Но в последующих записях написано, что развод все-таки не состоялся, поскольку Маркус понял это и уговорил Джулию не делать этого. По ее словам, не было каких-то намеков на то, что мужчина раскаялся в своих обвинениях и признал, что был неправ. Однако она все равно решила поверить ему и дала шанс. Правда сделала это не сколько ради какой-то любви, а из страха за себя, решив, что попытка уйти от мужа могла стать для нее роковой и положить конец ее короткой на тот момент жизни.

«Дорогой дневник, на свой страх и риск я сегодня решилась расспросить Маркуса о происхождении крови на его одежде и всех тех вещах, которые я нашла у него в карманах. На это меня сподвиг просмотр очередного репортажа про обнаружение нескольких трупов в разных частях города. И тот факт, что мой муж стал очень сильно задерживаться и приходить домой едва ли не глубокой ночью. Он и раньше задерживался, но теперь мне приходилось ложиться спать без него. А однажды проснулась из-за шума в коридоре, посмотрела на часы, увидела, что время уже почти шесть утра, и удивилась, когда Маркус зашел в комнату в уличной одежде и начал извиняться за позднее возвращение. Мои подозрения с каждым днем все крепли, и я начала догадываться, что муж имеет какое-то отношение ко всем тем убийствам.

Поначалу Маркус всеми правдами-неправдами изворачивался, но потом он все-таки признал, что это его рук дело, повергнув меня в неописуемый шок. Я, конечно, знала, что мой муж неидеален, но никогда не думала, что он будет убивать людей просто так. Просто потому, что ему это нравится. Он говорит, что таким образом вымещает злость, которую копил годами из-за ужасного обращения своего отца. Маркус признался, что бывали моменты, когда он мечтал убить Роланда. Мечтал о его долгой и мучительной смерти. Муж сказал, что когда однажды задушил какую-то кошку в далеком детстве, то ему понравились те ощущения, и они стали для него словно наркотик, который он хотел пробовать снова и снова.

Я сразу поняла, что Маркус ни капельки не жалел обо всех убийствах. Но меня муж пытался переубедить в обратном. Мол, он все понимает, но не может остановиться. Понимает, что поступает некрасиво, и клянется покончить с этой привычкой. По крайней мере ради меня. Якобы я побуждаю его быть лучше и осознавать свои ошибки. Правда после всех тех откровений, о которых мне страшно даже писать здесь, я уже не верила ни единому его слову и пожалела о том, что связалась с этим человеком. С кровожадным убийцей, который лишил жизни огромное количество людей. По его личному признанию, на данный момент уже насчитывается больше ста жертв, которых он убивает с подростковых лет. Просто тогда он делал это редко, а теперь – каждый день. Кого-то нашли и опознали, а кто-то до сих пор считается без вести пропавшим. И самое ужасное, что среди них есть и пара моих коллег, которым не повезло попасться ему под горячую руку.»

— До сих пор не укладывается в голове, что один человек мог убить такое количество людей, — качает головой Питер. — И это еще согласно официальным данным. А ведь реальное количество жертв куда больше. Сравнимо с количеством погибших в каком-нибудь теракте.

«Хоть Маркус клялся, что ни за что не убьет меня, с того дня я жила словно в аду. Каждый божий день я просыпаюсь и благодарю Бога за то, что еще жива. Прошу Его подсказать мне решение этой проблемы. Дать мне решимости на какие-то действия. Я так боюсь за свою жизнь, что ничего не говорю ни однокурсникам, ни коллегам. Скрываю, что знаю имя убийцы, и прихожу в ужас после каждой новости о новых жертвах и истории знакомых о том, как они кого-то потеряли. Но как ни странно, Маркус ни разу не требовал держать рот на замке и не грозил убить за лишнее слово. Я сама решила молчать. Сама покрываю его и… Фактически являюсь соучастницей в глазах правосудия. Полиция теоретически может меня арестовать и дать срок. Но ничего не происходит, ибо никто не мог доказать вину Маркуса. Хм… Наверное, он уверен, что я побоюсь раскрыть рот, и поэтому ведет себя спокойно.

Он перестал обвинять меня в измене и контролировать, что я делаю и во сколько прихожу домой. Потому что Маркус продолжает убивать людей. Он слишком этим увлечен. Так увлечен, что мы стали гораздо реже проводить время вместе. Гораздо реже куда-то выбирались. Я предлагала, но муж говорил, что у него дела. И тогда я все понимала. Понимала, какие у него дела. Дело не в романе на стороне, а в желании убивать и рушить жизни невинных людей. В желании как бы мстить им за те методы воспитания, которые в свое время избрал Роланд. Я не заставляю его одуматься и просто смирилась со своей участью. Решила, что раз уж я решила пойти против матери и сбежать с Маркусом, то мне теперь и придется расплачиваться за это. Я рада хотя бы тому, что муж не следит за мной и все-таки продолжает работать и приносить в дом деньги, днем изображая из себя добропорядочного человека, а ночью выходя на так называемую охоту за теми, кто не родился под счастливой звездой.»

— А ведь эта женщина права… — задумчиво произносит Питер. — Если Джулия знала обо всех его преступлениях, то она фактически была сообщницей и запросто могла пойти под статью. Она должна была сдать Маркуса, но из страха за свою жизнь решила его покрывать.

Питер лишь мельком пробегается глазами по некоторым записям, в которых рассказывается все о тех же убийствах, заметив, что хоть Джулия и знала о них, но Маркус никогда не посвящал ее в подробности: ни кого убил, ни как, ни где, ни когда. Она лишь была в курсе самого факта и даже при огромном желании не смогла бы помочь полиции в поисках убитых и каких-либо доказательствах вины ее мужа в поражающих своей жестокостью преступлениях.

«У меня окончательно пропала надежда на то, что Маркус исправится. Он клянется покончить с этим лишь на словах, но ничего не меняется, а количество убитых растет в геометрической прогрессии. Мой муж продолжает калечить жизни невинным людям и причинять боль тем, кто сейчас страдает от потери близких. Ах, я бы с радостью ушла от этого человека, чья жестокость начинает меня пугать все больше с каждым днем. Но я очень боюсь за свою жизнь. Боюсь, что Маркус не простит мне этого и убьет. Я совсем не хочу умирать. Я хочу жить. Жить как можно дольше.

К тому же, дорогой дневник, у меня появилась на то веская причина. Недавно я ходила ко врачу, поскольку начала плохо себя чувствовать, и он сообщил мне радостную новость. Я жду ребенка. Во мне зарождается жизнь. Жизнь маленького человека, с которым мне так не терпится встретиться. Родить малыша всегда было моей заветной мечтой, и я безмерно счастлива, что она сбылась. Осталось всего несколько месяцев до рождения моего маленького чуда, которого я уже люблю.»

На лице Питера невольно проскальзывает легкая улыбка, пока он читает последние слова.

«Правда меня не совсем обрадовало реакция Маркуса на мою беременность. Когда я рассказал ему об этом, он не улыбался, не радовался, не выглядел счастливым, не говорил, что это и его мечта. Мой муж отреагировал на новость с абсолютным равнодушием. Я не увидела никакого блеска в его глазах. Не видела никакой заинтересованности со стороны этого мужчины. В какой-то момент Маркус и вовсе заперся в комнате со словами, что ему нужно побыть одному. Я не стала его беспокоить и всю ночь проплакала в туалете. Мне стало до безумия обидно. Обидно, что отец моего малыша – человек, которого я на самом деле никогда не любила. Впрочем, на следующее утро Маркус подошел ко мне, извинился и сказал, что просто был в шоке и не знал, как реагировать. Хотя по мне беременность не была такой уж неожиданной. Ведь мы состоим в браке уже несколько лет, а люди начали задавать нам все больше вопросов о детях. Почему этого не случилось раньше? Так получилось! Из-за всех этих проблем у нас практически не было близости, а вот недавно все и произошло. Точнее, я просто позволила Маркусу заняться со мной любовью. Результатом которой стало известие о скором рождении ребенка.

Тем не менее муж пообещал, что мы будем растить ребенка вместе, а он обеспечит его всем необходимым. И с тех пор Маркус стал обо мне заботиться. Следит за тем, чтобы я хорошо питалась, не перетруждалась, много отдыхала, выполняла все указания врачей. Все вроде бы здорово, но меня смущает то, что он никогда не говорит про ребенка. Не интересуется его здоровьем, развитием, не спешит гладить мой живот и разговаривать с ним. Его волнует только мое самочувствие. Уже пару раз он будто пропустил мимо ушей кое-какие слова, сказанные врачом о нашем ребенке. Это и заставляет меня думать, что малыш ему все-таки не нужен.»

— Да уж, а Маркус говорил, что она так ничего и не узнала, — хмуро бросает Питер. — Не узнала о том, что ему было вообще по хер на ребенка. Либо сработала женская интуиция, либо этот человек так плохо делал вид, что он ждет рождения ребенка и готов его воспитывать.

«Дорогой дневник, я только что вернулась из больницы, где проходила плановый осмотр. Ничего особенного в основном. Но самое интересное было во время УЗИ. Врач обрадовал нас с Маркусом о том, что ребеночек развивается хорошо, никаких отклонений нет, а все показатели прекрасные. Он также сказал, что может назвать и пол. Я тут же согласилась и узнала, что это мальчик. Мальчик… У меня будет прекрасный сыночек. Ох… Слезы наворачиваются на глаза, когда я представляю его уже совсем взрослым. Нисколько не сомневаюсь в том, что он вырастит настоящим красавцем, который похитит немало женских сердец. Ведь мой муж, несмотря на свой характер и привычки, внешне очень даже симпатичный мужчина. Я никак не посмею назвать его страшным. Если бы не его характер, у него было бы гораздо больше девушек, чем было в то время, когда мы еще жили как брат и сестра.

Маркус ходил в больницу со мной и присутствовал на УЗИ. Пока у меня слезы наворачивались на глаза, он же оставался совершенно равнодушным и не задавал никаких вопросов про ребенка, только лишь спрашивая про меня. Новость о рождении сына тоже его особо не впечатлила. Муж оставался совершенно спокойным. Как будто не он отец моего ребенка. Как будто он какой-то чужак. Ох… Хочется верить, что что-нибудь изменится, когда малыш родится. Когда Маркус возьмет его на руки и увидит в нем себя.

Впрочем, я недолго из-за этого расстраивалась и была больше увлечена тем, что врач показывал мне на экране монитора. Я видела, как мой сыночек растет у меня в животе. Видела его маленькие ручки, ножки, головку… Господи, я до сих пор плачу, вспоминая об этом и рассматривая снимки, которые нам отдали. Даже не верится, что во мне сейчас растет это маленькое чудо. Не верится… Несмотря на недомогание, для меня это время все равно поистине волшебное.»

Питер снова скромно улыбается, читая последние строчки на странице, которую он переворачивает, чтобы прочитать новую запись, сделанную гораздо позже.

«Время летит незаметно. Наша с малышом встреча все ближе. Я уже считаю минуты и секунды до этого момента. Кто-то однажды сказал мне, что роды – это очень больно, долго и изматывающе, но я совсем этого не боюсь. Я готова вытерпеть любую боль ради того, чтобы подарить жизнь своему сыночку. Для которого, кстати, уже выбрала имя. Он будет Теодором. А я буду ласково называть его Тео. Мой маленький Тео… Ой, пока я пишу это, мой маленький хулиган во всю пинает маму ножками в животике. Обычно такой спокойный, а сегодня решил поиграть. Ах… Наверное, ему нравится это имя. И он хочет поскорее увидеть свет. Но ничего, сынок, скоро мы с тобой увидимся. И я верю, что твой папа со временем тебя полюбит.

Тем более, что в последнее время Маркус стал намного больше интересоваться ребенком. Уж не знаю, полюбил ли он его или же просто смирился. Но теперь муж охотно слушает мои рассказы про малыша и даже сам пару раз погладил мой живот. Улыбнулся, когда почувствовал легкие толчки. Это было очень трогательно. Я опять расплакалась… Ох, боже, какая же стала чувствительная… Гормоны шалят… Постоянно из-за чего-то плачу и мечтаю о селедке в шоколаде… Из-за чего Маркус все время удивленно на меня смотрит и не понимает, как можно есть столь несочетаемые вещи. Ну а что я могу поделать, если очень хочу и соленое, и сладкое одновременно?

Но знаешь, дорогой дневник, кажется, я догадываюсь, почему Маркус стал еще более ласковым в последнее время. Просто он уже знает, что роды могут стать для меня смертельной угрозой. Врач еще в самом начале срока предупреждал меня о том, что за мной требуется повышенное внимание. А все из-за моего слабого здоровья, от которого я страдаю с самого детства. Из-за того, что я страдаю аневризмом аорты, из-за которого роды могут стать для меня смертельно опасными. Я могу их не пережить. Что-то может пойти не так. Так что сейчас мне приходиться беречь себя вдвойне, даже если прекрасно себя чувствую. Впрочем, я нисколько не боюсь. Да, вообще не боюсь! Я всегда мечтала стать мамой и подарить жизнь хотя бы одному малышу. И ради этой мечты я готова терпеть любые трудности и делать все, что мне говорят. Готова рискнуть, чтобы подарить жизнь тому чуду, что растет во мне.»

— Интересная женщина… — удивляется Питер. — И очень упрямая. Нельзя, а все равно настаивает. Ох… Жаль, что она дорого заплатила за это…

«Маркус был очень недоволен, когда узнал, что из-за аневризмы роды могут стать для меня роковыми. Скандала, конечно, не было, но он винил себя в том, что ничего до последнего не знал. Кажется, что в противном случае мой муж ни в коем случае не допустил бы моей беременности и рождения ребенка. А если бы это и произошло, то послал бы меня на аборт. Против которого я бы категорически возражала. Я поклялась себе, что ни за что в жизни не пойду на этот шаг.

Так или иначе я просто продолжаю готовиться к рождению моего маленького Тео. До родов остается совсем немного, и я пытаюсь представить себе, какой была бы наша встреча. Искренне надеясь, что сердце Маркуса оттает, и он пожалеет о том, что все это время отвергал своего сыночка и не проявлял к нему особого интереса. И я надеюсь, что… Мой муж позаботится о нашем ребенке, если со мной что-то случится. Если честно, в последнее время у меня как-то неспокойно на душе. Сердце неприятно сжимается, а мне с каждым днем все тревожнее. Это точно не связано с предстоящими родами. Дело исключительно в моем муже. В его отношении к Теодору. Страшно подумать, что мой малыш может остаться совсем один, если его отец так и не полюбит сына.

Это нехорошее предчувствие заставляет меня проживать каждый день так, будто он может стать для меня последним. Хочется сделать побольше, со всеми все обсудить, перед всеми извиниться и раздать долги. Например, я уже давно мечтаю поговорить с мамой, с которой не общалась с тех пор, как ушла из дома вместе с Маркусом. Хочу извиниться перед ней за все, что произошло, и обрадовать ее новостью о том, что она вот-вот станет бабушкой. Сегодня или завтра я планирую поехать к ней домой и попробовать поговорить. Не знаю, чем все закончится, но я очень хочу верить, что нас сможет объединить хотя бы рождение моего маленького Тео. В любой случае пожелай мне удачи, дорогой дневник.»

Из последующих записей Питер выясняет, что разговор Джулии и ее матери Эллен прошел вполне себе удачно, а новость о рождении ребенка обрадовала эту женщину, хотя и заставила переживать о том, сможет ли дочка пережить роды. Он узнает, что его биологическая бабушка была сильно из-за этого встревожена, а Джулия предполагала, что та словно предчувствовала беду и потому впоследствии проводила с дочерью как можно больше времени. Ну а Маркус так или иначе был рад, что его супруге удалось наладить отношения с матерью, и сам последовал ее примеру, разыскав отца, с которым обсудил все, что произошло. Правда их разговор был куда менее удачным. Точнее, совсем неудачным. Из-за чего они окончательно отдалились друг от друга и встречались только лишь ради каких-то важных дел.

«Вот и все, дорогой дневник… Сегодня. Сегодня я должна отправиться в больницу и родить малыша. Рано утром я почувствовала первые схватки. Почувствовала, что Тео готов родиться. Но это лишь начало. Впереди нас ждет долгий путь. Пока я пишу, у меня снова начал ныть живот. Однако боль пока терпимая, и я спокойно ее переношу. Говорят, это будет долгий процесс. Но я к нему готова. Так или иначе сейчас Маркус помогает собрать сумку со всеми вещами, которые понадобятся мне в больнице. Хоть он уже не настроен категорично против ребенка, мой муж по-прежнему куда больше беспокоится обо мне. И надо признать, это совершенно искренне. Я чувствую, что меня любят. Что я ему нужна. И это греет мне душу.

Греет душу также и тот факт, что в последнее время Маркус уже не уходит куда-то под вечер и не возвращается под утро после лишения жизни невинных людей. Может, рождение малыша что-то все-таки в нем изменило? Может, Теодор сумеет наставить его на путь истинный и заставить покончить с тем, что он делает? Господи, я так об этом мечтаю. Мечтаю о том, чтобы мы наконец-то зажили как настоящая семья. Или хотя бы о том, чтобы мой муж пошел в полицию и сознался во всех своих преступлениях. Чтобы он честно рассказал обо всем и понес наказание. А мы бы с сыночком его ждали… Сама я не начинаю разговор на эту тему и просто наслаждаюсь тем, что со мной происходит. Пребываю в восторге от того, что вот-вот подарю жизнь своему маленькому чуду.

Стараюсь не думать ни о чем плохом, как и настаивал врач. Он вообще очень меня поддерживает. Что если я буду выполнять все указания, то и малыш родится легко и быстро, и со мной все будет хорошо. Ах, боже, благослови этого человека, без которого я бы ни за что со всем этим не справилась. Благослови всех тех, кто скоро будет принимать у меня роды. Как бы то ни было, я готова. Готова исполнить свой женский долг. Успела перечитать целую кучу книжек о беременности и родах и уверена, что смогу применить на практике все, что из них узнала, и без проблем родить сыночка.

Ладно, дорогой дневник, мне пора идти. Маркус зовет меня. Пора ехать в больницу. Очень скоро я вернусь для того, чтобы рассказать тебе, как все прошло. Твоя встреча с мамой и папой уже очень близка, мой маленький Тео. Мы ждем не дождемся твоего появления на свет. Мечтаю о том моменте, когда врачи положат тебя мне на грудь, а я смогу рассмотреть тебя всего. Такого маленького и крошечного… О, господи, я ужасно взволнована… Аж руки дрожат от мысли, что у меня на руках вот-вот будет лежать мой ребенок. Ребенок, которого я вынашивала почти девять месяцев… Боже…»

А вот после этой записи Питер не находит в дневнике ничего больше, несмотря на то, что в нем осталось еще очень много пустых страниц. Он делает вывод, что тогда Джулия уже рожала ребенка и потом несколько часов безуспешно боролась за жизнь. В какой-то момент мужчина вспоминает, что на одной из первых страницах видел прикрепленный к ней скрепкой маленький конвертик, и пролистывает назад до тех пор, пока его не находит. Роуз достает из него свернутую несколько раз бумажку, разворачивает ее и округляет глаза, когда быстро пробегается глазами по тексту и понимает, что это письмо Джулии для ее сына, которое она написала за некоторое время до родов.

«Теодор… Мой милый маленькой Тео… Сыночек мой прекрасный… Я пишу тебе это письмо, потому что меня в последнее время все больше одолевает нехорошее предчувствие. Как будто со мной что-то должно случиться, а ты останешься без мамы. У меня сердце разрывается от мысли, что я могу не пережить роды и погибнуть. Я до последнего надеялась, что твой папа полюбит тебя и будет ждать твоего рождения, но этого так и не случилось. И вряд ли случится. Я интересую его куда больше. Мне очень неприятно это писать, но надо называть вещи своими именами. Надо смотреть правде в глаза и не тешить тебя иллюзиями.

Так или иначе если со мной что-то случится, то помни: твоя мама тебя очень сильно любит и всегда будет рядом. Она защитит тебя. Даже если ты будешь в этом мире совсем один, я тебя не брошу. Я буду твоей тенью, которую ты, может быть, не увидишь, но наверняка почувствуешь. Буду молиться о том, чтобы ты всегда был окружен любовью и заботой и не попал в руки каких-нибудь негодяев, которые захотели бы причинить тебе боль. К сожалению, я не в силах заставить твоего папу полюбить тебя. Но я буду до последнего верить, что он все-таки проникнется к тебе симпатией и не бросит, если со мной что-то случится.»

— О да, папочка проникся… — хмуро бросает Питер. — Так проникся, что аж убить меня захотел. Думая, что в твоей смерти виноват я.

«Очень надеюсь, что ты вырастишь красивым мальчиком, который покорит не одно девичье сердечко. Станешь добрым, воспитанным, преданным и заботливым человеком. Что твое сердце не будет отравлено ненавистью и желанием причинять кому-то боль. Месть и злость – не есть твои союзники, Тео. Что бы ни случилось, ты должен оставаться верным себе. Ничто не должно заставить тебя встать на темную сторону и вредить другим. Прошу тебя, береги все то, что приобретешь однажды: родных, знакомых, друзей, девушек… Завоевывать любовь безумно сложно, но доверие можно разрушить за миллисекунды. Нужен всего лишь один поступок, чтобы стать для всех паскудой. А я совсем не хочу, чтобы из-за этого ты остался один.

Твой отец вон до сих пор злится на весь мир лишь из-за того, что твой дедушка Роланд обращался с ним довольно жестоко. Он снова и снова причиняет людям боль, как бы мстя им за все услышанные унижения и пережитые избиения. Но ты таким не будь, слышишь! Будь хорошим и добрым мальчиком. Даже если тебя будут за это стыдить и называть твою доброту слабостью. Доброта – не есть стыд. Доброта – не есть слабость. Если один-два человека ее не оценили, это не значит, что никто не оценит. Все люди разные: что хорошо одному, плохо другому. Ищи тех, кто уважает твой выбор и принимает тебя таким, какой ты есть. Не пытайся под кого-то подстроиться. Не меняйся кому-то в угоду. Будь собой. Будь тем, кем ты себя чувствуешь.»

Поскольку у меня нет уверенности в твоем отце, то это письмо вместе со своим дневником я передам своей лучшей подруге, которой полностью доверяю. Она знает обо всем, что происходит между мной и Маркусом. И если со мной что-нибудь случится, то Тара о тебе позаботится. Она сможет рассказать тебе всю правду и показать это письмо. Даст тебе почитать мой дневник, благодаря которому ты узнаешь о моей жизни намного больше. Узнаешь мою версию всех событий. Поначалу я вела дневник, потому что мне просто не с кем было поговорить, чтобы выразить свои чувства, облегчить боль и скрасить одиночество. А теперь я веду его еще и для того, чтобы позволить тебе узнать меня получше. С мыслью, что мои будущие дети должны знать правду об отношениях их родителей. Ты заслуживаешь знать правду. Не знаю, когда и как ты ее узнаешь, но я надеюсь, что это случится рано или поздно.

Ну а даже если в Маркусе однажды и проснутся какие-то теплые чувства, и он все-таки тебя не бросит, то тебе все равно будет полезно узнать побольше о нашей с ним жизни. Которая не всегда была безоблачной. Даже если твой папа говорит всем, что у нас ни разу не было конфликтов. Что мы ни разу не задумывались о расставании. Точнее, он не думал. А я – да. Если тебе интересно знать почему, то просто почитай мои записи. Я написала все очень подробно. Надеюсь, это поможет тебе все прояснить и побудит к каким-нибудь действиям. Если ты, скажем, не можешь принять какое-то важное решение. Можешь обращаться к моим записям, когда чувствуешь, что тобою вот-вот овладеет гнев и желание отомстить.

В любом случае не забывай обо мне. Помни, что у тебя есть мама. Всегда будет. Я никогда тебя не брошу, сыночек. Помогу тебе в любой момент, когда ты будешь в этом нуждаться. Приведу к людям, которым ты сможешь довериться. Покажу девочку, которая мне понравится. Дам знак, что это твое. Дай бог, ты это поймешь и не разрушишь свое счастье собственными руками. Впрочем… Если тебе суждено пройти жизненный путь рука об руку с определенными людьми, то они не уйдут из твоей жизни просто так. Они будут возвращаться снова и снова. Даже если ты причинишь им боль. Потому что вы должны быть вместе. Они не смогут бросить тебя, когда тебе кто-то очень нужен. И ты, я надеюсь, поймешь, что не сможешь без них.

Я очень-очень сильно люблю тебя, Теодор. Ты самое лучшее, что у меня есть в жизни. И я уже горжусь тобой. Горжусь всем тем, чего ты захочешь и сможешь добиться в будущем. Говорю это на случай, если я вдруг погибну и не смогу сказать слова, которые могут быть очень для тебя важны. И не перестану верить, что ты будешь помнить мое наставление и идти в правильном направлении, не поддаваясь соблазну свернуть на кривую дорожку и позволить себе зайти настолько далеко, чтобы не иметь никакой возможности вернуться назад.

Будь счастлив, мой маленький Тео. Исполни все свои мечты и проживи жизнь так, как ты того захочешь и с кем. Слушай свое сердце и поступай так, как оно тебе говорит.

С огромной любовью, твоя мама.»

Нельзя сказать, что это письмо не нашло никакого отклика в сердце Питера и не заставило его ни над чем призадуматься. Несмотря на то, что он никогда не знал свою родную мать, мужчине кажется, будто к нему обращается женщина, с которой ему довелось прожить с самого рождения. Как будто она и впрямь родная. Как будто биологическая мать всегда была рядом. Мужчина предполагает, что именно Джулия является причиной, почему он все еще живет на этом свете. Что это она снова и снова его спасает, подавая некоторые знаки тем, кто в состоянии что-то сделать.

«Что, приятель, письмецо мамы тронуло твое сердечко?» — хитро улыбается Теодор, расставив руки в бока.

— Как будто его написала женщина, которую я знал всю жизнь, — задумчиво отвечает Питер. — Прочитав все это, я уже не могу сказать, что она мне чужая.

«В отличие от Корнелии. К которой ты никогда не испытывал таких теплых чувств.»

— Верно. Корнелия всегда казалась мне чужой и холодной. Но тогда я и подумать не мог, что эта женщина мне никто. Мне казалось, что все дело лишь в алкогольной зависимости. Мол, из-за нее меня не любит та, которую я всю жизнь называл матерью.

«Хотя признаться честно, я не понимаю, почему отец не отдал тебя твоей бабке, раз уж она помирилась с дочкой и была рада новости о ее беременности.»

— Я и сам не понимаю. Почему Маркус не отдал меня ей? Почему эта женщина сама меня не забрала? Или она опять поссорилась с Джулией уже после примирения? Об этом в дневнике ничего не сказано.

«Можно предположить, что Эллен так и не узнала о смерти Джулии, но я не думаю, что Маркус и впрямь не поставил бабушку своего сына в известие.»

— А хер знает! Может, она и правда ничего не знала! Мне почему-то кажется, что Маркус и вовсе не уведомил ее о том, что у Джулии начались роды. Суда по его рассказам, я так понимаю, он ждал новостей в больнице один.

«Хм, вполне возможно… Хотя все было бы иначе, если бы ты жил у своей бабули. Если бы она все-таки узнала о том, что потеряла дочку, и забрала внука с собой. Подальше от психически нездорового папаши.»

— Вряд ли бы это избавило его от желания избавиться от меня. Маркус не забыл бы про меня. Он бы меня убил. Рано или поздно.

«Да уж, можно сказать, ты находился в глубокой заднице.»

— Ой, да что теперь гадать! — устало вздыхает Питер. — И Джулии нет в живых, и Эллен наверняка уже давно погибла, и Роланд…

«Ну… По крайней мере теперь многое встало на свои места! Ты получил ответы почти на все вопросы.»

— Жаль, что так поздно.

«Ну знаешь, лучше поздно, чем никогда, — бодро подмечает Теодор. — Да и вообще, какая теперь разница? Мамка-то ведь уже давно мертва! Ты не сможешь ее обнять, поцеловать и о чем-то расспросить.»

— Знаю… Но почему-то мне кажется, что ее дух всегда был рядом со мной.

Питер переводит взгляд на Теодора.

— Хоть мама и мертва, она никогда не оставляла меня. Как и обещала в этом письме. Как будто это из-за нее никто и ничто не может избавить этот мир от меня. Как будто ее невидимая рука удерживает меня от того, чтобы свести счеты с жизнью.

«О, то есть, теперь не мир в этом виноват, а твоя мама?»

— Но ведь реально! Каждый раз, когда со мной что-то происходит, что-то другое меня спасает. То не дает с собой покончить, то не дает кому-то меня убить, то присылает ко мне кого-то, то еще что-то…

«Окей, если хочешь верить в эти чудеса – пожалуйста! Вера в любого рода магию всегда греет душу и является причиной, благодаря которой мы продолжаем жить в ожидании чего-то особенного.»

— В любом случае ее слова заставили меня задуматься. Задуматься о том, а все ли я делаю правильно. Справедливо ли поступаю с ребятами, всеми силами их избегая. С парнями, которых виню в том, в чем они в принципе не виноваты. Может, я – дебил? Полный дебил, который сам все портит и всех от себя отталкивает? А потом жалуется, что его никто не любит и не ценит. Может, дело не в этом жестоком мире? Может, дело во мне? В моих демонах?

«М-м-м, смотрите-ка… — с гордо поднятой головой скрещивает руки на груди Теодор. — Кажется, до нас начинает кое-что доходить… Принцесса с холодным сердцем очнулась после зимней спячки! Не прошло и целой вечности!»

— Не могу не признать, что я скучаю по ним. И сейчас больше всего хочу, чтобы они были рядом. Понимаю, что не могу справиться со всем этим дерьмом без них. Не только Хелен помогала мне держаться. Ребята тоже являются тому причиной. Даниэль, Терренс, Эдвард… Анна, Ракель, Наталия… Я люблю их всех. Они все для меня как братья и сестры. Все очень многое для меня значит. Я никак не могу их потерять.

«Все в твоих руках, Питер, — одобрительно отвечает Теодор. — Твоя мама же в письме написала, что те, с кем тебе суждено идти по одной дороге, просто так из твоей жизни не исчезнут. А эти ребята, походу, не собираются тебя бросать. Даже несмотря на все демоны у тебя в голове. Вон как усердно заваливают тебя сообщениями каждый день. Даже соседки твои сказали, что они несколько раз приходили сюда и искали тебя.»

— Думаешь, еще не поздно хоть что-то исправить? Не поздно попытаться реабилитироваться в их глазах после того, как я чуть их не убил?

«Ты же реально жалеешь о том, что сделал?»

— Хочется удавиться от стыда перед ними.

«Я понимаю, трудно довериться кому-то после того, как всякие мудаки миллион раз надрали тебе жопу и макнули харей в грязь. Но ведь ты не один такой. Думаешь, никто не сталкивается с предателями и гнусами? Думаешь, всех так сильно любят? Ни хера подобного! Твоих дружков тоже жизнь нехило потрепала! Но они-то не обозлились на мир и не отвернулись от него. Вот пацаны и живут в любви и заботе.»

— Я до смерти боюсь предательства с их стороны, понимаешь. Боюсь доверять им полностью. Боюсь испытать разочарование после того, как так сильно с ними сблизился.

«Если хочешь побороть эту бяку, надо обратиться к истокам. К корню проблемы. Который находится в том, что заперто глубоко внутри.»

— Ар-р-р, опять ты за свое… — раздосадовано вздыхает Питер. — Сколько можно уже?

«Прости, но это единственный выход к исцелению, — разводит руками Теодор. — Твое подсознание уже давно об этом кричит, но ты это игнорируешь и думаешь, что сможешь и так жить нормально. Хотя от этого тебе становится только хуже.»

— А если я позволю себе все вспомнить, то мне сразу станет лучше?

«С проблемой ведь гораздо легче работать, когда ты знаешь, откуда у нее растут ноги. Хочешь от нее избавиться – надо понять природу ее происхождения. До этого момента твои попытки жить обычной жизнью не приведут ни к чему к хорошему. С возрастом доверие к людям не появится, а будет стремительно угасать. Соответственно ты в конце концов навсегда замкнешься в себе и построишь вокруг себя кокон, который никому не удастся пробить: ни тебе, ни кому-либо еще.»

Питер ничего не говорит и устало вздыхает, бросив короткий взгляд на едва прикрытое тюлью окно. После чего пробегается глазами по письму Джулии и ее дневнику, что по-прежнему лежит в раскрытом виде у него на коленях. Мужчина еще раз просматривает некоторые записи, которые до этого пропустил, в надежде узнать что-то еще. Облокотившись спиной о подушку и закинув ноги на кровать, он перелистывает страницу за страницей и удивляется тому, как легко неуверенные в себе женщины притягивают в свою жизнь наглых и бессовестных подонков, некоторые из которых могут с радостью этим пользоваться и еще больше подавлять тех, рядом с которыми чувствуют себя повелителями и эдакими героями.

А пробежавшись глазами по некоторым строчкам из послания Джулии своему сыну, Питер уже всерьез начинает задумываться над всем, что произошло в последнее время. И понимает, что нужно как-то брать себя в руки и прекратить заниматься глупостями, пока не стало слишком поздно что-то менять. Что он во что бы то ни стало должен забыть обо всех своих сомнениях и страхах и обратиться к тем единственным людям, которые вполне способны помочь ему не только пережить потерю любимой девушки и обрести хоть какой-то смысл жизни, но еще и найти ответы на те загадки, что пока остаются неразгаданными.