Моя рука, до этого безвольно лежавшая на коленях, медленно поднялась. Я посмотрела на изящное перо из воронова крыла, лежащее рядом со свитком. Одно движение. Один росчерк - и моя жизнь закончится, но мама с папой будут в безопасности.

Герцог Де Валь наблюдал за мной с ледяным, уверенным спокойствием паука, в чью паутину только что намертво влипла муха. Он даже не сомневался в моем решении.

И именно эта его абсолютная, высокомерная уверенность вдруг разожгла во мне искру той самой дикой, упрямой гордости.

Я вспомнила Кайдена. Вспомнила его истерзанную спину, когда он закрыл меня собой от взрыва. Вспомнила его льдистые, полные боли и затаенной нежности глаза. Он выживал в этом кошмаре годами. Он боролся за каждый вдох, за каждую крупицу контроля, только чтобы не стать тем монстром, которого из него хотел вылепить отец.

Если я подпишу это... я предам не только себя. Я предам всё, за что боролся мой наставник.

Мои пальцы легли на гладкое древко пера. Я сжала его так сильно, что оно едва не хрустнуло, а затем... резким, хлестким движением отшвырнула его на другой конец стола. Перо со стуком ударилось о чернильницу.

— Я не подпишу, — мой голос прозвучал неожиданно твердо, разорвав давящую тишину кабинета.

Улыбка медленно, словно сползающая змеиная кожа, исчезла с лица герцога. Синие глаза сузились, превратившись в две ледяные щели.

— Ты, кажется, не поняла меня, девочка... — обманчиво мягко начал он, но я перебила его, подавшись вперед. Страх всё еще колотился в горле, но отступать было некуда.

— Это вы не поняли, Ваша Светлость, — процедила я, глядя прямо в лицо своему кошмару. — Вы можете купить ректора, можете угрожать мне смертью на арене. Но Кайден никогда не примет эту жертву. Он скорее позволит Скверне сожрать себя заживо, чем станет вашей послушной марионеткой на цепи. Если он узнает, какой ценой вы купили ему место Верховного Инквизитора, он уничтожит всё, что вы строили.

Воздух в кабинете внезапно стал таким тяжелым, что сдавило грудную клетку. Магия герцога, темная, удушливая, древняя, обрушилась на меня невидимым прессом. Он плавно, пугающе бесшумно поднялся с кресла и склонился надо мной.

— Ты очень, очень пожалеешь об этом решении, Спарк, — прошептал он тоном, от которого у меня заледенела кровь. — Ты выбрала смерть. И запомни одно: если мой сын узнает хотя бы слово из нашего сегодняшнего разговора, если ты посмеешь пискнуть ему о контракте... твои родители умрут сегодня же ночью. В страшных муках. Это я тебе гарантирую.

— Я ничего ему не скажу, — выдавила я, борясь с желанием вжаться в спинку стула. — Но и вам, Ваша Светлость, я бы советовала пересмотреть свои гениальные планы.

Герцог сардонически выгнул бровь:

— Неужели? И почему же?

Я сглотнула, собирая в кулак всю свою смелость для самого отчаянного блефа в моей жизни.

— Вы хорошо осведомлены о моих талантах, но, видимо, ваши шпионы упустили одну деталь, — я заставила свои губы сложиться в жесткую, холодную усмешку - точную копию той, что часто видела у своего наставника. — Наша связь с магистром уже зашла слишком далеко. Моя аура Жизни уже тесно сплелась с его. Мы резонируем. И случись что со мной на арене... если голодные твари разорвут меня на части, где гарантия, что ваш сын не получит колоссальный магический откат? Что боль не сорвет его контроль окончательно?

В глазах герцога мелькнула тень сомнения. Всего на долю секунды, но мне этого хватило, чтобы понять: я ударила в самую точку. Рисковать своим идеальным проектом он боялся больше всего на свете.

— Вы убьете меня, — тихо закончила я, — и можете навсегда попрощаться с креслом Верховного Инквизитора для рода Де Валь. Кайден сойдет с ума.

Мужчина медленно выпрямился. Его ноздри хищно раздулись. Он оценивал меня заново, уже не как назойливую мошку, а как ядовитую змею, которая умудрилась обвиться вокруг его планов.

Он уже открыл рот, чтобы ответить, но в этот самый момент массивная дверная ручка повернулась.

Произошло нечто невероятное. В ту же секунду давящая, удушливая аура исчезла. Контракт на столе вспыхнул бездымным пламенем и осыпался серым пеплом, не оставив даже следа на полированном дереве. А лицо герцога мгновенно преобразилось, сменив демонический оскал на выражение легкой, благосклонной заинтересованности.

В кабинет, левитируя перед собой изящный серебряный поднос с дымящимся чайным сервизом, вошел ректор Корнелиус.

— Прошу прощения за задержку, Ваша Светлость, — суетливо произнес Корнелиус, направляя поднос на столик. — Отборный лунный чай, как вы любите. Надеюсь, ваша беседа с нашей адепткой прошла... продуктивно?

— Более чем, ректор, — бархатно, с легкой светской улыбкой ответил герцог Де Валь, возвращаясь в свое кресло и элегантно закидывая ногу на ногу. — Мы очень мило пообщались. Адептка Спарк оказалась девушкой... с поразительной целеустремленностью. Отрадно видеть, что Академия всё еще взращивает молодежь, готовую стоять на своем. Не смею вас больше задерживать, дитя. Учеба прежде всего.

Я сидела ни жива ни мертва, не в силах поверить в это чудовищное двуличие. Меня трясло.

— Спасибо, Ваша Светлость, — деревянным голосом произнесла я.

Я кое-как поднялась на негнущихся ногах, коротко поклонилась ректору и, чувствуя на спине тяжелый, многообещающий взгляд синих глаз, направилась к выходу.