Ненаварцы были полны решимости отправить свою лахис'ку в потенциальную могилу с размахом и вкусом. Иначе зачем бы Цзи, битый час заплетавшей волосы Таласин в тугую косу, доставать церемониальные доспехи?

Хотя они, несомненно, являлись наиболее практичными их всех нарядов, что всучивал ей Доминион до сих пор. Синяя кожаная туника с высоким воротом, облегающий корсаж, разрезы до бедра, позволяющие свободно двигаться. Паулдроны, ниспадающие с плеч каскадом лавровых листьев. Синие гофрированные штаны, заправленные в крепкие, отороченные золотом сапоги. Таласин снова почувствовала себя солдатом. Ну, почти.

Из Иантаса они с Алариком полетели на главный остров Седек-Ве на той самой прогулочной яхте, по которой штормовик палил пустотными снарядами месяц назад во время учений, оттачивающих их эфиромантию. Это было узкое суденышко с асимметричным гротовым парусом, складывающимся и трепещущим, как крыло бабочки, только-только выбравшейся из кокона; скорее роскошная, чем прочная, помедленнее коракла, яхта была полностью лишена вооружения. Но им и не требовалось ни от кого защищаться и ни от чего убегать – кроме того, что принесет полночь, а от этого все равно не скроешься.

Элагби, Цзи и лахис-дало хотели сопровождать императорскую чету, а рулевые Иантаса предлагали собрать команду для корабля побольше, но Таласин настояла на своем. Она не смогла бы сосредоточиться, зная, что ее люди находятся так близко к извержению; а на Иантасе у них был хоть какой-то шанс избежать аметистового сияния. Пустопропасть оставляла металл и известь нетронутыми, но проникала в трещины любого здания, как ветер, как звук, разлагая все живое внутри.

«Перестань, – упрекнула себя Таласин, воображение которой уже рисовало страшные картины. – Ничего этого не случится».

Она должна быть уверена в себе. Должна быть сосредоточена.

Как и ее муж, но в данный момент она немного беспокоилась о нем. Хотя Аларик вместе с боевыми доспехами надел и маску с волчьим оскалом, она видела по прищуру серых глаз, что он хмурится с тех пор, пока они не ступили на посадочную площадку Иантаса. И когда Элагби пожал ему руку, пожелав удачи, Аларик вместо вежливого ответа только крякнул.

За обедом он вроде был в нормальном настроении. Хотя нет ничего удивительного в том, что даже грозный император Ночи подвержен порой нервным припадкам.

Таласин посадила яхту в одном из пустых доков, окружавших столицу Ненавара, и дальше они с Алариком двинулись пешком к Куполу Небес, чей алебастровый фасад сверкал в лунном свете, непорочный, как изваяние изо льда и снега, венчающее крутые известняковые утесы. Некоторое время они шли молча, погруженные в свои мысли. Город был пуст. Ни патрулей, ни ночных базаров, ни проносящихся над головой кораблей, ни музыки и невнятных разговоров, ни пьяниц, вываливающихся из темных трактиров. Эскайя была так неподвижна, что казалось, одно неверное движение может разбить ее, как стекло.

Таласин остановилась на середине величественного мраморного моста, радугой изгибающегося над главным городским каналом, и перегнулась через перила, опираясь на скрещенные руки. Аларик последовал ее примеру. Их локти почти соприкасались. Раньше она, возможно, огрызнулась бы, чтобы не стоял так близко, но после всего, что между ними было, такой поступок выглядел бы довольно спорным.

Вода искрилась отражениями зыбких лун: полных и полумесяцев, и тонких серпов, – и звезд, похожих на серебряные веснушки, деревьев и крыш, дробящихся в слабом потоке. Плыли там и их собственные темные силуэты – двух одиноких людей в покинутом городе.

Но они не единственные, кто остался в Ненаваре. И это тяготило Таласин.

– Я все думаю, – сказала она, – о тех, кто не улетел. Ну, дайя Вайкар и ее заклинатели – это я еще понимаю, хотя и не одобряю. Они нужны нам для установки усиливающего контура. Но мой отец и все остальные в Иантасе – они не должны были этого делать. Даже беженцы из деревни отказались уходить.

– Они любят тебя, – тихо сказал Аларик, и сердце Таласин споткнулось, пропустив удар, при слове «любовь», слетевшем с его уст. – Вот почему. И я думаю, это чего-то стоит. Как и верность. Даже Севраим и близнецы… – Он как-то неловко откашлялся. – Они хотели сопровождать меня. Мне пришлось приказать им не делать этого.

Таласин как-то вообще не задумывалась об Илейс и Нисин, а вот представлять, какие аргументы, вероятно, выдвигал Севраим, было довольно забавно.

– Надеюсь, эвакуация Континента прошла гладко, несмотря на все усилия этой троицы.

Аларик поморщился. Таласин видела это в воде.

– Мы не смогли вывезти всех, – сказал он резко. – Не хватило кораблей.

Острая боль пронзила ее.

– Вам следовало попросить Ненавар о помощи. Мы бы прислали…

– Я предлагал эту возможность регенту Гахерису. – Широкие плечи Аларика поникли, словно от стыда. – Но он не хотел быть обязанным Доминиону больше необходимого.

Нахмурившись, Таласин уже собралась было завести свою обычную песню о том, что именно Аларик – император Ночи, и, возможно, на этот раз данная мысль пробила бы наконец его медный лоб, но тут он продолжил:

– И большая часть верховного командования разделяла мнение отца.

Что ж, это ей, увы, уже хорошо знакомо. Хитросплетение осторожных политических интриг, направленных на то, чтобы все были довольны – ну, по крайней мере, настолько, чтобы не злоумышлять против тебя. Сложная эквилибристика, балансирование, учитывающее все скрытые мотивы, но приближающее тебя при этом к твоим собственным целям. У Урдуи всегда был хлопот полон рот с ее советом знати, но королева обладала десятками лет практики, а Аларик получил свою роль совсем недавно.

– Я подвел их. Мой народ, – прозвучало хриплое признание. Аларик выглядел таким юным в лунном свете. – Хочу построить новый мир, но мне приходится делить власть с теми, кто не отказывается от старых обычаев. Иногда я думаю, что было бы лучше начать все с нуля. Разрушить до основания старое. – Взгляды их встретились. – И порой мне кажется, что мы с тобой могли бы это сделать. Если переживем сегодняшнюю ночь.

Он сказал это очень тихо, но слова, казалось, разнеслись по всему покинутому городу и принесли с собой свет, показывая выход из туннеля, из лабиринта.

«Ну так присоединяйся ко мне. – Вот, оказывается, как бывает, когда мысль поражает как молния, прожигая путь в душе, предельно ясно показывая следующий шаг. – Идэт Вела жива. У нас есть союзники. Мы готовы действовать после Безлунной Тьмы. Присоединяйся к нам. Разрушим все это до основания. И построим новую жизнь вместе».

Слова эти вертелись на кончике ее языка. Таласин уже набрала в грудь воздуха, чтобы выпалить их. Уже почти сказала.

И тут…

– Мы можем остановить это, бесконечную борьбу за власть, – проговорил Аларик. – Сперва покончим с сопротивлением сардовийцев, изловим их лидеров. Потом разберемся со старой гвардией кесатхцев, с теми, кто против прогресса. Устранив все угрозы Континенту, мы сможем восстановить его вместе и начать все менять по-настоящему.

Страшная, сокрушительная боль стиснула грудь Таласин. Боль эта не давала дышать. Боль раздавленной тайной надежды.

А он придвинулся ближе, повернулся к ней всем своим широким телом, снял маску. Наклонился – с решительным бледным лицом.

«Он собирается меня поцеловать», – подумала Таласин.

Нет, этого нельзя позволить!

Но она не могла заставить себя отстраниться. Может, это последний раз…

Таласин смотрела на него, медленно сокращающего расстояние между ними. Смотрела, запечатлевая в памяти каждый отблеск лунного света в серых глазах, пока веки не прикрыли их, каждый намек на мягкость в резких чертах, каждую родинку. Возможно, потом ничего этого уже не будет.

И только когда губы их встретились, она тоже закрыла глаза, отдаваясь ощущениям. Ловя – здесь и сейчас – проблеск того, что могло бы быть.

На середине канала, между Седек-Ве и Васийясом, несколькими милями ниже по течению в воде что-то зашевелилось. Таласин повернула рычаг, ослабляющий магию ветра, несущую яхту, и они с Алариком склонились над правым бортом, вглядываясь в странное зрелище.

Драконы всплывали. Десятки. Морщинистые головы выныривали из темных глубин Вечного моря, покачивались на шеях, подобных стволам деревьев, покрытых грубой корой, чешуйчатые тела извивались среди волн. Их движения напоминали бы неистовую ярость угрей во время кормежки, если бы все драконы, заметив маленькую яхту, не замерли разом, следя за судном сверкающими, точно драгоценные камни, глазами.

– Просто обычный день в Ненаваре? – с надеждой предположил Аларик.

– Нет, – тихо, как и он, процедила Таласин. Активность левиафанов тревожила. Даже самый маленький из драконов был достаточно велик, чтобы проглотить яхту целиком. – Не понимаю. Я полагала, все они еще неделю назад двинулись на юг, сопровождая эвакуационные суда.

Она сама видела, как несколько драконов неотрывно следовали за «В'тайдой», флагманом Урдуи, пока флотилия не исчезла за горизонтом.

Аларик пошевелил пальцами в латных перчатках, готовясь призвать магию.

– Держись рядом.

– Они не нападают ни на кого, в ком есть ненаварская кровь, – сказала Таласин. – Если что, это ты держись рядом.

В этот момент не меньше четырех драконов разом взмыли в воздух и окружили яхту. Таласин сглотнула. Неужели последними словами, которые она услышит в своей жизни, будут саркастические «Так что ты там говорила?» от Аларика Оссинаста?

Но нет. Звери выстроились так же, как их соплеменники, сопровождавшие «В'тайду». Один полетел над яхтой, другой под ней, еще двое заняли места по обе стороны корабля, и каждый очень старался не задеть судно своими огромными крыльями. Таласин продолжила править к затененному хребту побережья Васийяса, а Аларик завороженно, даже благоговейно следил за круговертью чешуи вокруг. Хлопанье кожистых крыльев отдавалось в ушах. Горячий воздух с шипением бьющего по крыше ливня вырывался из гигантских легких.

Вскоре какофония усилилась, перемежаясь громовым плеском, и Таласин, оглянувшись, увидела, что и остальные драконы поднимаются из Вечного моря – и следуют за яхтой, держась поодаль, словно пытаясь избежать столкновения.

– Таласин, – раздался из-под маски хриплый голос Аларика, – что это? Что происходит?

– Я… – Она встретилась взглядом с драконом, летящим слева.

Янтарная радужка, рассеченная черной щелью зрачка, сияла ярче солнца даже в сумерках. И что-то развернулось в душе Таласин, что-то куда более древнее, чем даже ее магия.

Существо запрокинуло голову и взревело, выпустив облако ярко-рыжего пламени, заслонившее звезды. То было приветствие, а не предупреждение. Драконий рев показался Таласин стуком собственного сердца, а огонь зверя был жаром крови, бегущей по венам.

Мир изменился вновь, как тогда, когда она впервые ступила в Просвет. Или когда Аларик впервые поцеловал ее. Воздух вскипел тенью и светом.

Может, это ее судьба – постоянно менять одну жизнь на другую, как одежду в разные сезоны – здесь, в этом краю вечного лета? Обречена ли она однажды не узнать ту девчонку из Тукановой Головы? Ведь снежная зима не сохраняет и следа предшествовавшей ей багряной осени…

– Я думаю, – сказала Таласин, – они присматривают за мной.

Ишан Вайкар согласилась с предположением Таласин. Более того, Аларик обнаружил, что дайя абсолютно не обескуражена появлением целого сонма драконов, которые, подобно приливной волне, прибыли вместе с кораблем лахис'ки и императора Ночи.

– Я подозревала, что может случиться что-то подобное! – обрадовалась Ишан. – Драконы всегда будут защищать ненаварцев, но некоторые из нас остались, так что логично предположить, что и часть ящеров осталась вместе с нами, не так ли? Но как они решили, кто мигрирует, а кто задержится? Удивительные существа!

Из приемопередатчика яхты неслась возбужденная болтовня – голос Ишан, летящий с ее коракла-«мотылька» по Громпути. Каждый присутствующий сегодня здесь ахимский заклинатель вел собственный призрачный корабль, нарезая круги вокруг кратера Актамасока.

А яхта зависла прямо над кратером. Прямо над глубочайшей воронкой.

«Это очень маленькая яхта», – с тревогой подумал Аларик. И усиливающий контур, выложенный на палубе, набор банок и проводов, казался слишком уж хрупким, когда на заднем плане зияла бездонная пропасть.

Он – Кованный Тенью. Он не должен бояться тьмы. Но в этой тьме скрывался ужас, с которым Аларик не мог справиться в одиночку.

Ишан все еще трещала, размышляя вслух о способах общения драконов между собой. Таласин отодвинулась подальше от рупора эфирного передатчика.

– Представь, что Разрыв восторжествует из-за рассеянности дайи Вайкар, – пробормотала она.

– Ну, по крайней мере это будет не наша с тобой вина, – откликнулся Аларик, – и выжившие помянут нас добром.

Таласин фыркнула. В своих синих с золотом доспехах она просто сияла в лунном свете, и драконы кружили над ней. Некоторые расселись на склонах вулкана, впившись когтями в камни, словно готовясь наброситься на то, что покажется из кратера. Четыре из семи лун Лира уже исчезли с небес.

В конце концов Ишан все-таки замолчала, возможно, осознав, что ее никто не слушает. И в наступившей тишине…

– Я только хотел сказать…

Аларик осекся. И что же он хотел сказать?

Таласин уставилась на него снизу вверх.

– Да?

«Прости за все».

«Мне нравилось писать тебе».

«Я не позволю отцу обидеть тебя».

«Я знаю, мы согласились, что то, что есть между нами, всего лишь физическое влечение, но иногда… иногда мне кажется…»

«С тех пор как мы встретились, я живу в мечтах о том, что могло бы быть».

Но он никогда не скажет ей ничего из этого. А если скажет – то решит, что умереть сегодня ночью будет наилучшим выходом. Он никогда не признается в похищении саримана и не откроет планов Гахериса, пока не придумает, как все это исправить.

– Если это прощание, – начал Аларик, повторяя слова отца, потому что так тот выразил свою привязанность и это тоже что-то за значило, – то…

– Это не прощание, – яростно перебила его Таласин. – Ты же сам сказал, на Белиане, помнишь? Когда я спросила, правда ли то, что мы можем остановить Пустопропасть, ты ответил: «Да. Иначе мы все умрем». Может, ты тогда и язвил, как остряк-самоучка, но был прав. Мы справимся. Будем бороться за жизнь. Ты научил меня как.

Еще две луны скрылись, оставив только Седьмую, но в ином свете, кроме того, что горел сейчас в глазах жены, рассыпая золотые искры уверенности, Аларик и не нуждался.

– Так что перестань хандрить и давай сделаем дело!

Аларик улыбнулся под маской. Протянул руку, чтобы заправить ту самую непослушную каштановую прядь, что всегда выбивалась из косы Таласин, за ухо – осторожно, стараясь не задеть ее висок когтем перчатки. Таласин вздрогнула от прикосновения. Тусклый серебристый свет седьмой луны припорошил ее веснушки.

Аларик впитывал все это.

– Если я во что-то и верю, – сказал он, – так это в твое упрямство. Оно частенько раздражает меня, но способно сдвинуть горы. Никого другого я и не пожелал бы видеть рядом нынешней ночью.

Таласин закатила глаза:

– Я напомню тебе это в следующий раз, когда мы будем спорить.

Аларик пожал плечами:

– Буду просто счастлив, если этот следующий раз случится.

Приемопередатчик с треском ожил. Это опять была Ишан – она спрашивала, готовы ли они. Тени неуклонно наползали на последнюю луну: так расплескавшиеся чернила заливают пергамент.

– Мы готовы, – подтвердила Таласин, наклонившись к рупору.

Ишан ответила что-то на ненаварском и отключилась. Аларик и Таласин шагнули навстречу друг другу и замерли в центре усиливающего контура.

– Что сказала дайя Вайкар? – спросил Аларик.

И Таласин, грустно улыбнувшись, перевела:

– «Увидимся, когда все закончится, или в Небе над Небом, которое бороздят наши предки».