— Вы правы, мистер Смит, — отвечает Анна. — Мы безумно счастливы, что все так хорошо закончилось.

— Жаль, что она не смогла присоединиться к нам, — с грустью во взгляде добавляет Даниэль. — Решила провести этот вечер со своей бабушкой. Да и песик ужасно по ней соскучился.

— Ох, пусть девочка лучше побудет со своей бабушкой, — уверенно говорит Лилиан. — А то бедная женщина и так себе места не находила и едва ли жить не хотела, когда думала, что Хелен мертва.

— Я до сих пор в шоке от всей истории, — признается Кэссиди. — Такая хорошая девчонка, а так настрадалась.

— И удивительно, что ей помог тот, от кого она вряд ли ожидала какой-то помощи, — добавляет Джордж.

— Да уж, впервые слышу, чтобы преступник вдруг спасал свою жертву в последний момент.

— Да, мужик, конечно, молодец, похвала ему и аплодисменты, — задумчиво отвечает Даниэль. — Только Элайдже это вряд ли поможет избежать наказания.

— В лучшем случае он может надеяться лишь на смягчение приговора ввиду некоторых обстоятельств, — говорит Максимилиан. — Например, добровольная сдача полиции, спасение Хелен, раскрытие еще некоторых преступлений, совершенных Маркусом… Полное сотрудничество с полицией.

— Самое главное – чтобы самого Маркуса не выпустили, — отмечает Анна. — А иначе он продолжит свои злодеяния и не успокоится, пока не добьется своих целей.

— О, да с таким букетом преступлений ему однозначно светит пожизненное, — уверенно говорит Джордж. — А то ему и вовсе назначат смертную казнь.

— Было бы справедливо, — хмуро бросает Кэссиди. — Скольким людям он причинил вреда! А сколько чудом смогло остаться в живых!

— Не беспокойтесь, господа, мистер Джонсон обязательно об этом позаботится, — уверяет Даниэль. — Маркус Лонгботтом больше не сможет избегать наказания за свои делишки.

— Ну дай-то бог, Даниэль! — восклицает Максимилиан.

— Кстати, а что там с Питером? — интересуется Джордж. — Он уже знает, что с Хелен все хорошо?

— Сегодня мы с ребятами сказали ему, когда встретили, — с грустью во взгляде отвечает Даниэль. — Но он нам не поверил. Не поверил, да еще и вылил на нас очередную порцию помоев ни за что.

— Господи боже…

— Питер не поверил нам и продолжает настаивать, что это мы с Эдвардом и Терренсом убили его девушку. И в действительности ведет себя как человек с психическими отклонениями, которые после якобы смерти Хелен начали проявляться особенно ярко.

— И что это означает? — неуверенно спрашивает Лилиан. — Питер что… Теперь больше не будет с вами общаться?

— Скорее всего.

— Как жаль! — тяжело вздыхает Кэссиди. — Питер ведь казался мне таким классным парнем.

— Да, классный парень, который сейчас ведет себя совершенно неадекватно. Который видит какие-то галлюцинации и предстает перед нами в качестве двух людей. Нормального парня, с которым можно о чем-то поговорить. И мерзкой гниды, сделавшая весь мир виноватым в своих проблемах и поклявшаяся отомстить за ту боль, которую он пережил за всю свою жизнь.

— Тяжелый случай… — задумчиво отмечает Максимилиан. — Тут поможет только хороший психолог и лечение в клинике.

— Не сработает, мистер Сеймур. Питер категорически отказывается от любого рода помощи и искренне верит, что он совершенно здоров. Не больной он, не помешанный.

— Вы же прекрасно понимайте, что нужно решать этот вопрос как можно скорее? — осторожно спрашивает Джордж. — Ведь скоро вашей группе предстоит вернуться к активной деятельности в связи с выходом альбома.

— Выход, скорее всего, будет один, Джордж: мы будем работать дальше уже без Питера. Втроем: я, Терренс и Эдвард. Ну, или найдем Роузу замену.

— Это значит, что вы хотите выгнать Питера?

— Нам не придется. Он сам захочет уйти. Не пожелает работать с теми, кто его якобы предал. Кого этот человек чуть не убил собственными руками в день ареста Маркуса. А меня вон вообще пытался прикончить уже не в первый раз.

— Что значит, пытался прикончить не в первый раз? — широко распахивает глаза Максимилиан.

— Помните я как-то рассказывал вам про наш с ним конфликт? Так вот вы знайте про него не все! Мы в тот раз не просто поругались из-за моих шуток и подрались. Питер пытался пырнуть меня ножом и в итоге порезал мне руку.

— Господи Иисусе… — резко побледнев от ужаса, прикрывает рот рукой Лилиан.

— Что ты такое говоришь, братик? — с полусухими глазами дрожащим голосом недоумевает Кэссиди.

— Знаю, мне следовало рассказать обо всем раньше, но я… — неуверенно говорит Даниэль. — Я решил промолчать. Тем более, тогда все винили меня в бедах Роуза. А если бы я сказал такое, то еще больше усугубил бы свое положение. Мне бы никто не поверил. Да и Питер не стал бы подтверждать мои слова. Как сегодня. Он сразу начал все отрицать, когда я заговорил об этом.

— Могу подтвердить, — тихо вставляет Анна. — Про поступок Питера я не знала, но видела, что у Даниэля была забинтована рука. И что с ней произошло – он так и не рассказал. Хотя у меня было какое-то нехорошее предчувствие на этот счет.

— Какой ужас… — качает головой Максимилиан, с трудом проглатывает кусочек лазаньи и кладет вилку и нож на тарелку. — Кошмар! У меня слов нет!

— Да уж, не думал, что этот парень зайдет так далеко… — нервно сглатывает Джордж. — А ведь он казался мне таким порядочным и хорошим… Поразительно, как резко человек мог поменяться за каких-то несколько месяцев.

— Как вы уже наверняка поняли, вспышки агрессии у него были и раньше, — задумчиво говорит Даниэль. — Но в спокойные периоды Питер просто сама милота. Мудрый и заботливый человек, который поможет и хорошим советом, и добрым словом, и крепким объятием.

— Значит, этот парень все еще не в порядке? — заключает Лилиан. — Значит, остались какие-то нерешенные проблемы, которые мешают ему нормально жить?

— Проблемы действительно есть. Есть что-то, что произошло в далеком детстве и нанесло Питеру серьезную травму. Настолько сильную, что он предпочел все забыть и не хочет к этому возвращаться.

— Хм, психологическая травма, которая наложила отпечаток на всю его дальнейшую жизнь… — задумчиво говорит Джордж, поглаживая подбородок.

— На эту мысль нас натолкнул мистер Джонсон, который ведет дело Маркуса. Он однажды предположил, что его проблемы могут скрываться в каких-то заблокированных воспоминаниях. Но пока Питер не захочет, нам не удастся узнать, в чем дело.

— И он, как я поняла, не хочет? — уточняет Кэссиди.

— Не хочет. Хотя однажды и сам признал, что как будто что-то упускает. А все его воспоминания начинаются с подросткового возраста. То есть, детства как будто и не было!

— И что, у вас нет никаких предположений, с чем это может быть связано?

— Возможно, дело в каком-то мужчине, — задумчиво отвечает Анна. — Питер признался, что побаивается мужчин гораздо больше, чем девушек, хотя и им тоже не особо доверяет. Но в этом случае мы знаем, что дело в девчонке, в которую он был влюблен, но которая прилюдно его унизила.

— Надо же… Его как будто в детстве пытался убить какой-то мужик, а он кое-как сумел унести ноги. А он был настолько мелким, что до жути испугался и преступника, и оружия, если оно у его было.

— Хм, интересная версия, сестренка… — слегка хмурится Даниэль, откинувшись на спинку стула. — Тут взрослый будет в шоке, а если кто-то попытается запугать или убить ребенка…

— Но кому это понадобилось? — недоумевает Джордж. — Кому нужно было пытаться убить ребенка?

— Возможно, к этому как-то причастен Маркус, — предполагает Анна. — Который где-то встретил Питера и попытался его убить.

— Как вариант. А мог ли этот тип знать, что это был его родной сын?

— Не думаю. Маркус ведь сказал, что узнал про Питера от Корнелии, женщины, которая его вырастила, и благодаря группе, которая начала становиться популярной. Тогда-то он и понял, что Питер Роуз на самом деле Теодор Лонгботтом.

— Верно, — кивает Даниэль. — Это просто могла быть так называемая охота Маркуса на мясо. Мы ведь знаем, что он убивал людей любого возраста, расы и национальности. Не щадил ни взрослых, ни детей. Вот Питер тоже мог попасться ему под горячую руку и… Сильно испугаться.

— А вдруг было что-то более серьезное? Хелен ведь тоже столкнулась с Маркусом, когда была еще совсем ребенком. Но она об этом прекрасно помнит, хотя также была напугана.

— Ну да, хочешь сказать, что какой-нибудь больной мужик решил снять перед ребенком штаны и вывалить свое хозяйство? — недоумевает Кэссиди.

— Кэссиди! — резко одергивает Даниэль.

— Что? Я просто предположила!

— Однако зная, что Питер жил в неблагополучном районе, то я бы мог ожидать чего угодно, даже чего-то подобного, — потирая руки, предполагает Джордж. — Там вечно ошиваются всякие алкаши, наркоманы и прочая нечисть.

— Бр-р-р, звучит жутко! — слегка морщится Максимилиан.

— В любом случае вам не стоит об этом беспокоиться, — спокойно говорит Даниэль. — Что касается Питера, то мы с парнями будем разбираться уже сами. Не имею понятия как, но мы что-нибудь придумаем.

— Думаю, сейчас важнее всего доказать, что вы ему не лгали, — задумчиво говорит Лилиан. — Что Хелен жива и здорова. Чтобы Питер прекратил от вас бегать и обвинять вас в заговоре вселенского масштаба.

— Хелен – наша последняя надежда. Если и ей не будет под силу ничего изменить, тогда… Тогда мы умываем руки.

— Думайте, у вас ничего не получится? — с грустью во взгляде спрашивает Джордж.

— Все может быть, Джордж. Может быть и такое, что Питеру уже ничто не поможет. Возможно, все зашло слишком далеко, а его болезнь будет прогрессировать, делая Роуза опасным для общества человеком.

— И вы реально так просто сдадитесь? — недоумевает Кэссиди. — Вы бросите больного человека на произвол судьбы?

— Никто из нас этого не хочет! Но нельзя помочь человеку, который отказывается от помощи. Вот если бы ты не согласилась добровольно вылечиться от наркотической зависимости, я бы уже ничего не смог сделать. Все усилия и деньги были бы потрачены впустую.

— Я понимаю, но… Все равно как-то стремно бросать человека. Пусть даже он и больной. Питер ведь ваш с ребятами друг, который всегда был рядом в тяжелые для вас моменты.

— У нас нет выбора, Кэссиди. Мы попытаемся что-то сделать в последний раз, но сдадимся в случае неудачи.

— Но это неправильно, Даниэль! Вы не можете так легко его бросить! Особенно ты! Питер ведь был твоим другом на протяжении многих лет и многое для тебя значит.

— Думаешь, мне приятно от всей этой ситуации? Нет, как раз-таки наоборот! У меня на душе будто кошки скребут из-за того, что я практически потерял близкого человека. Из-за того, что лучший друг забыл обо чем, через что мы прошли, и сейчас откровенно винит меня в том, чего я не делал. Да, я не был ему таким уж идеальным другом, не спорю. Но тем не менее…

Даниэль резко выдыхает.

— Да и буду откровенен, мне до сих пор тревожно из-за его попытки убить меня. Уж чего, но я никак от него такого не ожидал. Я честно пытался все забыть, но у меня не получается. Хотя и бросаться на него с обвинениями я тоже не хочу. Понимаю, что в какой-то степени сам виноват. Довел парня. Просто довел.

— Я понимаю, братик, — мягко произносит Кэссиди, погладив Даниэля по предплечью.

— Если Питер действительно способен покалечить или убить человека, то вам и правда лучше держаться от него подальше, — задумчиво говорит Максимилиан. — По крайней мере пока он не согласится лечиться.

— Господи, да так недалеко и до начала новой волны массовых убийств! — ужасается Лилиан. — Питер вполне может повторить судьбу своего отца и отомстить всем, кто когда-либо причинял ему боль. Решит, что убийство – лучшее решение.

— Ради своей же безопасности мы и порвем с ним все отношения, — с прискорбием сообщает Даниэль. — Это безумно неприятно, но если мы не примем какие-то меры, то Питер прикончит не только нас с парнями, но и наших девушек.

— Да уж, довели бедного мальчика твари… — хмуро бросает Джордж. — Сколько лет он копил все в себе, а теперь вот во что это вылилось.

— Дело не только в этом. Дело еще и в генах. В семье Питера почти все страдали какими-то психическими заболеваниями: начиная от врожденной депрессии и заканчивая шизофренией.

— Так или иначе решение остается за вами, парни. Я приму любое и помогу вам справиться со всеми его последствиями.

— Мне правда очень жаль, что все так получилось.

— Это не твоя вина, Даниэль. Не вина Эдварда или Терренса. Даже сам Питер не виноват.

— Тем не менее в какой-то степени этот мир и правда обошелся с ним жестоко, — подмечает Кэссиди. — Питер ничего плохого ему не сделал, а тот снова и снова его отвергает.

— Питер не святой, мы не можем это отрицать, — тяжело вздыхает Анна. — Я бы даже сказала, он перещеголял всех нас.

— Однако… — хмуро бросает Даниэль. — Мы с парнями тоже в свое время вели себя как психи, но в конце концов признавали свои ошибки и жалели о них. Лично я до сих пор сожалею о том, как вел себя во время амнезии. До сих пор хочется сквозь землю провалиться…

— Мы не будем ни осуждать Питера, ни поддерживать, — обещает Лилиан. — Не нам с ним дружить, а вам, ребята. Делайте так, как считайте нужным. Уверены, что сможете общаться с ним дальше, – флаг вам в руки. А если нет – мы все равно вас поддержим.

— Спасибо большое, миссис Сеймур.

— Если так угодно судьбе, значит, вы продолжите работать уже втроем, — спокойно говорит Джордж. — Если захотите – мы официально объявим, что ваша группа становится трио. А в ином случае будем искать Питеру замену. Устроим кастинг, послушаем всех желающих, посмотрим на них… А вы сами решите, кто вам ближе.

— Это, конечно, будет уже не то, но раз так, то придется как-то адаптироваться.

— Нам часто приходиться делать то, чего мы не хотим.

— Я знаю.

— Ладно, господа, давайте не будем говорить о плохом, — бодро предлагает Максимилиан. — Ситуация, конечно, сложная, но даже в этом случае надо верить, что все будет хорошо.

— Думаю, в один прекрасный Питер сам захочет все исправить, если он поймет, что вы действительно важны для него, — добавляет Лилиан. — Решит обо всем с вами поговорить, искренне извиниться и обратиться за помощью к специалистам.

— Есть маленькая надежда на подобный исход при удачной попытке устроить встречу Питера с Хелен. Но нам придется постараться, чтобы заманить его куда надо без всяких подозрений. Чтобы подловить этого парня, который даже дома не ночует, ибо знает, что мы можем застать его там.

— Дай бог, у вас все получится, — с легкой улыбкой выражает надежду Джордж. — Будем готовы к худшему, но надеяться на лучшее.

— Так и сделаем.

В воздухе на некоторое время воцаряется пауза, во время которой все съедают по небольшому кусочку лазаньи и выпивают немного сока, чтобы промочить горло.

— Ладно, папа прав, давайте не будем говорить о плохом, — резко выдыхает Анна. — Не для того мы сегодня собрались за ужином. Давайте хотя бы сейчас выкинем все плохие мысли из головы и просто проведем время как родные люди.

— Да, давайте и правда сменим тему, — задумчиво предлагает Даниэль. — А то меня это все изрядно вымотало… Сначала проблемы с Хелен, а теперь проблемы с Питером. Я уже устал ото всего этого…

— Ой, да мы и сами замотались на работе… — тяжело вздыхает Максимилиан. — Один из партнеров очень сильно нас подвел, и теперь мы вынуждены срочно исправлять ситуацию.

— Да уж, столько денег потеряли из-за этих людей, — соглашается Лилиан. — Обидно, что они совершенно не ценят наше время и силы и не считают нужным соблюдать все условия, прописанные в контрактах.

— Кстати, вы вроде бы говорили, что владейте своим собственным рестораном, — задумчиво вспоминает Джордж.

— Да, с пятью звездами Мишлен, — подтверждает Лилиан. — Открыли его, когда еще состояли в браке. Но продолжили управлять им вместе даже после развода.

— И чуть было не закрыли его из-за козней одного мстительного и завистливого урода, который натравил на нас все возможные проверки, — добавляет Максимилиан. — Ну и некоторые сотрудники нас фактически подставили недобросовестным исполнением своих обязанностей.

— А как он называется, не подскажете? — уточняет Джордж.

— «Platinum Palace».

— О, мы с женой несколько раз были там! А в последний раз нас обслуживала очень милая девочка, которая вежливо отвечала на все наши вопросы.

— Спасибо, мистер Смит, — с легкой улыбкой отвечает Максимилиан. — Мы очень рады это слышать.

— А ваш шеф-повар приготовил настолько чудесную рыбу, что мы просто не могли не поблагодарить его лично.

— Мы вас поняли, — кивает Лилиан. — Тот повар – наш драгоценный бриллиант. Он оказал мне и Максимилиану огромную честь, решив перейти из ресторана нашего главного конкурента к нам.

— В свободное время обязательно заглянем к вам еще раз. Попробуем уговорить и нашу дочку пойти с нами и познакомиться с высокой кухней.

— Приходите, конечно! Наши повара с радостью накормят вас самыми лучшими блюдами.

— Кстати, вы вполне могли бы подумать о том, чтобы взять Анну к себе на работу, — предлагает Джордж. — Она у вас потрясающе готовит и могла бы сделать блестящую карьеру шеф-повара.

— Если дочка захочет, то мы с Лилиан радостью об этом подумаем, — обещает Максимилиан.

— Да у нее и без того забот хватает, — хихикает Кэссиди. — У Анны вон есть один проглот, который совершенно не умеет готовить и в последний раз ел нормальную домашнюю еду, когда еще была жива мама.

— И Анна будет учить этому искусству тебя, — вставляет Даниэль. — Она тебе все покажет и расскажет, а ты будешь повторять за ней.

— Ага, чтобы ты не пролез даже в двойную дверь?

— Я вообще-то спортом занимаюсь.

— Ну да, так я и поверила.

— Потом покажу тебе свои крепкие мышцы на руках. Чтобы ты посмотрела и обалдела.

— Сомневаюсь, что ты сможешь меня удивить.

— Ты даже не представляешь, как крупно ошибаешься.

— В любом случае я не сомневаюсь, что с такой чудесной девушкой Даниэль будет в заботливых руках, — уверенно говорит Джордж. — Девочка у вас, господа, очень хозяйственная, внимательная… Вон какая чистота в доме! А как готовит! Просто пальчики оближешь!

— Это ее выбор, который мы с Лилиан уважаем, — отвечает Максимилиан. — Анна сама выбрала себе мужчину и готова о нем заботиться.

— Единственное наше желание – это увидеть, как они женятся, — признается Лилиан. — Мы не против, что они просто живут вместе, но все же хотелось бы, чтобы они стали мужем и женой. Чтобы их детки родились в законном браке.

— Не переживайте, миссис Сеймур! — хитро улыбается Кэссиди. — В один прекрасный день они обязательно обрадуют вас чудесными новостями. А Анна будет хвастаться всем своим подружкам шикарным колечком с бриллиантом и гордо называть себя невестой.

— У нас и так уже не за горами целых две свадьбы, — бодро подмечает Джордж. — Сначала их отпразднуем, а потом уже можно подумать и о другой.

— Дай бог, мы получим приятные известия уже очень скоро, — выражает надежду Максимилиан. — Я мечтаю увидеть Анну в красивом свадебном платье и отвести ее к алтарю.

— А мне уже не терпится назвать вашу дочкой своей невесткой! — радостно признается Кэссиди. — Не терпится назвать ее членом нашем с Дэном семьи.

— А тебя и твоего братика – членами нашей семьи, — мягко отвечает Лилиан.

Пока Лилиан, Максимилиан, Кэссиди и Джордж обмениваются легкими улыбками, Даниэль и Анна переглядываются между собой. Девушка со слегка покрасневшими от смущения щеками скромно опускает взгляд в свою тарелку и аккуратно вытирает рот с помощью салфетки. Мужчина же отводит взгляд в сторону и задумывается о чем-то своем, только сейчас осознав, что ему уже давно никто не звонил насчет изготовления кольца для предложения руки и сердца. Но поскольку он делает все это втайне ото всех, то Перкинс никак себя не выдает и решает разобраться с этим в более подходящий момент, когда рядом не будет никого. Кэссиди же, единственная, кто прекрасно знает о задумке своего брата, тоже хранит молчание, в какой-то момент бросив Даниэлю короткий многозначительный взгляд. Даже если девушка буквально умирает от желания рассказать всем, что скоро все действительно могут ожидать новостей о помолвке, которой все ждут едва ли не с тех пор, как влюбленные объявили себя парой и решили жить вместе.