— Блять, эти прогулочки по лесу меня уже утомили, — жалуется Даниэль, оперевшись руками о колени и согнувшись пополам.

— Если мы сейчас не найдем этого придурка, предлагаю забить и послать его на хер, — с учащенным дыханием предлагает Терренс.

— Да уж, перспектива заблудиться здесь, ночевать у костра и становиться деликатесом для комаров мне не очень уж заходит, — соглашается Эдвард.

— Очень странно слышать подобное именно от тебя, — подмечает Даниэль. — От главного любителя подставить голую задницу огню и ждать, пока он прожжет ее дотла.

— Я так понимаю, мальчик начал взрослеть и умнеть, — предполагает Терренс. — Начали появляться мозги к двадцати восьми годам.

— Вообще-то, я говорил про нежелание становиться ужином для комаров, — объясняет Эдвард. — А вовсе не про желание наказывать преступников. И тех, кто вот-вот ими станет.

— Ан нет, пардон! Показалось! Мозгов у мелкого по-прежнему как у курицы.

— Слышь, петух, если сейчас не заткнешься, то твои перья полетят в разные стороны!

— За своими лучше присмотри. — Терренс продолжает идти вперед. — В последний раз. Ведь тебе вот-вот их выдернут с корнем.

— Вот тут я с ним согласен! — восклицает Даниэль и быстрым шагом следует за Терренсом. — Твоей прекрасной головушке крышка!

— Как и вашим причиндалам, — бубнит себе под нос Эдвард и также идет за старшими.

Спустя некоторое время Терренс, Даниэль и Эдвард подходит совсем уж близко к тому дереву, на котором сидит Питер, но не обращают на него никакого внимания и как ни в чем ни бывало проходят мимо. Тогда блондин с ехидной улыбкой решает привлечь к себе их внимание, все еще держа одну ногу согнутой в колене, когда он громко говорит:

— Это ты отметил верно, МакКлайф. Ты вместе с этими двумя покрасовался перед другими в последний раз.

Сначала Даниэль, Эдвард и Терренс резко останавливаются, а затем разворачиваются и переводят напряженные, немного испуганные взгляд на Питера, который с презрением смотрит на них сверху вниз и со злостью смеется себе под нос.

— Наконец-то, блять, падла, — тихим, грубым голосом произносит Даниэль. — Заебались уже искать тебя.

— Так-так… — задумчиво произносит Питер. — Кто это тут у нас? Ах да… Это же три мерзких ублюдка, которые никак не могут успокоиться и оставить меня в покое.

— Ну знаешь, нам тоже впадлу с тобой общаться после всего, что ты сделал, — решительно заявляет Эдвард. — Мы были бы ахереть как рады больше никогда не видеть твою физиономию.

— А никто вас и не заставлял вас переться сюда. Никто вас не похищал. Вы поплелись за мной добровольно.

— Не волнуйся, Роуз, как только мы скажем свое последнее слово, ты нас больше никогда не увидишь, — обещает Терренс. — Можешь пойти глубоко в задницу и забыть о том, что мы когда-то были друзьями.

— Ха, а я и так больше никогда вас не увижу, — ухмыляется Питер. — Никогда. И вы сами напросились на это.

— Чего ты всем этим добиваешься, Теодор? — грубо спрашивает Даниэль. — На хера ты рушишь то, что и так держится на честном слове?

— М-м-м, приятно, что ты принял нового меня.

— Нового тебя, которого я до смерти ненавижу. Который вынудил нас забыть обо всем хорошем, что мы пережили с Питером.

— Питера больше нет, Перкинс, — гордо приподнимает голову Питер. — Он мертв. Да и вообще, теоретически его вообще никогда не существовало. Всегда был только лишь Теодор. Которого заставили жить в чужой шкуре.

— Будь ты, сука, хоть Антонио! — рявкает Эдвард. — Нас теперь это вообще не волнует.

— А мне как-то по хуй, знаешь ли. Вы меня тоже больше не волнуйте.

— Даже если ты захочешь одуматься, никто не станет тебя прощать, — угрожает Терренс. — После всего этого ты уже на хер никому не будешь нужен.

— А у меня и так никого нет. — Питер бросает короткий взгляд на свою руку. — У меня ничего нет. У меня все отняли. Я лишился всего, что было мне дорого.

— У тебя оставалось еще хоть что-то! Но теперь у тебя реально ничего нет! Потому что ты мудак. Бессовестный мудак с кучей психических проблем.

— М-м-м, значит, мы уже открытым текстом заявляем, что я больной?

— Был бы ты нормальным, то не вел бы себя так! — заявляет Эдвард. — Не включал в себе то Питера, то Теодора.

— Питер – трус. Жалкий слабак, об которого все вытирали ноги. Которого все пинали как мячик. Из которого, сука, сделали, посмешище.

— А мы-то, блять, причем? — взрывается Даниэль. — Какого хера ты сделал нас крайними? Мы что ли во всем виноваты? Виноваты в том, что у тебя ничего нет?

— О, если я начну перечислять причины, по которым я вас презираю, пальцев не хватит.

— Хоть одну назови, тварь! — требует Терренс. — Заставь нас поверить хоть в одну причину, по которой мы в чем-то провинились!

— Вы и сами все прекрасно знайте, — невинно улыбается Питер. — Зачем вам это знать.

— Мы не святые, но мы не заслужили такого обращения! — рявкает Эдвард.

— Надо же? Не заслужили? После того как окончательно меня добили и убили мою девушку?

— Ее хотел убить твой отец! — напоминает Даниэль. — Убийцей Хелен мог быть Маркус. Маркус Лонгботтом.

— Лучше не злите меня, ублюдки. Клянусь, если вы еще раз посмейте сказать, что Хелен жива, я вам, блять, языки вырву. Вместе с кишками!

— Хорошо, не будем, — обещает Терренс. — Но однажды ты сам в этом убедишься.

— Вы сейчас ходите по очень тонкому льду. Находитесь буквально в нескольких секундах от своего неминуемого конца.

— Если нам придется снова с тобой бороться, то мы готовы, — уверенно заявляет Эдвард. — Мы тебя не боимся и можем надрать тебе задницу.

— А зря! — сухо бросает Питер. — Вы должны меня бояться! Должны бежать от меня как от урагана.

— Не волнуйся, Лонгботтом, у нас достаточно опыта в разборках с психами, — крепко сжимает руки в кулаки Даниэль. — И тебя башкой об землю трахнем посильнее, если будет надо.

— Я. Здоров. Совершенно. Здоров. И если кто-то еще раз заикнется о том, что я якобы псих, тому придется сильно пожалеть.

— Посмотри на себя, урод! В кого ты превратился! Ты об этом что ли мечтал? Ты хотел быть именно таким? А?

— Мне еще никогда не было настолько комфортно, как сейчас, когда я наконец-то живу в своей шкуре.

— Это не настоящий ты! — возражает Эдвард. — Не тот, кого мы знаем!

— Я – Теодор Лонгботтом. И я наконец-то воссоединился с настоящим собой.

— Ладно, нам по хер, кто ты! — восклицает Терренс. — Все равно ты нам больше не друг.

— Да уж, как иронично! — с ехидной ухмылкой скрещивает руки на груди Даниэль. — Всю жизнь боялся остаться один, но при этом сделал все, чтобы так и случилось.

— Ха! — обнажает презренный оскал Питер. — Лучше уж всю жизнь быть одному, чем быть окруженными стаей безжалостных мудаков, которые только и ждут момента, чтобы всадить нож мне в спину.

— Ты так и остался один! — повышает голос Эдвард. — Поздравляем, Лонгботтом, ты добился своего. Ты теперь остался один. Совсем один. У тебя нет ни семьи, ни друзей!

— И твоя девушка не захочет с тобой оставаться! — добавляет Терренс. — Просто побоится оставаться с таким чудовищем, как ты. Она тебя бросит и найдет себе кого получше. Того, у кого с башкой все будет нормально.

— Я же сказал, чтобы вы меня злили, — более низким и зловещим голосом напоминает Питер. — Я вас, блять, предупреждал! ВЫ, СУКА, ТУПЫЕ И ГЛУХИЕ ЧТО ЛИ?

— И что ты нам сделаешь? — с вызовом спрашивает Даниэль. — Нас вообще-то больше, а ты один.

— Вы реально думайте, что я не смогу в одиночку закопать вас троих в землю? — Питер ехидно усмехается. — Ха, да я с вами в два счета разделаюсь! Вы даже понять ничего не успейте. И попрощаться со своими близкими.

Питер с легкостью спрыгивает с дерева, на котором только что сидел, и решительно надвигается на Эдварда, Терренса и Даниэля, буквально пытаясь убить их своим леденящим взглядом.

— Как я понимаю, о вашей затеи выследить и убить меня никто не знает. Что ж, прекрасно! Вы сделали хоть одну правильную вещь в своей жизни! Мы остались один на один. А это значит, что никакая сука меня не посмеет меня остановить.

— По-хорошему, тебя и правда следовало бы грохнуть, — низким голосом заявляет Даниэль. — Но мы не хотим брать грех на душу. Хотим жить нормальной жизнью рядом с теми, кого любим. Уж в отличие от тебя, у нас таких людей очень много.

— М-м-м, как это трогательно… — фальшиво улыбается Питер. — И как жаль, что этим планам не суждено сбыться. Как жаль, что ваша жизнь закончится здесь и сейчас.

С этими словами Питер достает из-за спины складной нож, который он одним движением пальца раскладывает.

— Церемониться я с вами не собираюсь и намереваюсь сделать дело быстро и без пыли. Так что будьте добры не отказывать мне в удовольствии поскорее начать свой собственный дневник преступника, вписав туда ваши имена.

— А ты разве уже получил разрешение у своего воображаемого друга? — язвительно интересуется Эдвард. — Или это он тебя и настраивает против нас и приказывает убить?

— Будешь язвить, МакКлайф, то я с тебя и начну. Укорочу твой длинный язык, чтобы ты не доставал своими попытками ослепить меня блеском своего разума и продемонстрировать поистине жалкое чувство юмора.

— Ха, напугал курицу яйцом! — Эдвард расставляет руки в бока. — Я на таких психах, как ты, уже собаку съел. Так что я смогу уложить тебя на лопатки в два счета.

— Расслабься, щенок, ты уже никуда не уйдешь. Как и твой братец и этот козел. Я никуда не позволю вам убежать. Не позволю вам уйти отсюда живыми.

— Это мы еще посмотрим, мудак! — грубо бросает Терренс.

— Эх, ублюдки, ублюдки…

Питер начинает с гордо поднятой головой расхаживать вокруг Эдварда, Терренса и Даниэля, которые напряженно переглядываются между собой и стараются держать блондина в поле зрения.

— Я же вас предупреждал… Предупреждал, что если вы еще раз ко мне сунетесь, то дорого за это поплатитесь. Я давал вам шанс остаться в живых и жить своей жизнью. Если бы вы от меня отстали, то ничего бы не случилось. Но вы меня не послушали. Решили, что самые умные и крутые.

— Сделаем последнее дело – и ты можешь сам идти на хер, — решительно заявляет Терренс. — Больше нам от тебя ничего не будет нужно.

— А я-то думаю: «Какого хера меня преследует чувство, будто за мной кто-то следит?». Не понимал, почему чувствую себя так, будто кто-то дышит мне в спину и наблюдает. Думал поначалу, что мне показалось. Но с каждым разом подозрения росли и крепли. Особенно после того, как на парковке я увидел машину МакКлайфа-младшего. Точнее, номера его тачки, которые я прекрасно помню. Так же, как и номера машин его братца и дружка.

Эдвард в этот момент вопросительно переглядывается с Терренсом и Даниэлем.

— На несколько мгновений я даже засомневался в себе и думал, что мне это кажется. Но окончательно убедился в том, что со мной все в порядке, когда увидел, как щенок по имени Эдди решительно ехал за мной на своей тачке. Вместе со своей компашкой, которая решила проследить за мной и выбрать момент, чтобы где-нибудь прикончить.

— А ты после этого решил заманить нас в ловушку с мыслью, что сможешь на раз-два с нами расправиться? — продолжает Эдвард.

— И вы повелись на мою провокацию. Повелись даже быстрее и легче, чем я думал. Вы трое решительно ехали за мной и отказались воспользоваться своим последним шансом остаться в живых. Вы последовали за мной добровольно. Я вас не заставлял. Поэтому в случае чего ко мне никаких претензий быть не должно.

— Не любим оставлять дела незаконченными, — хмуро говорит Даниэль. — Решили, что решим проблему с тобой, а потом раз и навсегда пошлем тебя на хер.

— В любом случае вы свой выбор сделали. Раз не захотели сделать как будет лучше вам, значит, будет так, как лучше мне.

Оказавшись за спиной у Даниэля и подождав пару мгновений, Питер пытается вонзить нож ему в лопатку. Однако Перкинс молниеносно разворачивается, перехватывает руку с холодным оружием и без особых усилий выворачивает ее. Роузу довольно быстро удается вырваться, но после этого его приподнятую руку с ножом ловко перехватывает Терренс.

— Было наивно полагать, что мы будем молчать и не сопротивляться, пока ты нас убиваешь, — с гордо поднятой головой говорит Терренс, крепко сжимая запястье Питера, пока тот всеми силами пытается вырваться. — А еще наивнее было думать, что ты победишь троих в одиночку.

— Ага, ты бы хоть подготовился к нашему устранению, — добавляет Эдвард. — Нашел бы парочку крепких бугаев, которые помогли тебе завалить нас. А то нельзя же вот так бросаться на толпу с маленьким ножиком в руках.

— Ну что поделать, если он не был таким наблюдательным и не следил за тем, что делал его папочка? — ехидно усмехается Даниэль. — Который двадцать с лишним лет успешно скрывался от полиции.

— Думайте, меня полиция поймает? — удивляется Питер. — Ха! Наивные! Я сделаю все настолько тихо, что никто даже не подумает на меня.

— Сомневаюсь! — восклицает Терренс. — Все уже знают, что ты сделал нас своими врагами, которые ничего тебе не сделали.

— Ошибаешься, дылда, еще как сделали!

Питер резко вырывает руку из хватки Терренса, грубо отталкивает его от себя и угрожает ему, Эдварду и Даниэлю ножом по очереди.

— Вы убийцы! Гребаные убийцы, которые отняли у меня самое ценное.

— Чтобы в чем-то обвинять, нужны доказательства, — напоминает Даниэль. — А у тебя их нет!

— Я верю тому, что видят мои глаза и что слышат мои уши! А я видел, как вы убили ее!

— Окей, хочешь так думать – думай! — приподнимает руки перед собой Эдвард. — Нам уже по хер. Мы не собираемся оправдываться перед тем, с кем не желаем иметь ничего общего.

— Хоть что-то у нас взаимно! Я тоже не хочу иметь с вами ничего общего. И мечтаю о том, чтобы вы, сука, сдохли! И НЕ МОЗОЛИЛИ МНЕ ГЛАЗА!

При попытке нанести Эдварду ножевое ранение Питер тотчас сталкивается с жесточайшим сопротивлением парня, который начинает резво отбиваться от него, а в какой-то момент со всей силы в прыжке отталкивает его от себя мощным ударом ноги в грудную клетку.

— Мы не уверены, что сможем простить Питера, — уверенно говорит Даниэль. — Но мы точно знаем, что всегда будем ненавидеть Теодора. Эту мерзкую тварь, которая украла у нас друга. И сделала из него психически больного ублюдка, которому самое место в психушке.

— Что ты сказал, мразь? — приходит в бешенство Питер. — ТЫ ЧТО, БЛЯТЬ, СКАЗАЛ?

Питер снова набрасывается с ножом на Даниэля, который нисколько не теряется и начинает решительно защищаться с помощью рукопашных приемов и крепких ударов кулаками по лицу. А когда и Перкинсу удается оттолкнуть от себя блондина, тот с раздраженным рыком атаковывает Терренса, также не собирающийся просто так стоять и никак не сопротивляться.

— Ар-р-р, сука! — с учащенным дыханием скаля зубы, рычит Питер. — Походу, с вами придется повозиться… Прикончить вас по-быстрому не получится.

— Мы были настроены на борьбу с самого начала, — решительно заявляет Эдвард. — Так что, Теодор, даже не надейся на легкую прогулку.

— Ничего страшного… Раз мы с вами здесь одни, то никто меня не остановит. Никто не приведет сюда полицию. На своих красоток тоже можете не рассчитывать. Они не спасут вас так, как спасли в прошлый раз.

— Мы тебя не боимся, Теодор! — с гордо поднятой головой заявляет Терренс. — Можешь выкобениваться здесь сколько угодно, но твоя мечта увидеть, как мы накладываем от страха в штаны и падаем перед тобой на колени с мольбой о пощаде, не станет реальностью.

— Еще все впереди, уроды, — хитро улыбается Питер. — Я еще не начинал свое грандиозное шоу.

— Слышь, придурок, ты что, перепутал нас с какими-то девчонками, которые визжат во все горло и умоляют их отпустить? — удивляется Даниэль. — Если думал, что и мы так же себя поведем, то спешу тебя огорчить.

— Да понял я, понял. Понял, что вы ни хера не боитесь сдохнуть. Никогда не боялись, судя по тому, с каким рвением вы всегда бросались в бой со всяким сбродом.

— Сказал человек, который и сам был бы не прочь помахать руками, — усмехается Терренс. — Строил из себя такого всего трусливого и беззащитного паренька. Хотя под маской скрывалась бессердечная сука.

— Ну, уж про твои проблемы с психикой все прекрасно знают, — презренно скалится Питер. — Все знают, что ты псих.

— Ха, да рядом с тобой мой брат – просто ангелочек! — заявляет Эдвард. — Может, он и правда немного несдержанный, но зато Терренс никогда не вел себя как гнида, которая хотела убить любого, кто попадается ему под руку. И он никогда не предавал тех, кого любит.

— И все выходки Эдварда в прошлом тоже кажутся невинными шалостями на фоне всего того, что ты творишь, — добавляет Даниэль. — Мы в курсе, что он таким способом пытался привлечь к себе внимание. А ты, сука, чего добиваешься? Что должно произойти после того, как ты от нас избавишься?

— Я хочу одного – чтобы вы все сдохли, — без эмоций на лице ледяным тоном заявляет Питер. — Чтобы прекратили мозолить мне глаза и не вынуждали верить вашей сраной лжи.

— Когда мы сделаем свое дело, то можешь даже не пытаться за нами бегать. Никто тебя даже и слушать не станет. Живи как хочешь и делай что тебе нравится. Даже если ты сдохнешь, нам всем будет по хуй!

— Невозможно бегать за тем, кто лежит в земле. Вот покончу с вами, так не придется больше думать о существовании тех, кто только и делает что портит мне жизнь.

— Да уж, ахереть какая классная благодарность! — ухмыляется Терренс. — Благодарность за все, что мы для тебя сделали.

— Блять, вот я дебил… — прикладывает руку ко лбу Даниэль. — Вот связался с мудаком на свою голову… На хера только бегал за тобой и предлагал дружбу? Если бы я знал, из какого теста ты сделан, то еще тогда послал бы тебя.

— Вот именно, Перкинс! — восклицает Питер. — Вот именно! Тебя НИКТО не заставлял за мной бегать. Если бы не твоя настойчивость, то я бы к тебе даже не подошел.

— И на кого я потратил пять лет своей жизни? С кем, сука, дружил? С кем, блять? С психом! С психом, страдающим от раздвоения личности и галлюцинаций! Страдающим от целой кучи болезней! Пальцев не хватит, чтобы все перечислить!

— Я НЕ БОЛЬНОЙ! — с широко распахнутыми глазами взрывается Питер. — НЕ БОЛЬНОЙ! Сколько можно вам говорить? ЭТО ВЫ ВСЕ БОЛЬНЫЕ! ВЫ! НЕ Я!

— Короче, Теодор… — произносит Эдвард, уставив презрительный взгляд на Питера. — Ты можешь выкобениваться здесь сколько угодно. Но до тех пор, пока ты не выполнишь наше последнее требование, мы от тебя не отстанем.

— Просто сделай что от тебя требуется и катись на все четыре стороны, — добавляет Терренс. — После этого никто больше не будет вытирать тебе сопли и подтирать твою гребаную задницу. По которой в детстве нужно было лупить ежечасно, чтоб был как шелковый.

— Вы думайте, я настолько глупый, что ничего не понимаю? — ехидно смеется Питер, раскручивая нож в руке. — Не понимаю, что вы следили за мной с целью узнать, где я прячусь от ваших рож и по-тихому меня грохнуть?

— Окей, что тебе еще наговорил твой воображаемый друг? — скрещивает руки на груди Даниэль. — Давай, выкладывай! Что мы еще хотим сделать?

— Нет уж, твари, меня не проведешь. Я вижу вас всех насквозь. Знаю, с каким усердием вы меня доставали все эти дни. По сто раз на дню звонили. Отправляли сотни сообщений, которые я удалял, даже ни читая. Вы так меня достали, что я в итоге просто вытащил SIM-карту из телефона. Только тогда вся эта херня наконец-то прекратилась.

— Мы-то наивно думали, что ты ничего не соображаешь из-за горя, — признается Эдвард. — Ты хотел побыть один – окей, мы дали тебе шанс. Думали, что со временем ты немного успокоишься и поймешь, каких дел наворотил. Но как я вижу, ты ни хера не понял. Наоборот, все стало только хуже.

— Пока вы меня не беспокоили, это было лучшее время!

— Да, а какого черта ты тогда подошел к нам в кафе? — недоумевает Терренс, расставив руки в бока. — Почему не прошел мимо? Чего ты хотел добиться? Пришел, сел весь такой невинный и скромный. Не знал, правда, чего ты от нас хотел. А потом как поперло тебя по кочкам, да по кривой дорожке.

— Ну простите, что помешал вашему бурному веселью! — закатывает глаза Питер. — Вашему обсуждению плана по устранению Теодора Лонгботтома.

— Спасибо, но ради тебя в тюрьму я садиться не собираюсь, — решительно заявляет Даниэль. — И вообще не стал бы ничего для тебя делать.

— Не стоило и начинать!

— Все, Лонгботтом, закрой рот! — приподнимает руку Терренс. — Короче, или ты сейчас по-хорошему едешь с нами туда, куда мы тебе прикажем, или мы применяем силу и увозим тебя насильно.

— Я никуда с вами не поеду!

— А никто не спрашивает, хочешь ты этого или нет, — решительно отвечает Эдвард. — Ты поедешь – и точка!

— Еще раз говорю, вам меня не одурачить. Мозгов у меня достаточно. Я знаю обо всех ваших планах наперед.

— Угомонись, тебе все равно некуда бежать, — расставляет руки в бока Даниэль. — Попытаешься – мы догоним тебя в любом случае.

— Нет, крутыш, ты ошибаешься… Крупно ошибаешься… Это вам троим некуда бежать. А мне есть куда. Я могу убежать. И я убегу. И хер вы меня поймайте.

— М-м-м, хочешь поиграть в кошки-мышки? — хитро улыбается Терренс. — Мы будем кошками, а ты – мышкой?

— Скорее, наоборот: я умная кошка, а вы жалкие мыши. Мыши, которые до чертиков мне надоели. Которых пора прикончить и закопать в землю.

«Хватит тянуть, чувак, ты не в фильме, где злодей часа три только лишь делает чистосердечные признания… — уверенно подбадривает Теодор, расхаживая вокруг Питера. — Убей этих ублюдков. Убей. Покончи с ними, пока они не прикончили тебя. Никто тебе не помешает. Никто ни о чем не узнает. Отвечаю!»

— Да если бы я отбросил в сторону все сомнения и послал на хер свою совесть, то уже давно бы тебя прикончил, — низким грубым голосом заявляет Даниэль. — Потому что ты уже достал. Ахереть как достал! Своими выкрутасами и психозами, с которыми, наверное, даже психиатр не справится.

— Ты у меня тоже как кость в горле, — заявляет Питер, с гордо поднятой головой рассматривая надменным взглядом нож в руках. — Присосался ко мне как пиявка и пять, сука, лет лакал мою кровь.

«Давай покончим с ним в первую очередь, — предлагает Теодор, с хитрой улыбкой подойдя к Даниэлю со спины и резко проведя ножом по его горлу. — Давай перережем этой суке горло. А потом и с этими ублюдками разберемся. Свернем шею одному и прирежем другого.»

— Все, Роуз, харе уже здесь выкобениваться! — хмуро бросает Эдвард. — Просто сделай что от тебя требуется и можешь быть свободен. Свободен навечно.

— Вы реально думайте, что сможете спокойно уйти отсюда после того, как осознайте свой проигрыш? — со зловещей улыбкой спрашивает Питер. — Осознайте тот факт, что вы останетесь здесь навсегда. В качестве удобрения для земли.

— Если доведешь нас – удобрением станешь ты, гад! — рявкает Терренс.

— О, надо же… В мой адрес пошли угрозы… Что, между прочим, тянет на уголовное наказание.

— Кстати, об уголовном наказании… — гордо приподнимает голову Даниэль и начинает расхаживать вокруг Питера со скрещенными на груди руками. — А ты, гаденыш, в курсе, что я вполне могу пойти в полицию и заявить на тебя, обвинив в попытке убить меня?

— Да что ты говоришь!

— Да, я могу накатать на тебя заяву. И у меня ее примут. И тебя, урода, арестуют. Посадят за решетку и заставят ожидать приговора суда.

«О-о-о, слышь, крутыш, ты че такой дерзкий? — ехидно смеется Теодор. — Совсем страх потерял?»

— Я жалею, что не сделал этого гораздо раньше. Надо было сдать тебя полиции еще в тот день, когда ты набросился на меня в первый раз. Когда так глубоко порезал мне вену, что кровь кое-как удалось остановить. Малейшее промедление – и я бы сдох. И ты стал бы убийцей. Пошел бы по пути своего папочки, когда ты еще не знал про него.

— Ты ничего не докажешь, Перкинс, — решительно заявляет Питер. — Никто не поверит твоим словам.

— О, нет, еще как поверят! У меня есть свидетели. — Даниэль бросает короткий взгляд на Терренса и Эдварда. — Терренс расскажет обо всем, что тогда видел, а Эдвард еще раз все подтвердит. Да еще и соврет, если я его попрошу. Попрошу рассказать, что ты, скажем, пытался воткнуть нож ему в горло.

— Они ничего не видели! Один МакКлайф куда-то вышел, а второго вообще с нами не было.

— Ошибаешься, дружок! — восклицает Терренс. — Я не забыл, как ты при мне пытался придушить его гитарной струной. Как тебя оттаскивали в сторону сразу несколько человек, сбежавшиеся на оры.

— И если бы не все вы, у меня бы получилось довести дело до конца! Я бы прикончил эту суку! Раз и навсегда!

— Мы все готовы поддержать Дэна. И я, и Эдвард, и те, кто работает на студии. Мы готовы даже соврать и дополнить историю еще более красочными фактами. От которых ты сам ахереешь. Но которым поверят все без исключения. Я могу использовать весь свой актерский опыт и так отыграть свою роль, что все рыдать будут. Могу соврать и рассказать, как ты пытался убить и меня. Сорвать, что мне самому чуть не воткнули нож в сердце.

— А защитников у тебя не будет, — уверяет Эдвард. — Ведь ты поцапался с кем только можно: начиная от соседок и заканчивая мной и парнями. Были бы наши девчонки здесь, ты бы и им пытался навредить. Никто не станет защищать тебя и говорить, что ты хороший невинный мальчик, которого плохие парни хотят оклеветать.

— Вот видишь, Теодор… — хитро улыбается Даниэль. — Все против тебя. Весь этот мир и правда против тебя. В этом ты абсолютно прав. Но в этом виноват только ты сам. Ты решил, что умнее и круче всех, и возомнил себя хер знает кем.

— Это вы сейчас типа пытайтесь меня запугать? — презрительно усмехается Питер. — Надейтесь сделать так, чтобы у меня штаны от страха намокли?

— Тебя не пугает перспектива провести половину своей жизни за решеткой и выйти на свободу уже дряхлым стариком, у которого не будет никого и ничего? В то время, как мы с ребятами будем очень-очень счастливы.

— Ты не посмеешь на меня заявить!

— О, еще как посмею! Сегодня же позвоню мистеру Джонсону и попрошу его помочь мне оформить официальное заявление. И уже завтра фотография с твоей прекрасной физиономией будет висеть по всему городу. А однажды настанет день, когда ты будешь арестован и посажен за решетку. Тот день, когда ты предстанешь перед судом в качестве подсудимого. Когда я расскажу много всего, из-за чего у тебя не будет шансов получить даже условку. Никакие, сука, адвокаты тебя не спасут, если я сделаю все правильно!

— Только попробуй, урод… — угрожает Питер, направив нож острием на Даниэля. — Я тебе кишки все вырву, если накатаешь на меня заяву.

— Я тебя не боюсь! И раз ты, сука, решил выбрать путь войны, значит, так и будет. Ты сделал свой ход, а теперь пришел мой черед. Мой черед наносить тебе шах и мат.

— Вот так, значит…

— К тому же, не забывай и о том, что мы с Эдвардом можем рассказать и про то, как ты пытался убить нас обоих, — скрещивает руки на груди Терренс. — В доме Маркуса. Когда ты громил все подряд.

— Мы бы даже заплатили тем отморозкам, которых ты тоже хотел убить, чтобы они тоже лжесвидетельствовали против тебя, — заявляет Эдвард. — А уж поверь, за небольшую плату они с радостью согласятся тебе нагадить.

«Убей их всех… — призывает Теодор. — И тогда никто ни на кого не заявит. И ты будешь жить спокойно, продолжая мстить всем, кто когда-либо причинил тебе вред.»

— Никто ни на кого заявлять не будет, ублюдки, — гордо приподнимает голову и расправляет плечи Питер, крепко сжимая в руке нож. — Некому не будет заявлять. Потому что вы сейчас умрете. Я не оставлю вас в живых. НИ ЗА ЧТО.

Стоит только Питеру поднять руку с ножом и попытаться наброситься на него, Даниэль мгновенно перехватывает ее, резко выворачивает и отталкивает парня от себя крепким ударом ноги в солнечное сплетение. Затем Роуз снова бросается в атаку с целью нанести ножевое ранение, но Перкинс не теряется и ожесточенно отбивается от соперника руками и ногами, не пренебрегая и мощными ударами кулаком по лицу. А в какой-то момент ему на выручку приходят и Эдвард с Терренсом, не только больно бьющие куда только можно, но еще и применяющие всяческие приемы самообороны, таким образом вынуждая блондина бороться с тремя людьми одновременно.

— Недолго вам осталось махать крыльями, — сквозь зубы цедит Питер, увернувшись от удара Терренса кулаком в челюсть, попытавшись ударить Эдварда в висок и почти грохнувшись на землю после того как Даниэль хватает его за ногу и резко ее дергает. — Скоро вы выдохнетесь… А я смогу взять вас тепленькими.

— В этом я сомневаюсь! — заявляет Эдвард и без проблем укладывает Питера на лопатки во время его попытки наброситься на него с ножом. — Очень сомневаюсь…

— Хорошо смеется тот, кто смеется последним. — Питер резко поднимается на ноги и получает крепкий удар ногой в живот от Терренса, стоит ему попробовать приблизиться к нему с ножом.

— Вот мы и посмеемся, когда ты очнешься и поймешь, что сейчас творишь, — заявляет Терренс и резко выворачивает Питеру руку, заставляя того сильно поморщиться от боли.

— Я прекрасно все понимаю! — рявкает Питер, отталкивает Терренса от себя ударом колена в пах и с громким криком резко выгибается после того, как Эдвард бьет ему ногой в позвоночник, вызывая у него жгучую боль, что эхом откликается во всем теле. — Ай, сука…

Как только Питер пытается наброситься на Эдварда, то тут же получает от него крепкую пощечину и камнем заваливается на землю после того, как тот берет его за волосы и со всей силы отталкивает в сторону. Впрочем, парень очень поднимается и начинает отбиваться руками и ногами и от Эдварда, и от Терренса, и от Даниэля, пока те окружили его со всех сторон и помогают друг другу защищаться от нападок того, кто окончательно лишился здравого рассудка.

«Ты че дерешься как девка с наращенными ногтями? — недоумевает Теодор. — Не можешь троих мужиков что ли на лопатки уложить? Какого хера они все время выигрывают?»

— Все равно вы никуда от меня не уйдете, — низким голосом говорит Питер и раздраженно рычит после неудачной попытки ранить Терренса, который моментально перехватывает обе его руки и удерживает перед собой. — Я не дам вам никуда сбежать.

— А мы от тебя и не отстанем, пока не выполнишь наши требования, — заявляет Даниэль и крепко зажимает шею Питера в локте. — Пока, сука, не ахереешь от того, что увидишь.

— Я не дам вам убить меня! НЕ ДАМ! НИКОГДА!

Питер освобождается из хватки Даниэля, со всей силы ударив его ногой по лодыжке, и в очередной раз пытается вонзить в него нож, в который тот, однако вцепляется обеими руками, стискивая зубы. Тем временем уже Терренс применяет к блондину захват шеи и довольно быстро оттаскивает его от своего приятеля, который после этого бьет Роуза ногой в грудную клетку, временно лишая того возможности нормально дышать.

— Да-да, мы в курсе, что у тебя полно дури, которую можно выбить лишь интенсивными тренировками в спортзале, — ехидно усмехается Эдвард. — Но даже такие психи, как ты, рано или поздно выдыхаются.

— Я НЕ ПСИХ! — взрывается Питер. — НЕ ПСИХ!

— Мы и не ждем от тебя признания данного факта, — заявляет Терренс. — Нам и так уже давно все понятно.

— Это вы все здесь больные! ВЫ! И ТОЛЬКО ВЫ!

Питер хочет врезать Терренсу по лицу ногой, но тот вовремя опускается на корточки, хватает парня за ногу и резко тянет на себя, заставляя того жестко упасть и удариться локтями. И пока блондин вскрикивает от боли и невольно напрягает все мышцы, Эдвард с раздраженным рыком сам бьет его ногой в нос, из которого после этого начинает вытекать тонкая струйка крови.

— Ха, да мы все вместе будем куда здоровее тебя! — крепко сжав руки в кулаки, ехидно усмехается Эдвард.

Раздраженно прорычав, Питер пулей поднимается на ноги и набрасывается с ножом на Эдварда, в очередной раз демонстрирующий блестящую реакцию и отличные боевые навыки. А стоит Терренсу оказаться у него за спиной, то парень переключается уже на него, но и тот сохраняет полную невозмутимость и ловко отбивается ото все атак противника.