— Но раз ты знал, к чему это может привести, тогда зачем так решительно вступил с ним в борьбу? — недоумевает Эдвард.

— А у нас разве был выбор? На кану ведь стояли наши жизни! Если бы мы не защищались, то нас прикончил бы не Маркус, а наш дружок по имени Питер. Или Теодор… Хрен его знает, кто он на самом деле!

— И если он и правда страдает какими-то психическими заболеваниями, то они, как правило, не поддаются лечению, — задумчиво говорит Анна. — Можно только лишь немного облегчить симптомы. А так ему придется с этим жить.

— Может, обострение происходит в стрессовые моменты, но все более-менее успокаивается, когда жизнь налаживается? — выдвигает версию Кристофер.

— Точняк! — щелкает пальцами Бенджамин. — Пока в жизни Питера все хорошо, он кажется нормальным. А как только он сталкивается со стрессом, то все эти болячки возвращаются.

— Вопрос в том, был ли Питер когда-нибудь по-настоящему счастлив? — тяжело вздыхает Ракель. — Все ли у него было хорошо, когда мы так думали?

— По крайней мере, пока у нас с Анной были проблемы, я искренне думал, что Питер в порядке, — признается Даниэль. — Относительно в порядке. Он был рассудительным, умным и спокойным человеком, который давал прекрасные советы, всегда внимательно слушал и поддерживал.

— Согласен, я тоже так думал, — задумчиво говорит Эдвард. — Мне казалось, самая острая фаза осталась позади.

— Да, Питер тогда не отрицал, что все еще борется с собой, — напоминает Терренс. — Но я был уверен, что он справится. Тем более, мы были рядом и поддерживали его.

— Значит, мы где-то что-то упустили, — неуверенно говорит Наталия.

— Не вините себя, ребята, — мягко говорит Одетт. — Это не ваша вина.

— Да, зная обо всей истории его жизни, которую вы нам рассказали, неудивительно, что Питер стал таким, — добавляет Бенджамин. — Все это так или иначе должно было на нем сказаться. Со всем этим не справятся даже люди с по-настоящему сильным духом.

— А еще эта история с заблокированными воспоминаниями! — напоминает Коди. — Раз уж Питер напрочь об этом забыл, то там явно произошло что-то реально жуткое. Что-то, что оказывается влияние на всю его жизнь, хотя он сам этого не осознает.

— Мы правда хотим ему помочь, но как это сделать с учетом всех обстоятельств? — разводит руками Даниэль. — От Питера уже не знаешь чего ожидать! То он слабый, уязвимый и ранимый парнишка, который тянется к нам и хочет, чтобы его крепко обняли и пожалели. То он становится бессердечным, беспощадным и обиженным на весь мир ублюдком, который без зазрения совести убьет даже любимых людей. Мы… Мы не понимаем, как себя вести. Не знаем, что делать. Мы в полной растерянности.

— А из-за того, что Маркус настроил его против Хелен, Питер начал и на нее набрасываться, — признается Ракель. — Парням вон даже пришлось однажды оттаскивать его от нее, когда он чуть не придушил ее.

— Ох, слушайте, лично я правда не знаю, что вам посоветовать, — устало вздыхает Коди. — Да и мы с Джо не так хорошо знаем Питера, поскольку только недавно с ним познакомились.

— Интересно, а он принимает какие-нибудь лекарства? — задается вопросом Джозеф. — Не ходит ли на какую-нибудь психотерапию?

— Питер всегда ворчит, если ему приходиться принимать какие-нибудь лекарства, — признается Эдвард. — А уж от психологов и психиатров он тем более отказывается.

— Да, когда он еще был в больнице после попытки суицида, к нему прислали какого-то психолога, Питер наотрез отказался с ним общаться и сказал, что сам справится, — добавляет Терренс. — А незадолго до выписки Роуза его врач признался нам, что однажды этот парень опять хотел вскрыть себе вены каким-то острым предметом. Не знаю чем: то ли осколком вазы, которая там стояла, но разбилась, то ли зеркалом, что также каким-то чудесным образом пострадало.

— Да-да, такое было, — подтверждает Даниэль. — За ним тогда перестали присматривать, ибо врачи думали, что он поправляется. Но после того случая медсестры стали сидеть с ним едва ли не целые сутки до самой выписки. Даже если сам он говорил, что не хотел убиваться, а это вышло случайно. Мол, привычка, господа, не могу отделаться. Тогда к блондину и правда прислали психолога, который покинул палату уже через две-три минуты.

— Интересно… — поглаживает подбородок Коди.

— В любом случае меточка у врачей из психиатрической клиники уже точно есть, — отмечает Бенджамин. — Он у них на мушке. И если Роуз захочет еще раз покончить с собой или все-таки убьет или ранит кого-нибудь, то его отправят на принудительное лечение. Тем более если его признают невменяемым.

— Интересно, а он сам вообще хочет причинять кому-то боль и кого-то убивать? — задается вопросом Эмма. — Или им как будто управляют голоса в голове?

— Ну, раз Даниэль сказал, что Питер порой выглядел так, будто сожалеет о своих поступках, возможно, он и правда этого не хотел, — пожимает плечами Одетт. — Возможно, иногда его все-таки отпускает, и он мыслит трезво.

— Охренеть, наш приятель – психически нездоровый человек! — резко выдыхает Даниэль. — Я так понимаю, самое время начать жалеть о том, что я вообще с ним заговорил и предложил дружбу.

— Слава богу, он не трогает Наталию, Ракель и Анну! — восклицает Кристофер. — Относится к ним вполне себе неплохо.

— Нет-нет, нам Питер никогда не делал ничего плохого, — качает головой Анна. — И у меня с ним прекрасные отношения, и Ракель с Наталией хорошо ладят с Роузом. Вся его злость направлена на Даниэля, Терренса и Эдварда. Хотя в большей степени, конечно, больше на Даниэля.

— Да уж, чувак, нехило ты его разозлил, раз он на тебя все собак спускает, — резко выдыхает Коди. — И с ножом бросается, и придушить пытается… Была бы у него возможность, он бы, походу, тебя и с крыши столкнул бы.

— Ну да, согласен, я не всегда был таким уж идеальным другом, — отвечает Даниэль. — Но я ведь делал это не со зла. Я никогда не желал Питеру ничего плохого и не хотел причинить ему боль. Просто думал, что прикалываюсь.

— Это понятно, но вопрос в том, почему ты вообще смог так легко его простить, — недоумевает Оливия. — Этот парень чуть тебя не убил. Причем не один раз. А ты делаешь вид, что все тип-топ, и общаешься с ним как ни в чем ни бывало.

— Я все помню и ничего не забыл. Но нас объединяет и много хороших моментов. И их гораздо больше.

— Иногда сотню хороших моментов может перечеркнуть одно ужасное, — подмечает Кевин.

— Меня останавливает то, что он жалеет. Когда с Питером все нормально, он выглядит так, словно реально сожалеет. Как будто… Не совсем понимает, что делает. Да, я могу звучать глупо или так, словно пытаюсь его оправдать, но… Мне порой кажется, что… Им как будто что-то управляет. Не знаю… Как будто он марионетка в чьих-то руках.

— Во власти голосов в своей голове? — уточняет Анна.

— Питер ведь не всегда такой агрессивный. Временами он сама милота, сама мудрость, сама доброта.

— Ничего личного, приятель, но таких, как он, вообще-то нужно запирать в психушке, — решительно заявляет Коди. — Сегодня Питер пытается прикончить тебя, завтра его жертвами станут парни и девчонки, а потом еще кто-то.

— Так глядишь, он станет вторым Маркусом Лонгботтом и будет убивать всех подряд! — восклицает Джозеф. — Если я не ошибаюсь, то его папаша начал мочить людей примерно в том же возрасте, в каком сейчас находится и Питер.

— Так или иначе я не могу относиться к нему безразлично, — признается Даниэль. — Питер – мой первый настоящий друг, который у меня появился. Первый, кому был важен я сам, а не мои бабки. В отличие от тех, кто окружал меня ранее.

— Дело, конечно, твое, но советую тебе хорошенько подумать над тем, кого ты держишь возле себя, — настаивает Эмма. — С Питером что-то не так – это очевидно.

— Понятия не имею, что буду делать, если Питер действительно окажется психически нездоровым человеком. Если он шизофреник или двуликий. Если в нем живет не одна личность, а две. Если Питер… Не только Питер.

— Мы понимаем, — спокойно произносит Оливия. — Но все это ненормально.

— Ох, после таких откровений я, честно говоря, пребываю в глубоком шоке, — устало вздыхает Эдвард. — Дружба дружбой, но Пит реально может быть опасен. Для нас всех.

— Согласен, и все наши побои и синяки – прекрасное тому доказательство, — вставляет Терренс. — Благо, мы догадались спрятать пистолет. А иначе бы мы бы ушли вслед за Хелен.

— Если Питер действительно так опасен, то клянусь, я запрещу Даниэлю с ним общаться, — решительно заявляет Анна. — Не хватало, чтобы этот человек убил моего мужчину по приказу каких-то голосов.

— Эдвард тоже не будет с ним общаться! — гордо приподнимает голову Наталия.

— Терренс – тоже! — восклицает Ракель. — Я не позволю!

— Да ладно вам, народ! — вставляет Кевин. — Может, мы ошибаемся! Вдруг Питер на самом деле совершенно здоров, а все его закидоны возникают лишь из-за стресса, недосыпа и переутомлением?

— То есть, Роуз приставил нож к горлу Перкинса и вскрыл ему вену из-за того, что он сутками не спал и загрузил себя делами? — громко удивляется Кристофер.

— Не поверишь, но подобные вещи могут запросто вызвать у человека галлюцинации. А уж у блондина немало поводов психовать: то одно происходит, то другое, то третье.

— Но так ведь тоже нельзя! — разводит руками Эмма. — Он чуть не отправил человека в могилу! Чуть не поубивал всех на своем пути после смерти Хелен! Разве это нормально?

— Однако версия с галлюцинациями вполне возможна, — задумчиво отвечает Эдвард и подгибает одну ногу под себя. — Ведь я частенько замечал, что Питер как-то странно косится в сторону. То с каким-то испугом, то напряженно, то со злостью…

— По-моему, он даже с кем-то разговаривал, — вспоминает Даниэль. — Был как-то такой момент. Мы вроде чем-то занимались, а Роуз сначала смотрел куда-то в бок, а потом что-то сухо прошептал. Смотря при этом ни на кого-то из нас, а в ту самую сторону.

— А когда мы его спрашивали, с кем он говорил, то либо говорил, что ни с кем, либо убеждал нас в том, что мы себе это придумали, — добавляет Терренс.

— Ладно, ребята, давайте не будем гнать коней и постараемся успокоиться, — медленно выдыхает Коди. — Понимаю, что ситуация неприятная, а угроза стать жертвами велика. Но всеми этими догадками мы только мучаем себя.

— Так или иначе я не хочу верить, что Питер может быть жестоким и беспощадным, — качает головой Анна. — Хочу и дальше думать, что он хороший и добрый человек. Что Хелен сделала правильный выбор, решив с ним быть.

— В любом случае пусть он пока побудет один и все переварит, — спокойно говорит Ракель. — Сейчас не стоит его беспокоить, как мне кажется.

— А когда мы попробуем с ним поговорить? — спрашивает Наталия. — Когда будет подходящий для того момент?

— Вопрос, на который нет ответа, — задумчиво отвечает Даниэль.

— Пока что сосредоточьтесь на том, чтобы позаботиться о себе и друг о друге, — советует Бенджамин. — Ну и о бабушке Хелен, разумеется. И о Сэмми.

— Да, Даниэль и Анна молодцы, что решили на время забрать песика к себе, — подмечает Одетт. — Так у них будет чем себя занять. Будут думать о том, как его подбодрить.

— Это будет непростая задача… — устало вздыхает Анна, бросив короткий взгляд в сторону и увидев, что Сэмми сидит напротив двери, ведущей на балкон и грустными глазками что-то там высматривает. — Сэмми наотрез отказывается от еды и игрушек и почти не спит.

— Постарайтесь сделать так, чтобы его привычный образ жизни не был нарушен, — советует Оливия. — Кормите, поите, гуляйте с ним тогда, когда это делала Хелен. Будьте рядом. Пес должен чувствовать, что он не одинок.

— Мы стараемся, — пожимает плечами Даниэль.

— Нам с Терренсом тоже будет чем заняться, — задумчиво говорит Ракель, положив руку на плечо Терренса. — Будем лечить его спину. Принимать лекарства, ездить на массаж… Врач там целый список написал.

— Да и мы с Наталией что-нибудь придумаем, — обещает Эдвард. — Постараемся отвлечься ото всего произошедшего, пока полиция ведет расследование.

— Эй, а когда хоть состоятся похороны? — неуверенно спрашивает Джозеф. — Когда нам быть готовыми?

— Пока не знаем. Полиция еще должна найти ее тело и передать его моргу, чтобы там установили причину смерти. Только тогда можно будет забирать его и хоронить.

— А Уильям и Джереми уже в курсе, что произошло? — уточняет Бенджамин.

— Да, мы с Эдвардом уже позвонили им и рассказали, — кивает Терренс. — Парни тоже в шоке и не верят в это.

— Держитесь, ребята, мы все рядом! — восклицает Коди. — Поможем всем чем только можно.

— Я по себе знаю, что такое смерть близкого человека, — признается Оливия. — Больше года приходила в себя после смерти мамы. Хотя, если честно, меня до сих пор не отпускает.

— Спасибо огромное, девчонки, парни, — благодарит Анна. — Для нас ваша поддержка очень многое значит.

В этот момент все разбиваются на мужскую и женскую компании, когда Ракель встает с кровати, подходит к Сэмми и опускается на корточки, чтобы погладить смотрящего сквозь балконную дверь по голове.

— Мужики, если что, мы можем в любое время посидеть где-нибудь в баре и пропустить по стаканчику, — дает понять Кристофер, собравшись с остальными парнями на кровати в кружок. — Хоть выговоритесь как следует.

— Спасибо, Крис, но мы и так уже сказали все что хотели, — задумчиво отвечает Эдвард. — По крайней мере мне больше нечего добавить.

— Ну хоть поможем отвлечься немного! — восклицает Коди. — А то ведь так можно свихнуться! Вот посмотрите, что творится с Питером. Хотите также сходить с ума и разговаривать с голосами в голосе?

— Мы как-нибудь справимся, — уверяет Даниэль. — Мы сильные. Должны быть сильными. Ради девчонок. Ради тех, кто нуждается в нас.

— Черт, да когда же вы сможете расслабиться? — резко выдыхает Джозеф. — Что ни день, так какая-то херня происходит!

— Не говори! — восклицает Кевин. — Не дают ребятам сосредоточиться на музыке и готовиться к свадьбе!

— Свадьба будет перенесена на неопределенный срок, — сообщает Терренс. — Мы уже предупредили об этом родственников, а теперь доносим эту новость и до вас.

— А альбом, конечно, выйдет, ибо все уже давно решено и запланировано, — добавляет Даниэль. — Но мы скорее всего не будем заниматься его продвижением. И планы о туре тоже пока придется отложить.

— Наверное, ваш менеджер рвет и мечет из-за того, что происходит, — предполагает Коди.

— Нет, он все понимает, — уверяет Эдвард. — Джордж всегда говорит, что ему плевать на деньги, когда у его подопечных есть проблемы, не позволяющие им работать в полную силу.

— Классно, что у вас такой понимающий менеджер, — подмечает Кевин. — Другой бы уже давно заставил вас ковылять на сцену, даже если вы сдохните уже через пару минут.

— Как бы нам вообще не пришлось распускать группу из-за проблем Питера с психикой, — выражает обеспокоенность Терренс. — Не думаю, что он захочет и дальше в ней играть и видеть нас с ребятами. Мы ведь теперь для него фактически враги. Враги, которые виноваты во всех его бедах.

— Подождите немного, парни, — советует Бенджамин. — Думаю, что у всех едет крыша, когда они теряют близких. Вы бы что ли смогли сохранять рассудок, если бы подобное случилось с вашими девчонками? Я сомневаюсь!

— Это ты, Бен, верно отметил, — задумчиво отвечает Терренс. — Все мы становимся немного психами, когда теряем то, что нам очень дорого.

— Так или иначе не стоит записывать Роуза в психи раньше времени, — советует Джозеф. — Я понимаю, что не может быть сразу столько совпадений. Но тут нужно копать гораздо глубже и внимательно за всем наблюдать.

— Мы знаем, Джо, — спокойно говорит Даниэль. — В любом случае мы не собираемся отказываться от дружбы с ним просто так. Даже если Питер и окажется психически нездоровым и все-таки захочет и дальше с нами общаться, мы от него не отвернемся. Мы… Не будем относиться к нему как к психу. Так же, как я не отношусь к своей сестре как к наркоманке, а как к нормальному человеку.

— И все-таки помощь врача ему не помешает, — уверенно говорит Коди. — Пусть разберет с психологом все свои проблемы и начнет принимать лекарства, прописанные психиатром. В этом нет ничего постыдного. Я и сам несколько лет назад прошел психотерапию, когда у меня из-за перегруженного графика произошел нервный срыв. И я этого не скрываю.

— Если что, у меня есть знакомый психолог, — дает понять Кевин. — Могу дать вам его номер, чтобы Питер связался с ним. Да и вы сами можете записаться на парочку консультаций, если будет совсем плохо. Когда мы с Эдвардом стали свидетелями убийства друга его отца, я сходил на парочку сеансов, чтобы прийти в себя. Мне это здорово помогло.

— Спасибо за помощь, ребята, — дружелюбно благодарит Терренс. — Не знаю, что мы бы без вас делали.

— Всегда к вашим услугам! — восклицает Бенджамин.

Даниэль, Эдвард и Терренс ничего не говорят и лишь немного натянуто улыбаются, с грустью во взгляде посмотрев на Кристофера, Кевина, Бенджамина, Джозефа и Коди, которые в какой-то момент хлопают их по плечу, спине или голове. После чего они все смотрят в сторону и видят, как Оливия, Эмма и Одетт всячески пытаются утешить Ракель, Наталию и Анну, которых они держат в своих крепких объятиях, говоря что-то успокаивающее. Не забывают девушки и про Сэмми, который, однако, никак не реагирует на их внимание и продолжает неотрывно смотреть в одну точку своими грустными, полусухими глазами, сидя напротив балконной двери и время от времени тихонько поскуливая.