— О, это было бы здорово… — заметно оживляется Элизабет. — Алисия бывала здесь один или два раза, а вот я приехала сюда впервые и совсем ничего не знаю. Может быть, вы и правда покажете нам город? Заодно поболтаем и познакомимся поближе.

— С большим удовольствием. Мы с Алисией как раз договорились прогуляться по городу, поболтать и узнать, как у нас дела. Но раз уж она пришла с вами, то я почту за честь показать город такой милой и очаровательной девушке, как вы.

Элизабет с широкой улыбкой опускает взгляд вниз, мгновенно залившись краской, пока Джексон с интересом рассматривает юную девушку.

— Ну все, Кэмерон, хватит, — шутливо говорит Алисия, приобняв Элизабет за плечи. — Не смущай мою Лиззи! Она у меня и так слишком скромная.

— А разве я сказал что-то плохое? — с невинной улыбкой разводит руками Джексон. — Просто отметил, что у тебя очень красивая сестренка.

— Так, давай-ка мы лучше прогуляемся по городу и посмотрим, что здесь есть.

— Что ж… В таком случае я предлагаю нам забыть обо всем плохом и начать нашу незабываемую экскурсию по улицам этого города прямо сейчас.

— Мы согласны, — скромно улыбается Элизабет.

— Да, веди нас, капитан! — восклицает Алисия.

— Тогда вперед! — с гордо поднятой головой произносит Джексон, указав рукой куда-то в сторону. — Прошу, девушки.

Алисия и Элизабет с легкой улыбкой переглядываются между собой и направляются куда-то вместе с Джексоном. Мужчина начинает охотно рассказывать девушкам о самых лучших местах в городе, в котором по меркам восьмидесятых годов двадцатого века все выглядит вполне себе современно.

Нельзя не заметить, что этот темноволосый красавец начал немного выпендриваться после того как увидел младшую сестру своей подруги и понял, что она его чем-то привлекает. Иногда он может в открытую говорить о своих достоинствах и совершенно не стесняться утверждать, что является самым главным красавчиком этого небольшого городка, дабы немного покрасоваться перед той, что ему понравилась. И пока Алисия скромно хихикает и иногда пытается спустить своего приятеля с небес на землю, Элизабет не перестает скромно улыбаться, продолжает с интересом слушать этого привлекательного, столь уверенного в себе мужчину, время от времени зачарованно смотреть на него и задавать какие-то вопросы.

***

— М-м-м, надо же… — скромно улыбается Ракель.

— Мне даже хотелось оставить этих голубков одних, чтобы они смогли немного пообщаться. Но вместо этого Джексон провел для нас экскурсию по городу и показал кое-какие потрясающие места. — Алисия скромно хихикает. — Хотя эти двое явно мечтали остаться наедине и отправить меня куда подальше, чтобы я не мешала им не только переглядываться, но еще и общаться.

— Эта была любовь с первого взгляда?

— Думаю, да. Твои родители обменялись номерами и начали очень часто встречаться после этого случая. — Алисия по-доброму усмехается. — А я в шутку говорила, что начинаю ревновать, потому что эти двое будто забыли о моем существовании.

— Жаль, что у папы не было друга, с которым вы могли бы скоротать время, — задумчиво говорит Ракель.

— Не беспокойся, милая, иногда они все-таки вспоминали обо мне. Правда, больше говорили друг о друге. Особенно моя сестренка. Она вообще могла часами говорить о твоем отце и стремилась узнавать о нем как можно больше. — Алисия качает головой. — Влюбилась девочка… И выражала эта слишком открыто и бурно. Могла во всех подробностях рассказывать о каждом своем свидании.

— Надеюсь, она вас не утомила? — шутливо интересуется Ракель.

— Нет, я с радостью слушала ее. С кем еще Элизабет могла так открыто поговорить о том, что с ней происходило. Отцу и матери не расскажешь абсолютно все секреты. А рассказывать подобное сестренке вполне нормально. Вот мы, девочки, и обсуждали твоего папу.

— А вы всегда были дружны с моей мамой и считали друг друга подружками до того, как поругались?

— Да, мы с Элизабет всегда были очень близки, делились всеми секретами и помогали друг другу. Хотя у нас с сестрой был довольно разный характер: твоя мама была по натуре более романтичная, сентиментальная и очень скромная, а вот я была более общительная, активная и решительная. Являлась скорее реалистом и смотрела на вещи трезво, а не через розовые очки.

— Ясно…

— Возможно, это – причина, почему мы с ней довольно часто ругались и о чем-то спорили, когда были маленькими.

— Вы ругались?

— Да, было дело. Но несмотря ни на что, она всегда была для меня самым дорогим человеком. Моей родной сестрой, которую я любила всем сердцем.

— Мне кажется, очень редко можно найти братьев и сестер, которые никогда в жизни не ругались и даже не дрались, — с легкой улыбкой предполагает Ракель.

— Верно, но даже если мы с твоей мамой ругались и порой дрались из-за какой-нибудь игрушки или одежды и косметики, которые не могли поделить, мы все равно любили друг друга и были готовы порвать любого, кто захочет обидеть нас. Как и любые сестры.

— Бабушка с дедушкой постарались?

— Возможно. Они всегда старались делать так, чтобы мы были дружны. Отец с матерью никогда не выделяли кого-то из нас и радовались всем нашим успехам. Не обесценивали кого-то и что-то. Они всегда заставляли нас помнить, что мы – сестры. И лично я никогда не забывала этого. Даже тогда, когда Элизабет обвинила меня во всех грехах и прогнала прочь.

— Всегда было интересно узнать, почему она вдруг обозлилась на всех и разругалась с вами, с папой, с родителями, с дедушкой Фредериком…

— Кто знает, милая… — тяжело вздыхает Алисия. — Тогда все наше внимание было обращено на тебя. Ты была маленькая, и тебе требовались любовь и забота. Вот мы не особо обращали внимания на ситуацию в их семье. Заметили лишь тогда, когда моя сестра перешла все границы. Деверь начал часто жаловаться на нее. Но увы, мы ничего не могли сделать.

— А вы или мама не пробовали встретиться и поговорить хотя бы раз до того, как она погибла?

— Нет, я так и не увиделась с Элизабет после нашей последней ссоры. Хотя если бы я знала, что она погибнет таким трагическим образом, то сделала бы все возможное, чтобы наладить с ней отношения и дать понять, что всегда буду любить ее и не забывать, что она – моя младшая сестра.

— Мне жаль, что все так вышло. Правда, жаль.

— Ах, милая… — Алисия издает тяжелый вздох с грустью во взгляде. — Я так скучаю по ней… С момента ее смерти прошло столько же, сколько и с момента убийства Гильберта. Шестнадцать лет… И все эти годы я тоскую по сестре так же сильно, как и по мужу.

***

Седьмое марта тысяча девятьсот девяносто восьмого года.

Несколько минут назад прямо на глазах родственников и самых близких друзей гробы с телами покойных Джексона и Элизабет были закопаны рядом друг с другом. Теперь на этом месте стоят черные надгробные плиты, на котором написаны их полные имена, годы жизни и разные надписи. Например, у мужчины она звучит так: « Любимый сын, заботливый муж и чудесный отец ». А на надгробье женщины написано: « Обожаемая дочь, прекрасная жена и заботливая мать ». Еще ранее оба покойных были отпеты в церкви, что находится недалеко от кладбища, на котором похоронили супругов Кэмерон.

Все, кто пришел проводить Элизабет и Джексона в последний путь, захватили с собой небольшие букеты цветов. Гости поголовно одеты в черную одежду, символизирующую ношение траура по двум прекрасным людям. Платья, брюки, юбки, рубашки, пиджаки… А кто-то из женщин носит на голове маленькие шляпки или какие-то обручи. Минимум косметики или ее полное отсутствие, убранные в пучки или хвосты волосы, маленькие сумочки и небольшие платочки. Вот как выглядят и что принесли с собой представители женского пола.

На лицах каждого из присутствующих можно легко увидеть огромную печаль. Все они чувствуют себя полностью опустошенными, а кто-то не до конца верит, что такие молодые и прекрасные люди закончили свой жизненный путь в таком раннем возрасте при таких ужасных обстоятельствах. Может, кто-то сейчас и хотел бы во весь голос закричать о своей невыносимой боли, но все стараются как-то сдерживать себя.

Несмотря на то, что Элизабет родилась в Лондоне и являлась англичанкой, ее вместе с Джексоном похоронили на кладбище в Кингстоне, небольшом городке, где долгое время проживала эта пара. Сюда приехали все родственники покойных женщины и мужчины и многие их самые близкие друзья, которые глубоко потрясены смертью этих чудесных людей и бросили все свои дела, чтобы проводить супругов в последний путь. Супругов, которые собирались разводиться…

Да, незадолго до своей смерти Элизабет и Джексон хотели развестись и много ссорились из-за вопроса о проживании их маленькой дочери Ракель с одним из родителей. Однако они так и не успели начать свой бракоразводный процесс, поскольку погибли, когда попали в автокатастрофу, на полной скорости врезавшись в грузовик. Конечно, тот факт, что люди, которые на дух не переносили друг друга, оказались в одной машине, несколько настораживает и заставляет задаваться вопросом о том, как такое могло произойти. Однако сейчас никто об этом не думает. Все мысли присутствующих на похоронах только о том, что они мертвы. Что Элизабет и Джексона больше нет.

— Господи, они же были такие молодые… — со слезами на глазах сокрушается Тиффани, мать покойной Элизабет, которая стоит в обнимку со своим мужем и отцом своей младшей дочери Тимоти. — Почему именно они? Почему?

— Вот уж никогда бы не подумал, что однажды буду находиться на похоронах своего собственного ребенка, — с грустью во взгляде низким подавленным голосом признается Тимоти.

— Господи, я не могу в это поверить… Все происходящее кажется мне страшным сном. — Тиффани тихо шмыгает носом. — Я хочу проснуться, но не могу. У меня сердце разрывается, стоя рядом с могилой моего ребенка.

— Элизабет мертва… Моя младшая дочь мертва… — Тимоти качает головой. — Боже, я до сих пор не могу смириться с этим.

— Я же вроде только недавно держала ее на руках… Когда она только родилась… Когда была совсем крошкой… А сейчас я стою перед ее могилой и не верю, что это происходит…

— За что нам такое наказание? Неужели мы в чем-то согрешили, раз Господь забрал у нас дочь?

— Я и сама не понимаю, чем мы так разгневали Бога, раз Он забрал у нас нашу девочку.

Тиффани утыкается носом в плечо Тимоти и начинает тихонько плакать, пока тот крепко обнимает ее и мягко гладит по голове с надеждой как-то успокоить свою жену, даже если и ему самому нужен кто-то, кто утешил бы его.

— Лиззи, моя маленькая девочка… — слегка дрожащим голосом произносит Тиффани. – Почему? Почему ты нас покинула?

— Элизабет, доченька… — тихо произносит Тимоти, едва сдерживая слезы и крепко прижимая к себе Тиффани. — Почему ты так поступила со мной и своей мамой? Почему?

В этот момент стоящая рядом со своими родителями Алисия также утешает Тиффани и Тимоти как только может, время от времени подтирая слезы под глазами.

— А я помню ее еще совсем маленькой… — с грустью во взгляде говорит Алисия, тихо шмыгает носом и бросает мимолетную улыбку. — Помню, как мы с ней ругались из-за кукол, одежды и прочих вещей, которые никак не могли поделить…

— Мы и сами это прекрасно помним… — задумчиво говорит Тиффани.

— И я видела, как она росла и становилась все красивее и красивее с каждым днем. То была маленькая девочка, а потом стала привлекательной взрослой женщиной.

— Да, дочка… — тяжело вздыхает Тимоти, приобняв Алисию за плечи и мило поцеловав ее в висок. — Твоя сестра становилась все прекраснее с каждым днем.

— Неудивительно, что парни всегда обращали на нее внимание.

— Да… Поклонников у нее всегда хватало. Высокая, стройная, красивая…

— Всегда была скромной и воспитанной… Умной…

— Верно…

В воздухе на пару секунд воцаряется пауза, во время которой Тиффани и Алисия крепко прижимаются к Тимоти и тихонько плачут у него на плече.

— Я помню, как мы умилялись, когда Элизабет произнесла свои первые слова, — признается Тимоти. — Как она начала ходить… Помню все, что она делала в первый раз и потом гордо демонстрировала нам свои результаты.

— Я тоже многое помню… — тихо вздыхает Алисия.

— У меня до сих пор сохранились все ее рисунки, которые она рисовала, когда была малышкой… — чуть дрожащим голосом говорит Тиффани, немного поправив свою маленькую черную шляпку с вуалью. — И когда я недавно рассматривала их, то мне стало еще хуже. Сердце сжималось от мысли, что моей дочки больше нет. Что моей Лиззи больше нет рядом…

— Конечно, в последнее время она нас очень сильно огорчала, но мы все равно не перестали любить ее, — с грустью во взгляде говорит Тимоти. — Лиззи была нашим маленьким ангелочком, которого я всегда буду любить.

— Господи, как же у меня болит сердце, когда мы говорим о нашей дочери в прошедшем времени… — издает негромкий всхлип Тиффани и еще крепче обнимает Тимоти. — Это просто невыносимо!

— Знаю, Тиффани, знаю. Мне и самому в это не верится.

— Мне так жаль, что я не успела наладить с ней отношения или хотя бы просто поговорить с ней… — тяжело вздыхает Алисия, бросив грустный взгляд на надгробную плиту с именем Элизабет. — До последнего злилась, что она ни во что меня не ставила… Оттягивала момент примирения… И я не успела это сделать. Потому что моя сестренка мертва…

— Ах, Алисия, мы и сами жалеем, что поступили так с твоей сестрой, — тихо говорит Тиффани. — Не надо было слушать ее… Не надо было забывать про нее и позволять ей жить как она хочет. Мы должны были сделать все, чтобы привести Элизабет в чувства и дать ей понять, что она вела себя некрасиво. По отношению к мужу и дочери…

— Если бы я за некоторое время до ее похорон знала, что она умрет, то обязательно пошла бы к ней и поговорила обо всем. Не важно, поняла бы она меня или нет! Я бы в любом случае почувствовала облегчение. И не так сильно корила себя за то, что было между мной и Лиззи.

— В любом случае мы простили ее за все и надеемся, что земля ей будет пухом, — с грустью во взгляде отвечает Тимоти. — Пусть Господь тоже простит ей все грехи.

— Пусть так и будет.

— Думаю, она сейчас видит и слышит нас где-нибудь на небесах и знает, как сильно мы ее любим, — тяжело вздыхает Тиффани.

— И знает, что мы простили Лиззи за все, что она сделала, — добавляет Алисия.

— Надеюсь, что наш ангелочек чувствует себя хорошо там, где сейчас находится ее душа. Надеюсь, она обрела покой где-то на небесах.

— Покойся с миром, сестренка, — с легкой улыбкой мягко говорит Алисия. — Мы все очень любим тебя, несмотря ни на что. И никогда не забудем о тебе. Ты навсегда останешься в наших сердцах.

— Мы любим тебя, Элизабет, — уверенно говорит Тимоти.

В очередной раз тяжело вздохнув и подтерев слезы под глазами маленьким платочком, Алисия, Тимоти и Тиффани обнимают друг друга, чтобы оказать поддержку, в которой каждый из них сейчас так сильно нуждается. После этого они кладут по одному букету цветов, которые каждые из них сейчас держит в руках, рядом с надгробными плитами Элизабет и Джексона, похороненные рядом друг с другом.

К этому моменту на их могилах уже и так скопилось достаточно разных цветов, которые принесли все те, кто здесь находится, прощаются с покойными и о чем-то разговаривают друг с другом, стараясь как-то утешить друг друга или как-то отвлечься от грустных мыслей, чтобы не сойти с ума из-за переживаний.

А некоторое время спустя к семейству Томпсонов, нервно теребя пуговицу на своем черном пиджаке, подходит не менее подавленный Фредерик Кэмерон – отец покойного Джексона. Мужчина, который в последнее время обзавелся огромным количеством седых волос на голове, не легче них переживает смерть родного сына и невестки. Точнее, ему еще сложнее. Поскольку мужчина много лет уже похоронил свою любимую жену Розеллу, которую он может видеть только лишь на фотографиях, что есть у него дома. После смерти единственного сына из родных у него осталась только маленькая внучка Ракель, которая стала сиротой из-за смерти своих родителей, но пока что не знает об этом.

— У меня сердце сжимается, глядя на эти могилы… — с грустью во взгляде признается Фредерик. — Не верю, что у меня практически никого не осталось. Много лет назад похоронил жену, а теперь пришел к сыну на кладбище и стою возле его могилы.

— Мы шокированы смертью нашей дочери не меньше, чем вы – смертью своего сына, — с такой же грустью во взгляде говорит Тимоти.

— Никому не пожелаешь пережить смерть собственного ребенка. Это худшее наказание, которое только может быть.

— Наверное, мы так и не сможем принять то, что наша дочь умерла, — издает тихий всхлип Тиффани. — Мне до сих пор кажется, что все это лишь наш ночной кошмар. Кажется, что я вот-вот проснусь, и с моей Лиззи все будет хорошо.

— Ах, миссис Томпсон, я и сам мечтаю осознать, что это сон и увидеть Джексона живым… — тяжело вздыхает Фредерик. — Хочу поговорить с ним… Вспомнить некоторые моменты из детства… Посмотреть его детские фотографии…

— Теперь нам будет больно смотреть на фотографии наших детей, зная, что они лежат в могиле.

— Я до сих пор не могу забыть тот шок, который испытал в тот день, когда мне позвонили из полиции и сообщили, что Джексон погиб в автокатастрофе. Даже в глазах на мгновение потемнело. А потом еще и давление подскочило…

— Тиффани вообще чуть не потеряла сознание, когда мы пришли на опознание и увидели тело Элизабет и ее личные вещи, — признается Тимоти.

— Понимаю, — кивает Фредерик.

— В моей жизни было много событий. Но ничто не могло заставить меня заплакать. Я всегда стойко держался. Но узнав о смерти Элизабет, меня будто прорвало. Я плакал и не мог остановиться.

— Ох, я плачу каждый раз, когда смотрю фотографии своего сына с того дня, как мне сообщили, что его больше нет.

— А я до сих пор ругаю себя за то, что так и не успела помириться с Элизабет и уговорить ее перестать мучить Джексона, — крепко обняв себя руками, признается Алисия. — Ругаю себя за то, что так и не решилась попытаться поговорить с ней.

— Но с Джексоном вы продолжили общаться.

— Да, но за некоторое время до его смерти мы очень мало общались. И говорили только лишь про Ракель. Хотя я точно знала, что Джексон был решительно настроен на развод. Говорил, что не хотел жить с этой женщиной и не мог терпеть ее истерики.

— Однако он совсем этого не хотел, потому что в глубине души любил вашу сестру.

— Он дал бы Элизабет шанс, если бы она поняла свои ошибки и исправилась. Но моя сестра, видно, не хотела ничего менять.

— И если честно, я до сих пор удивлен, что они оказались в одном автомобиле в день аварии, — признается Фредерик.

— Я тоже, но насколько мне известно, Элизабет жила в квартире вашего сына и никуда не собиралась съезжать. По крайней мере, на тот момент.

— Неужели они поехали оформлять развод вместе?

— Кто знает, мистер Кэмерон.

— Это очень странно… Джексон и Элизабет постоянно ругались, как кошка с собакой, но сели в один и тот же автомобиль и куда-то вместе поехали.

— Ох, мистер Кэмерон, теперь мы уже никогда не получим ответ на этот вопрос, — тяжело вздыхает Тиффани. — Только Джексон и Элизабет могли сказать, что между ними происходило за некоторое время до смерти, и почему они оказались в одной машине.

— Да, сейчас это уже не так важно… — с грустью во взгляде говорит Алисия, обняв себя руками. — Вряд ли бы нам стало легче от того, что услышали бы правду. Элизабет и Джексон все равно мертвы. Что мы могли бы изменить? Да ничего!

— Да, Алисия, ты права, — задумчиво говорит Тимоти. — Сейчас уже нет смысла гадать, почему так вышло. Как ты сказала, они все равно мертвы, и мы не можем ничего изменить.

— Горькая правда… — тяжело вздохнув, спокойно соглашается Фредерик.

Все члены семейства Томпсон и Фредерик бросают короткий взгляд на некоторых гостей, которые со слезами на глазах стоят напротив могил Элизабет и Джексона и кладут на них свежие цветы, а кто-то из них мягко проводит по надгробью рукой и перекидывается парой слов с родственниками погибших.

— Что же теперь будет? — задается вопросом Тиффани, нервно теребя свой черный клатч, который она держит в руках. — После смерти моих дочери и зятя… Как мы будем жить без наших кровиночек?

— Понятия не имею… — качает головой Фредерик.

— Эта рана слишком глубокая. Вы правильно отметили, что смерть собственного ребенка – это самое худшее, что может случиться с человеком.

— Да, а что будет с малышкой Ракель? — с ужасом во взгляде задается вопросом Фредерик. — Девочка осталась совсем одна и еще не знает, что ее отец с матерью погибли.

— Пока что лучше не говорить ей об этом, — с грустью во взгляде говорит Алисия.

— Но мы не можем скрывать это вечно!

— Ракель еще слишком маленькая для таких шокирующих новостей.

— Рано или поздно ей придется сказать, что мама с папой вовсе не уехали по делам.

— Знаю, но если она обо всем узнает, то это может привести к ужасным последствиям.

— Когда умерла моя жена Розелла, я сразу же сказал Джексону об этом и не стал ничего выдумывать. Да, он был еще очень маленьким, но я подумал, что так будет лучше.

— И как он это воспринял? — интересуется Тиффани.

— Не поверил и первое время много плакал. Но со временем научился жить без мамы. А я старался уделять ему все свободное время и быть матерью и отцом одновременно.

— То есть, вы считайте, что пора все объяснить Ракель?

— Ракель и так уже несколько раз спросила меня, почему я постоянно плачу и выгляжу таким грустным и совсем не улыбаюсь. Она явно понимает, что происходит что-то ужасное, и наверняка напридумывала себе всяких страшилок.

— Знайте, я думаю, нам надо проконсультироваться с психологом и узнать, как нам донести до Ракель эту страшную новость, — задумчиво говорит Тимоти. — И главное, когда…

— Я боюсь… — тихо произносит Алисия.

— Мы тоже боимся, но согласись, моя внучка имеет право знать, что ее родители погибли. И мы не можем вечно говорить ей, что мама с папой надолго уехали или что-то вроде того. Ракель может захотеть позвонить им или написать письмо.

— Но как мы это сделаем? Ее реакция может быть непредсказуемой!

— Главное – сказать, а там посмотрим, — спокойно говорит Фредерик.

— Надо все хорошенько обсудить.

— Не забывайте, что нам также надо решить, с кем она будет жить, — уверенно отмечает Тиффани. — Либо мы с Тимоти и Алисией можем увести Ракель в Лондон, а вы, мистер Кэмерон, сможете приезжать к ней в любое время и время от времени забирать к себе. Или наоборот: вы остаетесь здесь, а мы навещаем и помогаем вам в воспитании внучки.

— В любом случае я ни за что не брошу свою внучку и буду воспитывать ее, — уверенно заявляет Фредерик.

— Никто ее не бросит, мистер Кэмерон.

— Я безумно сильно люблю Ракель и буду делать все, чтобы дать ей все необходимое. По крайней мере, стараться. Потому что я все-таки не богатый человек и не могу растить ее как принцессу.

— Самое главное – одарить ее любовью и заботой. Дать понять, что мы всегда будем с ней и сделаем все, чтобы ей было хорошо.

— К тому же, она – единственная, кто остался у меня из семьи. Моя внучка – смысл моей жизни. Я буду жить только лишь ради нее.

— Может быть, ей лучше остаться все-таки с вами? — интересуется Алисия. — Вам хоть будет не так скучно жить, и у вас будет какая-то причина жить.

— Как хотите, дорогие мои. Если вы решите воспитывать ее сами, то я не буду против.

— Боюсь, что если мама с папой заберут Ракель в Лондон, то вы будете тосковать здесь и не сможете жить в одиночестве. У вас ведь нет ни жены, ни сына…

— Да, мистер Кэмерон, Алисия верно рассуждает, — уверенно соглашается Тимоти. — Пусть Ракель все-таки живет у вас, а мы с Тиффани и Алисией будем как можно чаще навещать девочку, привозить ей подарки и иногда забирать к себе в Лондон.

— Я с удовольствием заберу ее к себе, — спокойно отвечает Фредерик. — Обещаю сделать все, чтобы вырастить ее прекрасным человеком и дать ей то, в чем она нуждается.

— Мы тоже поможем всем, чем только сможем. Что-то купим, дадим денег, заберем девочку к себе…

— Спасибо большое, мистер Томпсон.

— И вообще, было бы здорово, если бы у нас появилась возможность переехать — признается Тиффани. — Мы бы были намного ближе к Ракель и не тратили кучу денег на перелеты.

— Вы хотите переехать сюда?

— Хотя бы на время. Пока моя внучка не вырастет и не устроится в жизни.

— Да, но к сожалению, у нас нет такой возможности, — огорчает Алисия. — Папа работает в Лондоне, а чтобы купить здесь квартиру, нам потребуется очень много денег.

— Знаю, но я бы очень этого хотела.

— Увы, мы не настолько богаты, чтобы так легко все бросать и переезжать сюда. Иногда нам вообще не хватает денег на перелеты, и мы вынуждены отменять какие-то поездки.

— Я, конечно, и сам не богач, но все же помогу вам оплатить перелет, если вы захотите приехать сюда и навестить Ракель, — дружелюбно обещает Фредерик. — Дам сколько смогу… А если понадобится, возьму у кого-то в долг. У меня есть хорошие друзья, которые не откажут мне в этой просьбе.

— Вы всегда были очень добры к нам, мистер Кэмерон, — бросает легкую улыбку Тиффани.

— Не беспокойтесь, если у вас возникнут проблемы, я помогу вам оплатить перелет и проживание в гостинице.

— Ох, да вы просто золотой человек!

— Приятно это слышать.

— И кстати, спасибо вам большое за то, что вы взяли организацию похорон на себя. За то, что позволили нам внести только лишь половину суммы. И не думать о поиске места на кладбище.

— Да, мистер Кэмерон, спасибо вам огромное, — дружелюбно благодарит Тимоти. — Поскольку наша дочь жила с мужем, то пусть будет похоронена здесь, в Кингстоне. А мы будем приезжать время от времени и проверять ее могилу.

— Мы с вами не чужие друг другу люди, мистер Томпсон, — уверенно отвечает Фредерик. — Может, наши дети и погибли, к огромному сожалению, но мы все равно останемся семьей. Нас всегда будет объединять Ракель. Эта маленькая невинная девочка, которая сейчас особенно сильно нуждается в нашей любви и нашей заботе.

— Вы правы, — соглашается Алисия. — У нас всегда были прекрасные отношения, и мы никогда не конфликтовали по каким-то причинам.

— Все это время мы держались вместе и помогали друг другу пережить это горе. И лично я безмерно благодарен вам за это. Потому что одному мне было бы намного сложнее пережить смерть сына и невестки.

— Согласен! — восклицает Тимоти. — Так что мы должны продолжать держаться вместе, воспитывать Ракель и стараться давать ей все необходимое. Моя внучка должна получить от нас всю любовь, какую уже не получит от своих покойных отца и матери.

— Моя маленькая девочка – единственная причина, которая сейчас может заставить меня улыбаться и продолжать жить, — издает тихий всхлип Тиффани.

— Она для всех нас – причина, чтобы помнить о том, что жизнь продолжается, — задумчиво говорит Фредерик. — Мы должны двигаться дальше… Даже несмотря на такую страшную потерю. Хотя бы ради Ракель. Ради нашей маленькой девочки, которая, к сожалению, уже никогда не получит любви матери и отца.

Алисия молча вздыхает и вместе с родителями и Фредериком бросает грустный взгляд на некоторых друзей и знакомых Джексона и Элизабет, которые постепенно покидают кладбище после того как еще раз выражают семье погибших свои соболезнования. А когда рядом с могилами двух людей, что погибли из-за несчастного случая, не остается никого, кроме них, Фредерик, Алисия, Тимоти и Тиффани остаются здесь еще на некоторое время, позволяя себе тихо плакать и разговаривая с усопшими с надеждой, что те услышат их, и желанием выразить свои эмоции, которые совсем не хочется прятать где-то глубоко внутри.

***

— Тот год определенно был для вас самым тяжелым, — с грустью во взгляде отмечает Ракель. — И мама с папой погибли, и Гильберт был убит, и вас чуть не посадили…

— Верно… Тот год был буквально проклятым.

— Да…

— Очень жаль, что все так получилось. Что моя сестренка покинула нас. — Алисия нервно сглатывает. — Порой мне не хватает разговоров с ней. Хотя боюсь, что она начала бы осуждать меня за все мои грехи, о которых Элизабет никогда не знала.

— Я понимаю вас, тетя, — мягко произносит Ракель, держа Алисию за руки, и тяжело вздыхает с грустью во взгляде. — Всегда трудно терять своих близких… Уж я-то прекрасно знаю, что это такое…

— Поэтому мы с твоим дедушкой всегда говорим тебе, что нужно ценить те моменты, которые ты проводишь с близкими. Потому что когда они погибнут, то ты начнешь жалеть, что не уделяла им намного больше внимания.

— Я знаю. И сама бы очень хотела, чтобы мои родители оказались рядом со мной… — Ракель бросает короткий взгляд в сторону. — Иногда я мечтаю, чтобы вся наша семья была вместе. Я, мама с папой, вы с дедушкой Фредериком… Бабушка Розелла, о которой дедушка очень много рассказывал… Бабушка Тиффани с дедушкой Тимоти… И ваш муж Доминик, который точно оказался бы потрясающим человеком и смог бы поладить со мной…

— Я тоже, солнышко, — тихо вздыхает Алисия. — Я тоже об этом мечтаю… Но увы, мы остались одни . Ты, я, да мистер Кэмерон. Вот и вся наша семья.

— И это очень грустно … Разговоры о тех близких, кто уже умер, всегда заставляют грустить. Даже если я совсем их не знаю и почти не помню.

— К сожалению, я не застала знакомство с твоей бабушкой Розеллой. Но твой папа говорил мне, что она была потрясающей женщиной, которая души не чаяла в твоем дедушке. Как и он – в ней.

— Я знаю.

— Мистер Кэмерон до сих пор очень любит ее и хранит ей такую же верность, которую я храню своему покойному мужу.

— Я часто вижу, как он по вечерам сидит в комнате и рассматривать старые фотографии с ней, — с легкой улыбкой, но грустью во взгляде признается Ракель.

— Я его понимаю. Сама частенько рассматриваю фотографии Доминика. И плачу . Плачу из-за того, что его нет рядом.

— Насколько я знаю, бабушка умерла из-за какой-то болезни. Точнее, из-за того, что был упущен момент лечения… — Ракель качает головой. — Вроде бы она подхватила какой-то опасный вирус. Который не был изучен… Какая-то ее подруга привезла его из-за границы. Мол, врачи не знали, что с ней делать, а лечение от известных им болезней не помогало. Все думали, что это обычная простуда, но вирус стремительно распространился по всему организму. Из-за чего бабушка впала в кому и уже не могла дышать самостоятельно. И вскоре было принято решение отключить ее от аппарата жизнеобеспечения.

— Слышала, что она была очень красивой женщиной… — спокойно говорит Алисия.

— И доброй, судя по ее взгляду. Я видела ее фотографии. Дедушка показывал.

— Да и я видела. Правда, мельком.

В воздухе на пару секунд воцаряется тишина, во время которой Алисия с грустью во взгляде качает головой.

— Ах, несправедливо все это… — тяжело вздыхает Алисия. — Несправедливо … Почему судьба забрала у нас самых близких людей? Я уже много лет пытаюсь найти ответ на этот вопрос, но до сих пор не могу понять, почему…

Алисия нервно сглатывает.

— Нет… — задумчиво произносит Алисия. — Может быть, со мной все ясно, ибо Бог наказывает меня за мои грехи и до сих пор не простил меня. Но почему Он лишил тебя родителей? Ты же тогда была совсем невинным ребенком! Малышкой, которая не сделала ничего плохого!

— Ах, если бы я могла ответить вам… — тяжело вздыхает Ракель и на секунду бросает взгляд на окно. — Но слава богу, у меня все еще есть вы с дедушкой. Не знаю, чтобы я делала, не будь у меня кого-то из вас. Или обоих.

— Поэтому у тебя должен быть кто-то близкий, кто станет твоей опорой, когда мы с мистером Кэмероном уйдем в мир иной. Именно поэтому мы так хотим, чтобы ты поскорее вышла и родила детей.

— Да, но вы оба все равно так или иначе одиноки. Дедушка Фредерик потерял бабушку Розеллу и сына, а вы потеряли Доминика и сестру и… Так и не стали матерью…

— Может быть… Но знаешь, дорогая… — Алисия с легкой улыбкой мягко гладит Ракель по щеке, немного поправив ей волосы. — Иногда я думаю над тем, чтобы взять ребенка из приюта.

— Из приюта? — округляет глаза Ракель.

— Раз уж я уже не смогу родить его сама из-за возраста и отсутствия мужчины, то всегда смогу усыновить или удочерить кого-то.

— А как насчет ЭКО?

— На ЭКО нужны бешеные деньги, да и не факт, что все пройдет удачно. Отдашь кучу денег и пройдешь сотню обследований, а ты не сможешь забеременеть даже искусственным путем.

— Тогда вы могли бы нанять суррогатную мать. Она бы выносила и родила для вас малыша. И вы были бы его биологической матерью.

— Суррогатной матери тоже нужно платить огромные деньги. Ее надо содержать и постоянно возить в больницу на обследование. А я не настолько богатая, чтобы себе это позволить. Ну а попытка взять ребенка из приюта – мой шанс так или иначе познать радости материнства.

— Но ребенка ведь тоже нужны большие деньги.

— Знаю. Но меня это не пугает.

— В любом случае вы стали бы чудесной матерью, — с легкой улыбкой говорит Ракель. — Любому малышу сильно повезло бы, если бы он попал в ваш дом.

— Да, но пока что я еще не совсем готова к этому.

— Боитесь?

— Это очень ответственный шаг, для которого нужно созреть.

— Но вы ведь хотите быть мамой.

— Может быть, я сделаю это потом, но не сейчас. Сейчас мне нужно немного прийти в себя.

— Понимаю.

— Тем более, что мне придется собрать огромную кучу документов. А на это может уйти уйма времени и, возможно, денег. Да и есть вероятность, что мне могут отказать в разрешении взять ребенка из приюта. Не знаю… Вдруг им что-то не понравится? Я же не знаю, как это делается!

— Да, но результат будет того стоить. Вы выберете ребенка, который вам больше понравится, и через некоторое время заберете его к себе.

— Я еще подумаю над этим, — с легкой улыбкой обещает Алисия. — Немного приду в себя и подумаю.

— Теперь ничто не мешает вам это сделать.

— Да, в связи со смертью Элеанор мои проблемы разрешились. А значит, я могу вдохнуть полной грудью. Конечно, было бы неплохо как-нибудь разыскать Инес и ее семью и извиниться перед ними за случившееся. Но к сожалению, у меня нет такой возможности. Так что я просто постараюсь об этом забыть. Радуясь, что она все-таки осталась жива.

— Думаю, настало время выходить из отпуска и снова начать ходить на работу.

— Сейчас нет смысла выходить из отпуска, потому что вот-вот наступят рождественские праздники. Если и выходить на работу, то только после каникул, в январе.

— Простите, а почему вы вообще решили взять отпуск?

— Просто не могла сосредоточиться на работе из-за переживаний. Хотя должна признаться, поначалу я вообще хотела уволиться. Правда потом подумала и решила, что это было бы огромной ошибкой. Ведь я могла не уговорить своего начальника снова взять меня на работу.

— Уверена, что он принял бы вас, если бы вы уволились. Вы ведь сами говорили, что находитесь на очень хорошем счету у всего коллектива. Из-за уважения к вашим заслугам они позволили бы вам вернуться.

— Дай бог, милая. В любом случае на работу я выйду уже после праздников. А сейчас немного займусь собой и своей квартирой. Тем более, что мне давно надо было здесь прибраться и… — Алисия слегка прикусывает губу. — Избавиться ото всего, что хоть как-то связано с Гильбертом, его семьей и всем моим прошлым.

— Вы хотите все выбросить? — интересуется Ракель.

— Да, я хочу все выбросить. Все до единой вещички. Все, что сейчас находится в чулане. Наряды, украшения, купленные награды и все подарки от Гильберта.

— Можно вполне сдать какие-нибудь особо дорогие вещи в ломбард и получить за них деньги. У вас были бы сбережения на черный день.

— Не знаю, посмотрю. Но я точно решила, что не оставлю у себя ни одной вещи, что хоть как-то напоминает мне о прошлом. О моей молодости, за которую мне до сих пор ужасно стыдно.

— Это правильное решение.

— Вообще, надо было сделать это очень давно, но я все тянула и не решалась. Однако теперь пришло избавляться ото всего этого барахла. Оно мне не нужно.

— Поддерживаю.

— И я также избавлюсь и тех наград, которые были куплены Гильбертом. Когда он сделал меня владелицей собственного модного бизнеса. Они мне не нужны и только лишь занимают место на полках. Не знаю, почему я не избавилась от них раньше.

— Это правильно! Если что-то вызывает у вас плохие ассоциации, то нужно поскорее от этого избавиться.

— У меня не останется ничего, что могло бы напоминать мне о том периоде жизни, который с радостью вычеркнула бы из своей жизни.

— Каким бы ужасным оно ни было, нужно двигаться дальше и сделать все, чтобы прожить оставшуюся жизнь в мире и покое.

— Ты права, радость моя. Так что мне будем чем заняться, пока я буду находиться в отпуске.

— Думаю, теперь можно расслабиться, — со скромной улыбкой уверенно отвечает Ракель.

— Ну а я надеюсь, что ты все-таки как следует отдохнешь и наберешься сил до того, как вернешься домой.

— Теперь я буду наслаждаться своими внеплановыми каникулами. Ну и готовиться к Рождеству.

— Обязательно, — уверенно кивает Алисия. — Завтра я разберусь с кое-какими делами, а потом мы с тобой пойдем покупать все необходимое и немного приукрасим квартиру. Чтобы создать праздничное настроение.

— С радостью.

— Праздник вот-вот наступит, а у меня дома даже елка не стоит. Хотя другие люди уже давно нарядили ее и сейчас бегают по магазинам в поисках подарков для близких людей.

— Я помогу вам нарядить ее и купить все, что нужно. Отметим это Рождество вместе.

— Да! И заодно посмотрим некоторые фильмы, которые я обожаю смотреть на каждое Рождество.

— Обязательно! Вы же знайте, как сильно я обожаю такие моменты. Моменты, когда мы готовимся к праздникам и вместе занимаемся чем-то интересным.

В воздухе на пару секунд воцаряется пауза, во время которой Алисия и Ракель скромно улыбаются друг другу.

— И все-таки прислушайся к моим советам насчет создания семьи, — уверенно настаивает Алисия.

— Тетушка… — мягко произносит Ракель.

— Ты не должна не повторить мою судьбу и остаться бездетной и без мужа. Не дай бог, ты проживешь ту жизнь, какой прожила я. Вот я в свое время упустила момент и сейчас у меня ни мужа, ни детей. Хотя если бы я вела себя иначе, то сейчас у меня было бы все. Я не была бы вынуждена встречать старость в одиночестве.

— Не беспокойтесь. Когда мне будет суждено, я обязательно создам свою семью и буду очень счастлива.

— Так что, девочка моя, я буквально настаиваю на том, чтобы ты начала приглядываться к молодым парням и ходить с ними на свидания. Ну или попробуй пообщаться с тем актером и наладить с ним отношения.

— Я уже говорила вам, что у нас с Терренсом ничего не получится, — скромно отнекивается Ракель. — Забудьте вы про него.

— В любом случае я хочу, чтобы в самое ближайшее время у тебя появился кто-то, кто вполне мог бы быть кандидатом на роль твоего мужа и отца ваших детишек.

— Я знаю.

— Не откладывай это дело на потом. Если ты поставишь карьеру на первое место, то когда тебе захочется создать свою семью, то может быть уже слишком поздно. Не надейся на молодость, потому что она не вечная. На красоту тоже не стоит делать ставку. Надо действовать уже сейчас и быть решительной. И наконец-то прекратить отшивать всех ребят, которые хотят просто сходить с тобой на свидание и узнать тебя поближе.

— Да, конечно.

— Не переживай, милая. Мы с твоим дедушкой всегда придем тебе на помощь. Мы поможем выбрать достойного мужа и вырастить твоих детишек. Всему научим и сделаем все, чтобы они выросли достойными людьми.

— Я знаю, тетя… — с легкой улыбкой кивает Ракель. — Знаю, что всегда смогу рассчитывать на вашу помощь, поддержку и заботу.

— Никогда этого не забывай.

— Не забуду. И всегда буду говорить вам, что вы у меня самая лучшая и самая любимая.

— Спасибо большое, Ракель… Огромное спасибо тебе за то, что ты есть в моей жизни. Я никогда не смогу отблагодарить тебя за то, что ты для меня сделала.

— Все ради любви. Потому, что я люблю вас всем сердцем.

— И да. — Алисия берет руку Ракель обеими руками и несильно сжимает ее. — Я торжественно обещаю, что с этой минуты больше никогда не буду скрывать от тебя свои проблемы. И клянусь, что не дам тебе ни одного повода усомниться во мне и моей порядочности.

— Правда? — округляет глаза Ракель.

— Я всегда буду делиться с тобой своими переживаниями и тем, что меня терзает. Ведь ты уже взрослая и сможешь понять многие вещи, если я захочу что-то тебе рассказать.

— Я рада, что вы мне доверяйте, — с легкой улыбкой отвечает Ракель. — И обещаю, что всегда выслушаю вас и помогу всем тем, чем только смогу. Ну и, конечно же, сама попрошу вас о помощи, если она мне понадобится.

— Ах, солнце мое! — широко улыбается Алисия. — Как же я тебя обожаю… Ты просто прелесть.

Алисия заключает Ракель в трогательные объятия, которые та с радостью принимает, с широкой улыбкой на лице крепко обняв свою тетушку, которую в какой-то момент мило целует в щеку. А когда они отстраняются друг от друга спустя несколько секунд, то еще долгое время продолжают разговаривать о жизни, старых добрых временах и каких-то воспоминаниях.

После всего, что произошло, Алисия убедилась в том, что Ракель уже давно выросла и перестала быть ребенком. Теперь она – взрослая девушка, которая все прекрасно понимает. Которой вполне можно рассказать что-то очень важное и даже попросить у нее помощи или какого-то совета. Женщина не сомневается в том, что эта добрая милая девочка не откажет близкому человеку в просьбе и сделает все, чтобы помочь ему. Она еще больше начала гордиться своей племянницей, которая никогда не забывала о том, кто ее вырастил и воспитал, и сейчас одаривает их той же любовью и той же заботой, которые получила от этих людей когда-то давно, будучи еще ребенком.