину между ног, он, дождавшись, пока тот откроет свои ошалевшие очи, принял антидот, и аватар рассыпался, оставив только забрызганные кровью шмотки с крестьянской бельевой верёвки.

В гостиничном номере Даши царил какой-то погром: столик с медчемоданчиком оказался заваленным набок, вокруг хаотично валялись разномастные упаковки и инструменты, на ковре выделялась тёмным лужа чего-то разлитого и впитавшегося в ворс.

Славы, ожидаемо, ещё не было — по идее, он с водилой махнул на новый рейд к перекрёстку с точкой входа.

Но тут не было не только Славы, но и Даши, что протокол погружения запрещал категорически: при телах агентов обязательно нужна дежурная медсестра. Когда-то был случай инфаркта во время погружения, да и всякие другие вероятности существовали, если человек не может проснуться сам. И уж тем более вне лазарета, в гостинице. В конце концов, пожар может начаться. Или кто-то в номер войдёт.

Даша не из тех, кто спустя рукава относится к своим обязанностям. Но её не было — даже дверь в уборную распахнута, и видно, что там пусто.

Зато вместо медсестры сидел на диване взъерошенный Говномёт Вован и с кем-то нервически говорил по телефону.

— Ты откуда тут взялся?! — выпучил глаза Игорь, разевая рот. И поёжился — распахнутый балкон выхолодил номер. — Где Дашка?!

Стажёр, которому надо было находиться в Москве и никак иначе, замахал рукой и повторил в трубку:

— Да не говорят мне, блин, о её состоянии, это вам звонить надо, я же не родственник! Гипогликемическая кома какая-то. Не, была. Уже закончилась, да. Чё-то вкололи… Ага, ещё тут… Очнулась, да-да…