— Красавица… — низким голосом произносит Питер и улыбается намного шире. — Красавица…

Проводя по изгибу шеи Хелен губами и кончиком языка, Питер укладывает ее на подушку и уделяет внимание еще и передней ее части. Пока девушка с прикрытыми глазами прогибает спину и затылком упирается в подушку, неосознанно начав тереться нижней частью тела об мужской пах и почувствовав, что он сейчас очень сильно возбужден, судя по тому, насколько кое-что упирается ей в низ живота.

— Ты ахереть какая сейчас сексуальная… — шепчет Хелен на ухо Питер. — Ахереть как сильно я тебя хочу…

Питер с тихими стонами интенсивно посасывает один из сосков Хелен, пока его пальцы сжимают и разжимают другую ее грудь и натирают вторую твердую горошину. Она задыхается от тех эмоций, что накрывают ее с головой, и понимает, как внизу живота все сильнее зарождается мучительное напряжение, что в хорошем смысле сводит с ума. Как бешеный стук сердца эхом отдается в голову. Как перед глазами все расплывается из-за влияния алкоголя в крови и головокружения, вызванного всем, что делает этот человек. Который уже давно себя не контролирует и одержим мыслью о том, чтобы подруга по крайней мере этой ночью принадлежала ему одному.

— Ах, если бы между нами происходило это волшебство без выпивки, я была бы самым счастливым человеком на свете, — умиротворенно улыбается Хелен, положив расслабленные руки на подушку рядом с собой.

— Я бы тоже! — восклицает Питер и хватает со столика сразу всю бутылку. — Выпью за то, чтобы мы не забыли обо всем этом, когда протрезвеем.

Питер делает большой глоток вина прямо из бутылки и резко вздрагивает, чувствуя, как тепло приятно разливается по всему телу.

— Разве мы делаем что-то ужасное? — Питер делает еще пару глотков из горла. — Разве плохо трахаться с человеком, который тебе нравится?

— Абсолютно согласна, — произносит Хелен, водя руками по всему торсу Питера. — Я не делаю ничего такого, за что мне должно быть стыдно.

— Пусть все идут со своими нравоучениями на хер! Мы взрослые люди, которые сами знают, что делать!

Сделав еще один большой глоток, Питер ставит бутылку обратно на стол, водит руками по животу Хелен, оставляет на нем несколько поцелуев и под ее громкие чувственные стоны обводит языком вокруг ее пупка. После чего он кончиками пальцев проводит по женской промежности и решительно расстегивает ширинку на джинсах, которые он медленно стягивает с женских бедер и ног, бросив короткий взгляд на полупрозрачные трусики черного цвета. А перед тем, как полностью избавить ее от этого предмета одежды мужчина сначала снимает с девушки сапоги после того, как расстегивает боковую молнию. Только после этого он наконец-то может снять столь ненавистную сейчас вещь, отбросить ее в сторону и уделить немного внимания оголенным стройным ногам, которые он не только наглаживает, но еще и покрывает поцелуями.

— Нисколько не разочарован тем, что вижу… — с самодовольной улыбкой заявляет Питер, гладит внутреннюю часть бедер Хелен и оставляет на ней несколько коротких поцелуев, почувствовав, насколько у нее между ног горячо. — М-м-м-м, да ты, малышка, уже готова…

— Я давно готова… — хриплым голосом отвечает Хелен. — Возьми меня… Возьми…

— Всего пара бокалов вина – и ты уже готова визжать и стонать от удовольствия.

Питер избавляет Хелен еще и от трусиков, что также летят в сторону как что-то ненужное, оставляя ее полностью обнаженной и в какой-то степени уязвимой.

— Да, детка… — уверенно кивает Питер, пару раз окинув все тело Хелен с ног до головы и немного облизав пересохшие губы. — Ты прекрасна… Прекрасна…

Обведя пальцами вокруг ее половых губ, Питер запускает пальцы во влагалище Хелен и быстро нащупывает твердый бугорок, который он нежно, но интенсивно натирает. От чего та начинает издавать еще более сексуальные и громкие стоны, совершая бедрами поступательные движения и выгибая спину словно кошка.

— Черт… — вяло произносит Хелен и неосознанно сжимает бедра. — М-м-м…

— М-м-м, а девочка-то течет… — хитро улыбается Питер. — Такая влажная и горячая…

А пока Питер приникает к губам тяжело дышащей Хелен для волнительного поцелуя, она тут же тянет руки к его штанам на резинке и без проблем стягивает их с бедер. Пара манипуляций – и мужчина также остается без них, а сам предмет одежды оказывается там же, где и все остальные. Через его серо-черные трусы можно легко заметить, к чему привело все то, что происходит между друзьями. Но только девушка хочет избавить его и от этой вещи, чтобы он также предстал перед ней полностью обнаженным, как она оказывается перевернутой на живот и прикрывает глаза, когда его руки скользят по всей ее спине. Слегка вздрагивает каждый раз, когда мягкие мужские губы щедро осыпают всю эту часть короткими поцелуями.

— Сегодня ночью это все будет мое… — не скрывает своей радости Питер, проводит руками по ягодицам Хелен и крепко сжимает их пальцами. — И только мое…

А пока Хелен издает тихие, чувственные стоны, Питер с любовью нацеловывает ей плечи и проводит ладонями по всей длине рук, что в расслабленном состоянии лежат вдоль ее обнаженного тела. Убирает длинные волосы в сторону и ласкает губами заднюю часть ее шеи и место между лопатками, видя, как кожа девушки мгновенно покрывается мурашками, и слыша, насколько глубоким и частым стало ее дыхание.

— Богиня… — шепотом произносит Питер и немного массирует спину Хелен. — Просто богиня…

Игриво шлепнув Хелен по ягодицам, Питер сам снимает с себя трусы и не глядя кидает их куда подальше, дабы ничто не мешало ему наслаждаться происходящим.

— Так-то будет лучше… — облегченно выдыхает Питер. — А то моему приятелю совсем стало тесно.

Питер медленно проводит ладонью по позвоночнику Хелен, легким движением переворачивает ее на спину и тут же впивается ей в губы, пока она не особо соображает, что происходит. Тем не менее она безотказно отвечает на него, притянув мужчину поближе к себе за затылок и приложив ладонь к его щеке, пока его длинные пальцы сжимают и разжимают женскую грудь. Легкое соприкосновение языков вызывает ощущение электрического разряда по всему телу и секундную остановку сердца. Мучительное напряжение, охватывающее каждую мышцу, яростно порывается вырваться наружу и подарить друзьям чувство неземного наслаждения и огромного облегчения.

Поцелуи Питера в шею, ключицы, грудь и живот заставляют Хелен задыхаться от неистового удовольствия, а ласки пальцами в нижней части тела уж точно не могут способствовать сдерживанию негромких стонов, граничащих с криком. А вид обнаженного тела девушки заставляет воображение мужчины рисовать яркие картинки, пробуждающие в нем желание возвести эту темноволосую красавицу на вершину удовольствия и сделать так, чтобы она даже не думала себя сдерживать, продолжала радовать его громкими и чувственными стонами и узнала обо всем, на что он способен.

Хелен и Питер сейчас находятся в состоянии алкогольного опьянения и завтра утром вряд ли вспомнят, что между ними было. Или же что-то останется в их памяти, но будет вызывать у них чувство огромного стыда и желание вернуться в прошлое и сделать все, чтобы этого не допустить. Однако сейчас друзья не испытывают никаких сожалений, никакого стеснения… Ничего такого, что могло бы сдержать их порыв страсти и желание принадлежать друг другу этой ночью. Они оба абсолютно готовы пойти еще дальше, не думая о том, с какими последствиями могут столкнуться, стоит Питеру или Хелен сломать невидимую стену между ними и почувствовать друг друга настолько близко и остро, как никогда раньше.

***

Вспоминая о том случае, на лице Питера выступает яркий румянец, а в его глазах появляется яркий блеск. Несмотря на то, что все произошло в нетрезвом состоянии, он помнит практически все события и до поры до времени испытывал некоторое чувство стыда. Но со временем оно прошло, и мужчина в последнее время все чаще мысленно возвращается к тому дню, когда на самом деле стало ясно, что их с девушкой симпатия была очень даже взаимной.

— Наверное, это один из немногих моментов, когда я чувствовал себя свободным и счастливым, — задумчиво говорит Питер. — Когда не считал себя уродливым, невезучим, бездарным… Когда позволил себе чувствовать. Когда просто послал все на хер и решил плыть по течению.

«Да уж, а девчонка так и не узнала, что ты на самом деле все прекрасно помнишь, — хитро улыбается Теодор. — Помнишь, с каким толстым удовольствием раздвинул ей ноги и долбался в нее, пока она визжала как последняя сучка.»

— Да, я все помню… А может, и она помнила. Но мне соврала.

«О, поверь, Питер, такое забыть просто невозможно. Даже если вы вдвоем выжрали почти всю бутылку вина.»

— Уж чего, но я никогда не думал, что буду заниматься сексом со своей лучшей подругой.

«Не такая уж она тебе и подруга была. Ведь ты в тот момент уже понимал, что втюрился в нее.»

— Тогда она была мне просто симпатична. А втюрился я в нее спустя лишь долгое время.

«О нет, дружок, все совсем не так! — возражает Теодор, похлопав Питера по плечу. — Ты, дурень, просто не понимал, что втюрился. Не понимал, что с тобой происходит. А когда до тебя немного допетрило, ты начал яростно все отрицать. Ты бежал от этого чувства. Бежал от чувств к своей подружке.»

— Ну ладно, признаю! — приподнимает руки перед собой Питер. — Я запал на нее едва ли не в первые дни после знакомства!

«Немудрено! Ведь девчонка-то очень даже ничего. Даже когда она поначалу носила скромные шмотки, Хелен все равно была милашкой. Ну а когда в ее гардеробе стали появляться более сексуальные наряды, то твой член мгновенно вставал при виде этой куколки.»

— Слышь, хватит читать мои мысли!

«Я у тебя в голове, дебил! — стучит пальцем по виску Теодор. — И все твои мысли знаю наизусть! Знаю даже то, о чем ты подумать боишься. И я все их озвучиваю.»

— Я боялся влюбиться! Боялся, что моя симпатия будет невзаимной! Что она пошлет меня на хер или воспользуется мною. Как когда-то это сделала Кристина.

«После той жаркой пьяной ночи все сомнения в ее чувствах должны были отпасть сами собой.»

— По пьяни всегда несешь всякую ахинею, на которую не стоит обращать внимание.

«По пьяни люди всегда рубят правду-матку! — заявляет Теодор, соскакивает с кровати и начинает наматывать круги по комнате. — Вот не нравился тебе какой-нибудь чел, а ты нажрался вискаря, приперся к нему и высказал все, что у тебя на уме. Ты бы уже не делал вид, что нормально к нему относишься.»

— Тогда я не был в этом уверен. Но подумал, что все иначе, когда узнал о симпатии Хелен ко мне.

«Если бы эта девчонка не сохла по тебе, она бы не согласилась трахаться с тобой даже по пьяни. В таком состоянии ты до поры до времени еще что-то более-менее соображаешь и можешь сопротивляться. А что девчонка может сделать, когда она валяется в отрубоне?»

— Повезло, что мы отрубились уже после того, как все произошло.

«О да, отрубаться после классного секса – это ахереть как круто, — блаженно улыбается Теодор. — Когда сбросил давление после того, как сунул, подолбался и высунул, можно и храпака дать.»

— А еще круто чувствовать себя асом в этом деле. Когда стоит тебе только пальцем прикоснуться к девчонке, как она уже вся извивается, стонет, визжит и течет.

«Бухлишко неплохо тебе помогло. Только увлекаться им не стоит. А иначе у тебя вообще не будет стоять без него. Ситуацию не спасет ни горячая красотка, согласная сделать тебе минет, ни мастурбация в ванной.»

— Мы с Маршалл переспали по пьяни всего один раз! — заявляет Питер. — В последующих случаях мы оба были совершенно трезвыми.

«Ага, а как же те, кто был до нее? Точнее, те, кто был после пьяного секса с Хелен! Ведь ты успел перепехнуться с кучей девок, когда тонул в депрессии и топил ее литрами бухла. Ты нажирался до потери пульса в каком-нибудь клубе и заканчивал вечер с девчонкой то в мотеле, то у кого-то дома, то вообще хер знает где.»

— И что? Я не помню почти ничего из того, что тогда было! Да, знаю, что перепехоны были, но с кем, где и когда – понятия не имею.

«В любом случае опыт потрахушек в пьяном угаре у тебя имеется. И это также так или иначе на тебе сказалось, раз уж в трезвом виде задача довести девку до оргазма самому стала невероятно сложной.»

— Мне нравится, когда девчонка берет ситуацию под контроль и ублажает меня, — с гордо поднятой головой заявляет Питер, берет со стола бутылку и делает из нее глоток. — Можно просто валяться на кровати, подложить руку под голову и расслабиться. Пока все твое тело находится в полном распоряжении сладких женских губок и нежных теплых ручек. Когда его ласкает еще и ее шаловливый язычок… М-м-м…

«Ты просто пытаешься оправдать свой страх перед сексом, — отвечает Теодор, резко остановившись и расставив руки в бока. — Страх перед инициативой. Во время своего секса с Кристиной ты так облажался по большей части не потому, что это был твой первый в жизни опыт. Дело в страхе. В страхе, который ты никак не можешь побороть.»

— Ты так и будешь постоянно читать мне нотации? — возмущается Питер.

«Я же сказал, что просто пытаюсь помочь. Помочь добраться до глубин твоего подсознания, в котором и скрываются ответы на все твои вопросы. Решения всех твоих проблем. Которые ты мог бы решить гораздо раньше, если бы не предпочел держать их под замком.»

— Пока что ты мне ни хера не помог! Пока что ты только действуешь мне на нервы.

«Потому что мы с тобой не действуем как команда. На данный момент идет игра в одни ворота: я рву изо всех сил жопу, а ты прячешься и предпочитаешь страдать.»

— У меня нет желания и сил разбираться во всем этом дерьме, в которое ты хочешь меня втянуть.

«Придется, Питер, придется.»

Теодор запрыгивает на кровать напротив Питера и сгибает одну ногу в колене, с которого свешивает руку.

«Я заставлю тебя все вспомнить, — с гордо поднятой головой заявляет Теодор. — Клянусь, как только ты окажешься в ситуации, которая может напомнить о прошлом, я подчиню тебя своей воле. И заставлю сделать то, что ты сделал тогда. Может быть, это освежит твою память и расставит все на свои места. Не уверен, конечно, что ты выживешь, но зато будешь знать правду, умирая мучительной смертью.»

Питер ничего не говорит и просто нервно сглатывает, на пару секунд задумавшись о чем-то не очень приятном и сделав большой глоток из бутылки.

— Блять, вон я докатился… — устало стонет Питер, запустив руку в свои волосы. — Моя галлюцинация мною управляет… Если кому рассказать – не поверят. Запишут в сумасшедшие и отправят в психушку. Вот позор-то несусветный… Твою ж мать…

«Я всегда был рядом. С тех пор как ты решил вычеркнуть из жизни столь важную часть.»

— Да, кровушки ты попил у меня немало. И большая часть моих конфликтов с людьми была по твоей вине. Ты превращал меня в какого-то истерика. Гребаного психа, от которого всем нужно держаться подальше.

«Было весело, надо признать, — ехидно хихикает Теодор и встает с кровати. — Особенно когда ты набросился на своего дружка с ножом и порезал ему вену, когда он смеялся над твоими проблемами с девушками и даже шутил про твою ориентацию.»

— Не напоминай мне об этом! — резко отрезает Питер. — Не напоминай о том, из-за чего я до сих пор хочу сквозь землю провалиться!

«Вон он тогда обосрался от страха. Не ожидал, что на него набросятся с ножом и попытаются убить. Убить, чувак. Ты пытался убить человека. Реально пытался.»

— Я этого не хотел! Не хотел так поступать с Даниэлем! Да, он меня разозлил своими шутками, которые меня уже заебали. Но я не хотел его убивать и причинять вред! Однако я, сука, хера, все-таки схватился за нож и чуть его не убил.

«Он пока молчит и никому не говорит о том, что между вами было. Но если Даниэль заговорит, то от тебя отвернутся все без исключения. Побоятся за свои жизни. Решат, что ты психически нездоровый человек.»

— Я этого до смерти боюсь. Боюсь, что они все узнают, а мне придется краснеть еще и перед ними. — Питер резко выдыхает, отведя взгляд в сторону. — Хотя мне и так тяжело смотреть Перкинсу в глаза после того случая и делать вид, что ничего не было. И я удивлен, что он продолжает переживать за меня после всего, что между нами было. Удивлен, что он до сих пор не послал меня на хер. Но еще больше меня удивляет, что мы все еще об этом не разговаривали. Как будто ничего и не было.

«У тебя был такой прекрасный шанс прикончить его в тот день. Эх, а ты, дебил, его упустил. Не отомстил за все, что он с тобой сделал.»

— Я бы ни за что не напал на ребят и не попытался их убить, если бы ты меня не подзузикивал. Если бы ты снова и снова не говорил мне: «Убей их, убей! Они виноваты в смерти Хелен. Ты должен за нее отомстить, потому что они не захотели ее спасти.» И в случае нападения на Перкинса с ножом ты тоже заставлял меня его убить.

«Это твоя защитная реакция.»

Теодор сцепляет руки за спиной и начинает наматывать круги напротив Питера.

«После того что с тобой произошло ты начал испытывать страх перед всем этим миром и ждать, что он тебя уроет. И люди вокруг тебя действительно причиняли тебе боль. Снова и снова. Снова и снова. На протяжении многих лет. Ты чувствовал себя слабым и беззащитным. Никто не хотел тебя защитить. Ты не понимал, за что они так с тобой. А незаслуженная ненависть и полное равнодушие к твоим чувствам и эмоциям привели к тому, что ты стал еще более нелюдимым и никого не подпускал к себе близко. Ты начал бросаться на всех. Проявлять агрессию. Так ты чувствовал себя увереннее. И совсем не боялся причинить кому-то вред, потому что рядом никого не было.»

Питер молча склоняет голову, рассматривая бутылку в своих руках.

«Твоя душа полна обиды, — отмечает Теодор. — Она отравлена ненавистью. Ты копил все это в себе на протяжении многих лет. Сдерживал ее. Молча терпел хамское отношение к себе. Был наивным юным мальчиком, который верил, что у каждой истории есть счастливый конец. Верил, что однажды рядом с тобой появится защитник. Но он так и не появился. Никто не хотел бороться за тебя. Никто не был готов пожертвовать чем-то ради тебя. Их жизни имели куда большее значение, чем твоя. Все эти мечты были разрушены. Твой маленький мир рухнул, ты остался со всем этим дерьмом один.»

— По-твоему, я пытаюсь высвободить всю свою злость, причиняя вред, кто мне близок? — удивленно спрашивает Питер.

«Ты знаешь ответ, Питер. Агрессия действительно выходит из тебя, но клещами. Правда толку от этого никакого. Потому что ты никого так и не простил и не понял. Мир все еще твой враг. Твои друзья – твои враги. Твоя девушка – твой враг. Стоит немного расслабиться и начать хоть кому-то доверять, как кто-то снова ранит тебя. Ты трансформируешь свои слабости и страхи в неконтролируемую ненависть и дикую агрессию и направляешь это на невинных людей. Может, ты был бы и рад с этим покончить, но не можешь.»

— Возможно, ты и прав… — нехотя соглашается Питер. — Этот мир снова и снова причиняет мне боль. Делает меня еще более слабым. Хотя я не могу этого показать и вынужден защищать себя. Прикрываю это агрессией.

«Так что, чувак, считай меня воплощением всего, что творится у тебя внутри. Я – все твои обиды, все твои страхи, все твои страдания, все твои слабости. Я – воплощение твоей необузданной агрессии, что может снести все на своем пути, если ее никак не контролировать. То, что ты отказываешься принимать, понимать, прощать и прорабатывать. Я бегаю из стороны в сторону и пытаюсь найти дорогу домой. Пытаюсь вернуться туда, где мое место. Но я не могу. Ты меня не пускаешь. Хотя я стучусь во все двери и уже начал ломать окна.»

— Ох, все, довольно, мне надоело это слушать! — раздраженно бросает Питер, залпом выпивает остатки пива из бутылки и вместе с ней в руках резко встает с кровати. — Так можно совсем рехнуться.

После того как он выбрасывает пустую бутылку в мусорное ведро, что расположено на кухне, Питер направляется к шкафу, который он раскрывает, и начинает что-то в нем искать.

«Что, все-таки решил взяться за ум и начать хоть что-то делать?» — расставляет руки в бока Теодор.

— Походу, я немного пересидел дома, — решительно отвечает Питер. — Надо проветрить голову. Может, хоть так ты исчезнешь на какое-то время, и я проведу время в полном одиночестве, в полной тишине.

«М-м-м, хочешь сесть за руль после того как выжрал целую бутылку пива? — с ехидной ухмылкой спрашивает Теодор, подойдя поближе к Питеру. — Ты ведь в курсе, что тебя остановят копы? Выпишут огромный штраф, отберут водительские права… А если ты кого собьешь на дороге, тебя так вообще посадят за решетку.»

— Без тебя разберусь, упырь! Без всяких жалких галлюцинаций, которые не могут дать мне ничего хорошего и полезного.

Даже если Теодор продолжает кружить вокруг него и что-то говорить, Питер полностью это игнорирует и достает из шкафа первую попавшую одежду, которую собирается надеть для того, чтобы выйти из дома и немного прогуляться по городу с мыслью, что ему крайне необходимо проветрить голову и подышать свежим воздухом. С мыслью, что хотя бы на это время сможет действительно побыть один, без своей галлюцинации, которая за прошедшее время почти все время продолжала надоедать ему своими нравоучениями и требовать вспомнить то, от чего он так отчаянно бежит.

***

Позволив Питеру провести некоторое время в полном одиночестве, Терренс, Даниэль, Эдвард, Анна, Ракель и Наталия решили, что пришло время попробовать с ним поговорить и поддержать в столь непростой период. Правда их попытки до него достучаться не привели ни к чему хорошему, поскольку звонки он агрессивно сбрасывал, а сообщения просто игнорирует. Мужчина не хочет разговаривать ни с девушками, ни с парнями и не стремится разделять свое горе с теми, для кого произошедшее с их близкой подругой также является тем, с чем им трудно смириться даже спустя неделю.

Тогда друзья решают действовать еще решительнее и все вместе отправились к нему домой, подумав, что так они точно застанут Питера врасплох, и он не сможет никуда от них убежать. Правда они приезжают уже после того как он куда-то уехал, хотя парни и девушки об этом не догадываются и думают, что этот человек просто не хочет открывать им дверь, под которой стоят друзья, нажимая на дверной звонок на протяжении нескольких секунд.

— Питер, мы знаем, что ты дома, — спокойно говорит Эдвард, облокотившись рукой о дверь. — Открой нам дверь.

— Пит, пожалуйста, давай поговорим, — с жалостью во взгляде просит Анна. — Никто не желает тебе зла.

— Не убегай нас, приятель, мы хотим тебе помочь, — мягко говорит Ракель. — Мы не сделали ничего плохого, чтобы ты так с нами поступал.

— Мы знаем, как тебе сейчас больно, — добавляет Наталия. — Нам тоже тяжело. Но я уверена, что вместе мы справимся. И тебе будет проще.

— Если тебе стыдно за то, что произошло в доме Маркуса, то не надо, — уверенно говорит Терренс. — Мы уже все забыли и простили тебя.

— Эй, да мы вообще не думали на тебя сердиться! — восклицает Даниэль. — Правда, брат, все хорошо. Мы ни в чем тебя не обвиняем.

— Питер, пожалуйста, открой дверь, — спокойно просит Ракель. — Давай спокойно все обсудим. Мы же нужны тебе, ты это прекрасно знаешь.

— Ох, похоже, это бесполезно, — резко выдыхает Анна, приложив руку ко лбу. — Он нас не впустит.

— Да, уже бог знает сколько стоим здесь и стучимся в закрытую дверь., — качает головой Наталия.

— Согласен, наверняка сейчас сидит там и прекрасно все слышит, — задумчиво говорит Эдвард. — Но все равно нас избегает.

— Нет смысла больше здесь торчать, ребята, — обреченно вздыхает Ракель. — Можно уходить. Он все равно нам не откроет.

— Да, похоже, нам здесь совсем не рады, — задумчиво соглашается Терренс. — И вряд ли когда-нибудь будут.

Переглянувшись между собой грустными глазами, парни и девушки разворачиваются и неспешным шагом начинают идти по широкому коридору к лифту.

— И что будем делать? — разводит руками Даниэль. — Как решать проблему? Оставить его в покое еще на какое-то время? Недели ему было мало?

— Слишком опасно, — с тревогой отвечает Терренс, скрестив руки на груди. — Кто знает, что может натворить Питер, пока он находится один.

— У него точно поедет крыша, если он вот так и будет сидеть дома и ни с кем разговаривать, — задумчиво говорит Ракель и обнимает себя руками. — Если уже не поехала…

— После рассказа Даниэля о том, что Питер набросился на него с ножом и ранил, я более, чем уверена, что она уже давно у него поехала, — неуверенно отвечает Анна, крепко сжимая ручку своей висящей на плече сумочки.

— Да, он может быть опасен, — соглашается Эдвард. — Но мы все равно не можем его бросить. Как бы то ни было, Питер – наш друг. Друг, который нуждается в нашей помощи.

— Но что мы можем сделать? Человек отвергает нашу помощь. Его как будто все устраивает.

— Согласна, — кивает Ракель. — Если бы Питер хотел что-то изменить, он бы действовал.

— Мы просто знаем про него не все, — предполагает Даниэль. — Есть что-то очень важное, что и является самой главной проблемой. А пока это остается загадкой, ничего не изменится.

— Мистер Джонсон же сказал, что пока Питер не захочет, он ничего не вспомнит, — пожимает плечами Наталия. — А он не хочет, не готов и не собирается ничего с этим делать.

— Сейчас это не главная задача, ребята, — спокойно говорит Терренс. — Главная задача – помочь ему справиться с потерей Хелен. Его это сейчас волнует куда больше.

— Мы не поможем ему, если он так и будет от нас бегать, — качает головой Эдвард. — Если будет винить в том, что это наша вина, и говорить, что он не желает нас видеть и слышать.

— Ох, да нам бы самим не рехнуться… — устало вздыхает Ракель, потерев лоб рукой. — Уже неделя прошла, а легче ни капельки не стало.

— Нам тяжело – не отрицаю, — кивает Анна. — Но все-таки Питеру сейчас куда хуже.

— Я больше всего боюсь, что он может снова попытаться покончить с собой, — с тревогой признается Даниэль. — Что в этот раз мы можем даже об этом не узнать и не успеть ничего предпринять.

— Я и сам этого опасаюсь, — соглашается Эдвард. — Сейчас рядом с Питером никого нет. Он замкнулся в себе, ни с кем не разговаривает и торчит целыми днями дома. Может, даже окружил себя ящиками алкоголя и топит свое горе в нем.

— Может, стоит поспрашивать соседей Питера о нем? — предлагает Ракель. — Вдруг кто-то что знает? Знает что-то такое, что нам поможет или… Приведет нас в ступор?

К этому моменту парни и девушки уже подошли к лифту, в который они все вместе заходят после того, как из него выходят незнакомые им пожилые женщины, не обращающие на них никакого внимания.