Пятнадцать минут спустя я пулей вылетела из своей комнаты. Вместо тренировочного костюма на мне было простое, но изящное платье глубокого изумрудного цвета - единственная нарядная вещь, которую мама уложила в мой сундук на всякий случай. Волосы я распустила, позволив им свободно спадать на плечи.

Кайден уже ждал меня. Когда я спустилась, его льдистые глаза медленно, оценивающе скользнули по моей фигуре. Он ничего не сказал, но в этом льдистом, тягучем взгляде было нечто такое, от чего мое сердце пропустило удар, а по коже пробежала горячая волна.

Он молча предложил мне локоть, и я, робко коснувшись плотного шелка его рубашки, позволила увести себя прочь от Северной башни.

Стоило нам выйти за кованые ворота Академии, как меня оглушил шум столицы. Город праздновал. Узкие мощеные улочки и широкие проспекты были украшены разноцветными лентами и гирляндами из ярких цветов. В воздухе пахло жареными каштанами, пряным вином и утренней свежестью. Всюду сновали нарядно одетые горожане, уличные музыканты наигрывали веселые мелодии, а над черепичными крышами возвышались величественные шпили из белого камня.

Я крутила головой во все стороны, не в силах скрыть щенячьего восторга. Масштабы города поражали воображение.

Кайден шел рядом, возвышаясь над толпой. Он двигался с той грацией хищника, которая заставляла прохожих инстинктивно расступаться, освобождая нам дорогу. Его присутствие рядом было словно надежный щит.

Заметив мой сияющий взгляд, прикованный к причудливо изогнутому мосту над городским каналом, наставник слегка наклонился ко мне.

— Поющие мосты, — его бархатный голос прозвучал у самого моего уха, перекрывая гул толпы. — Говорят, что их спроектировал безумный архитектор, который ненавидел тишину. Ветровые руны встроены прямо в перила, поэтому, когда дует северный ветер, мост издает звуки, похожие на игру арфы. Правда, историки тактично умалчивают, что во время шторма эта арфа воет так, что жители соседних кварталов неделями мучаются бессонницей.

Я рассмеялась, искренне и звонко. Кайден оказался потрясающим рассказчиком. Пока мы неспешно прогуливались, он с легкой, циничной иронией делился со мной историей города: показывал статую первого императора, которому голуби явно не выказывали должного уважения, рассказывал легенды о старых районах и тайных ходах под брусчаткой. С ним столица оживала, приобретая очарование и характер.

Мы вышли на широкую, залитую солнцем площадь, где пестрели вывески самых дорогих лавок.

— Ну всё, — Кайден вдруг остановился и решительно потянул меня в сторону изящного здания с огромными панорамными витринами. — Прежде чем ты начнешь чихать от вековой пыли в старых книжных лавках, я обязан тебя накормить. Адептка, падающая в голодный обморок среди стеллажей - это удар по моей репутации куратора.

Над дверью звякнул серебряный колокольчик. Внутри витал такой одуряющий аромат ванили, корицы, жженого сахара и свежесваренного кофе, что у меня мгновенно заурчало в животе. Это была настоящая кондитерская высшего класса: стеклянные витрины сверкали, а на изящных подносах покоились настоящие произведения искусства.

Кайден галантно отодвинул для меня стул у небольшого столика у окна и направился к стойке, но я тут же увязалась за ним, с профессиональным интересом разглядывая витрину.

— Рекомендую лимонные тарталетки, — произнес наставник, наблюдая за тем, как горят мои глаза. — Лучшие в городе.

Я прищурилась, критически оглядывая предложенный десерт.

— Тарталетки неплохие, — задумчиво протянула я, разглядывая глянцевую поверхность. — Но меренга сверху чуть осела, видите? Значит, сироп не доварили буквально пару градусов. А вот эти профитроли с заварным кремом... тесто идеальное, золотистое, явно замешано на правильном масле, но крем тяжеловат, ему не хватает воздушности. Зато вон тот ягодный мильфей - это шедевр. Слоеное тесто прозрачное, как пергамент, ягоды свежайшие, а пропитка с легкой ноткой коньяка.

Я осеклась, осознав, что только что в пух и прах разнесла половину витрины элитной кондитерской, и смущенно подняла глаза на Кайдена.

Он смотрел на меня с нескрываемым изумлением, которое через секунду сменилось тихим, бархатным смехом.

— Значит, мильфей, — улыбаясь, кивнул он подошедшему работнику. — Два. И самый крепкий черный кофе для меня, а даме - ягодный чай.

Мы сидели за столиком, залитым теплым солнцем. Напряжение, страх перед турниром, ледяные угрозы герцога – всё это осталось где-то там, за пределами этой кондитерской. Я рассказывала Кайдену смешные истории из детства, о том, как однажды перепутала соль с сахарной пудрой и чуть не сорвала отцу крупный заказ на местную свадьбу. Он слушал меня внимательно, не перебивая, его взгляд скользил по моему лицу, задерживаясь на губах и глазах.

Когда он потянулся за сахарницей, его длинные прохладные пальцы случайно, а может и нет, коснулись моей руки. От этого мимолетного контакта по коже пробежал электрический разряд, заставив меня судорожно выдохнуть.

В его льдистых глазах сейчас не было ни тьмы Бездны, ни холода аристократа. В них было столько тепла и затаенной нежности, что у меня перехватило горло. В этот момент я отчетливо, до дрожи в коленях поняла две вещи: я никогда не забуду этот день, и я сделаю абсолютно всё, чтобы спасти этого человека. Даже если мне придется заплатить за это собственной жизнью.