— Нет! — с ужасом во взгляде вскрикивает Алисия, вцепившись руками в волосы. — Доминик! Не умирай!
— Пульс неравномерный! — взволнованно сообщает Седрик, послушав сердце Доминика с помощью стетоскопа.
— Кровяное давление падает! — восклицает мужчина-врач, проверяя один из аппаратов, подключенных к Доминику.
— Дефибриллятор, срочно! — командует врач-женщина.
— Миссис Миддлтон, выйдете отсюда, пожалуйста, — сдержанно просит Седрик, подойдя поближе к Алисии и подводя ее к двери.
— Что с моим мужем, доктор? — с ужасом во взгляде спрашивает Алисия. — Он умер? Скажите мне!
— Я потом подойду к вам и все скажу. А пока подождите, пожалуйста, за дверью.
— Но…
— Пожалуйста, миссис Миддлтон, подождите за дверью.
Выпроводив взволнованную, горько плачущую Алисию из палаты, Седрик вместе с остальными врачами настраивают переносной дефибриллятор, открывают грудь уже бессознательного в этот момент Доминика и смазывают ее специальным гелем. Каждый занимается своим делом и не теряет времени, поскольку они понимают, что сейчас каждая секунда находится на счету.
И вот уже через несколько мгновений один врач готов прикладывать электроды к груди, другой – регулировать напряжение, а двои других внимательно следят за показаниями аппаратов и состоянием больного.
— Разряд! — командует врач.
Один разряд мощного тока – и тело Доминика слегка приподнимается и резко опускается. Затем то же самое происходит еще раз – тоже никакого результата. Третий раз – опять бесполезно. Как и четвертый… А вот потом еще один более сильный разряд – и сердце Доминика, до этого бьющееся то слишком медленно, но слишком быстро, и вовсе останавливается. После чего в палате слышится монотонный звук, а на экране одного из аппаратов отображаются нули и прямая изолиния.
— Пульса нет! — сообщает Седрик. — Подключайте еще и непрямой массаж сердца.
После еще пары разрядов тока один из врачей, прекрасно знающий технику непрямого массажа начинает делать его, наложив одну ладонь на другую и легонько надавив на грудную клетку Доминика. Другой внимательно следит за показаниями на одном из аппаратов, а Седрик очень быстро делает какой-то укол в руку мужчины после того как находит необходимую ампулу с каким-то раствором и совершенно новый шприц. Только к большому сожалению, все эти меры оказываются совершенно напрасны, поскольку Доминик все еще без сознания, а его сердце так и не начинает биться, как бы усердно врачи ни пытались спасти ему жизнь.
***
Алисия расхаживает туда-сюда напротив двери в палату Доминика, пока врачи уже несколько минут пытаются спасти ему жизнь, проводя все необходимые реанимационные действия. Плачущая женщина все больше начинает верить, что ее муж действительно погибнет уже в самое ближайшее время, ибо на него в последнее время невозможно взглянуть без слез. Он стал похож на живой труп: белый, тощий, со стеклянными глазами…
К сожалению, она не знает, что за болезнь поразила мужчину и всего за несколько недель буквально сожгла его дотла. Хотя, казалось бы, еще недавно с ним же все было хорошо, и он не выглядел больным. А тут вдруг ему резко стало плохо… И самое ужасное – врачи никак не могут определить болезнь и начать правильное лечение, которое помогло бы ему поправиться и продолжить жить обычной жизнью.
Прошло уже, казалось бы, столько времени, но из палаты Доминика до сих пор не вышел никто из врачей и не сообщал, что с ним произошло. Это заставляет Алисию еще больше нервничать и бояться потерять своего любимого человека, ради которого она бы сама предпочла умереть, чем видеть, как мучается и умирает сам.
Для нее это слишком тяжело… Как и было тяжело собственными глазами видеть труп человека, которого она однажды убила… Алисия не уверена, что сможет спокойно смотреть на труп своего собственного мужа, если ей сообщат, что он мертв и разрешат попрощаться с ним. Хотя и понимает, что ей, возможно, придется к этому приготовиться.
«Господи, ну почему так долго? — недоумевает Алисия, нервно расхаживая по пустому коридору больницы, обнимая себя руками и тихонько плача. — Почему доктор Седрик не выходит и ничего мне не говорит? Они там находятся уже так долго! Неужели с Домиником случилось что-то ужасное?»
Алисия качает головой.
«Боже, боже, боже… — со слезами на глазах думает Алисия. — Нет… Я не переживу этого… Нет… Пусть все обойдется, пожалуйста… Пусть мой муж останется жив… Я не хочу терять Доминика, не хочу… Помоги ему, господи, умоляю! Он не заслужил этого… Мой муж должен поправиться! Должен!»
Но тут, не то к счастью, не то к сожалению, из палаты Доминика наконец-то выходит его лечащий врач Седрик, который выглядит слишком уж печальным и каким-то взволнованным. Увидев его, Алисия тут же подходит к нему и слезным взглядом смотрит на него.
— Доктор Седрик, ну что, как он? — дрожащим голосом со слезами на глазах интересуется Алисия.
— Миссис Миддлтон… — неуверенно произносит Седрик, с грустью во взгляде смотря на Алисию.
— Прошу вас, скажите мне, что с Домиником все хорошо.
— Э-э-э…
Седрик внезапно замолкает и тихо вздыхает, будучи не в силах произнести что-то, что, по его мнению, точно шокирует и без того ошарашенную и измотанную Алисию.
— Ну же, доктор, что же вы молчите! — громко восклицает Алисия.
— Я… — неуверенно произносит Алисия. — Не знаю… Как вам это сказать…
— Просто скажите мне, что Доминик жив, и он все-таки поправится…
— Э-э-э…
— Пожалуйста, не делайте мне еще хуже, чем я чувствую себя сейчас. — Алисия тихо шмыгает носом. — Я хочу знать, что с моим мужем…
— К сожалению, у меня для вас очень печальные новости, миссис Миддлтон, — неуверенно сообщает Седрик, немного виновато смотря на Алисию.
— Что?
— Мне безумно неприятно говорить вам это, но…
Седрик снова замолкает на пару секунд и нервно сглатывает, пока Алисия слезным взглядом смотрит на него и качает головой.
— Ваш муж Доминик Брендон Миддлтон только что скончался, — с прискорбием сообщает Седрик. — Его сердце перестало биться…
— Что? — широко распахивает глаза Алисия.
— Мы сделали все, что смогли, но к сожалению, все было напрасно. Примите мои соболезнования…
На Алисию мгновенно накатывает волна паники, и она начинает плакать еще пуще прежнего, мотая головой с плотно закрытым руками ртом и сильно трясясь после этих слов, что прозвучали словно гром среди ясного неба.
— Нет… — дрожащим голосом произносит Алисия. — Нет… Не-е-е-ет…
Сердце Седрика сжимается и обливается кровью, пока он видит, в какой шок приходит Алисия, узнав о смерти своего мужа Доминика. Мужчина пару секунд смотрит на нее с огромной жалостью, а затем молча заключает в свои объятия с целью хоть как-то утешить ее.
— Это не правда, я не верю в это! — громко всхлипывает Алисия. — Мой муж не умер! Он не мог оставить меня одну! Не мог!
— Поверьте, дорогая моя, мне было очень тяжело сообщать вам такую новость, — с жалостью во взгляде говорит Седрик. — Но к сожалению, мистер Миддлтон мертв.
— Вы меня обманывайте! Обманывайте! — Алисия резко отстраняется от Седрика. — Прошу вас, скажите мне, что он жив! Скажите мне, что Доминик не умер!
— Прошу вас, дорогая моя, успокойтесь, пожалуйста, — мягко просит Седрик.
— Не причиняйте мне такую боль…
— Я прекрасно понимаю вашу боль и знаю, как сильно вы любили своего мужа. Но к огромному сожалению, вы только что услышали правду.
— Нет, я отказываюсь верить, что мой муж умер, отказываюсь! — со слезами на глазах качает головой Алисия.
— Мне очень жаль. Врачи сделали все, чтобы спасти его. Но увы… Не получилось.
— Ради бога, не причиняйте мне еще большую боль. Мне и так тяжело…
— Миссис Миддлтон, пожалуйста, успокойтесь.
Седрик снова крепко обнимает Алисию и мягко гладит ее по спине, пока та безутешно плачет у него на плече.
— Нам всем прекрасно ясна ваша боль, — добавляет Седрик. — Я понимаю, что вам трудно в это поверить.
— Он должен был жить! — издает тихий всхлип Алисия. — Доминик не мог оставить меня одну! Не мог! Он знает, что я не смогу жить без него!
— Говорю еще раз, врачи сделали все, что было в их силах для спасения вашего мужа, — мягко гладя плечи Алисии после того как он отстраняется от нее, уверенно говорит Седрик. — Но мы оказались бессильны перед болезнью, что сразила его.
— Нет, Доминик, нет… — со слезами качает головой Алисия.
— Именно из-за своей тяжелой болезни он и скончался. Это она заставила его мучиться все эти несколько недель. В последнее время даже уколы не улучшали его самочувствие.
— Но почему, доктор? Почему Доминик умер? Что за болезнь сразила его и заставила так сильно мучиться?
— Ужасная болезнь.
— Господи… Неужели вы о чем-то знали, но так и не сказали мне об этом?
— К сожалению, да, миссис Миддлтон, — с грустью во взгляде кивает Седрик. — На самом деле врачи прекрасно знали, что у него за болезнь, и делали все, чтобы вылечить его. Но увы, медицина оказалась бессильной в его случае.
— Ну так скажите же, чем он был болен! — издает громкий всхлип Алисия. — Я не верю, что вы и правда ничего не могли сделать.
— Увы, но к большому сожалению, практически невозможно вылечить человека, который болен любым типом рака в последней стадии, — тяжело вздохнув, с грустью во взгляде отвечает Седрик.
— Раком в последней стадии?
— Мы не смогли ничем помочь вашему мужу, потому что он был болен раком.
Слова Седрика приводят Алисию в глубокий шок. Женщина широко распахивает глаза и уставляет их на Седрика, отказываясь верить, что Доминик на самом деле был так серьезно болен и действительно был обречен на верную смерть из-за прогрессивности этой страшной болезни.
— Ч-чт-т-то вы ск-к-каз-зали? — дрожащим голосом спрашивает Алисия. — Мой муж… Был болен… Раком?
— Последняя стадия рака гортани… — с тяжелым сердцем сообщает Седрик.
— Не могу поверить…
— Этот тип рака очень тяжело диагностировать на ранней стадии, поскольку все начинается с простых болей в горле и охриплости.
— Разве у моего мужа все так начиналось?
— Именно. Несколько лет назад мистер Миддлтон обратился к нам с подобными жалобами. Но мы не нашли ничего подобного и назначили ему лечение от ларингита, которое, однако, не помогло.
— О, господи, значит, мой муж уже давно болел раком?
— Да. И проблема в том, что он сам на какое-то время не обращал внимания на тяжелый кашель и боли в горле и продолжал жить обычной жизнью. Ваш муж обратился ко врачам лишь тогда, когда ему стало просто невыносимо это терпеть.
— Какой кошмар…
— Тогда мы поняли, что дело было намного серьезнее, и отправили его на полное обследование: анализы, томография, биопсия, рентген и прочее… И только после тщательного обследования врачи обнаружили злокачественную опухоль в подсвязочном отделе гортани. Такая опухоль встречается очень редко, но она достаточно быстро прогрессирует.
— Боже мой… — с прикрытым рукой ртом качает головой Алисия.
— Ну а после постановки диагноза мы назначали ему лучевую терапию. Ее еще можно было сделать, поскольку опухоль не поразила пищевод и кровеносные сосуды. Из-за этого, как вы мне ранее говорили, у него начали стремительно выпадать волосы, и он стал практически лысым…
— Верно, в какой-то момент у него выпали почти все волосы. Но он сказал мне, что это наследственное. Мол, в его семье у многих начали выпадать волосы в раннем возрасте. И я думала, что это правда, потому что у его брата тоже были редкие волосы.
— Ну а спустя некоторое время мы сделали ему операцию и затем внимательно следили за его состоянием, которое действительно улучшилось. Наступил период так называемой ремиссии, который продлился как раз до того дня, когда вы приехали с ним в больницу, когда он не мог дышать и говорить.
После всего услышанного шокированную Алисию начинает сильно трясти, а она сама со слезами на глазах качает головой, будучи не в силах поверить, что все это время Доминик скрывал от нее то, что болен настолько серьезно, но не показывал это и находил в себе силы жить обычной жизнью и делать вид, что все хорошо.
— Но почему? — издает тихий всхлип Алисия. — Почему вы ничего не сказали мне про диагноз моего мужа? Вы все это время знали, что с ним, но намеренно скрыли это от меня и пытались убедить, что Доминика можно вылечить!
— Ради бога, простите меня, миссис Миддлтон, — с жалостью во взгляде извиняется Седрик, положив руку на сердце. — Я знаю, что должен был рассказать о диагнозе вашего раньше намного раньше.
— Но почему не сказали?
— Мистер Миддлтон умолял меня ничего вам рассказывать, когда я сказал ему, что собираюсь сообщить его жене о его состоянии.
— Доминик попросил вас?
— Он не хотел расстраивать вас и делал все, чтобы скрыть всю правду.
— Но вы были обязаны рассказать мне, даже если он не хотел говорить! — повышает голос Алисия. — Я – его жена! И была обязана знать, чем мой муж заболел! Как вы могли скрыть от меня такое и поддерживать иллюзию, что Доминик поправится?
— Послушайте, миссис Миддлтон, мне правда очень жаль, что все так получилось. Клянусь, я хотел рассказать вам обо всем, когда состояние вашего мужа ухудшилось настолько, что невозможно было отрицать, что он смертельно болен. Да и он сам незадолго до смерти хотел признаться вам во всем.
— Однако он никогда ничего не говорил мне! Даже намека не давал! А вы врали мне вместо того чтобы сразу сказать его диагноз!
— Простите меня, прошу вас.
— Не ожидала я от вас ничего подобного, доктор Седрик. Не ожидала…
— Однажды ваш муж рассказал мне, что у вас была очень сложная жизнь, и вы пережили слишком много потрясений в своей жизни. Мистер Миддлтон не хотел, чтобы вы страдали из-за еще одного удара судьбы. И поэтому умолял не сообщать вам его диагноз.
— Но разве вы не могли сказать мне об этом тайно? Разве было так трудно объяснить, что мой муж не хотел расстраивать меня?
— Этот мужчина говорил, что вы были такой счастливой рядом с ним, что у него сердце сжималось, представляя себе то, как он скажет про свой смертельный диагноз.
— Господи, за что мне это наказание? — недоумевает Алисия, закрыв лицо руками и издав пару громких всхлипов. — Почему Ты забираешь у меня всех моих близких людей? Мужа, родителей, сестру, деверя… Почему именно мои близкие, почему?
Алисия тихо шмыгает носом.
— Еще не хватало узнать, что с моей племянницей произошла какая-нибудь беда… — тихо добавляет Алисия. — Тогда я точно сойду с ума…
Алисия медленно подходит к ряду стульев и присаживается на один из них, продолжив горько плакать и все еще мечтая узнать, что ее муж на самом деле не умер и не был болен раком. Ей кажется, что после смерти Доминика ее жизнь будет кончена, и она уже больше никогда не сможет быть счастливой. Прожив всего два года в браке с любимым мужчиной, она неожиданно стала молодой вдовой… Хотя казалось, что ничто не предвещало беды, а супруги Миддлтон будут очень счастливы вместе и однажды станут родителями своего первенца.
— Почему, Доминик, почему? — захлебываясь слезами, недоумевает Алисия и тихо шмыгает носом. — Почему ты скрывал это от меня? Я имела право знать, что с тобой что-то не так! Имела…
— Миссис Миддлтон, я прекрасно понимаю всю вашу боль и искренне сочувствую вам, — мягко говорит Седрик, присев рядом с Алисией и приобняв ее за плечи. — Я и сам вдовец. Моя жена умерла много лет назад от рака груди в последней стадии. Поверьте, я как никто другой понимаю вашу ситуацию и знаю, как вам сейчас плохо.
— Неужели вы не могли сказать мне об этом втайне от Доминика? — переведя взгляд на Доминика, удивляется Алисия. — Раз мой муж не хотел, чтобы вы говорили мне об этом, я бы молчала, а потом сама уговорила бы его признаться во всем.
— Простите, пожалуйста… Я правда не хотел, чтобы все так вышло, и много раз говорил вашему мужу, что скрывать подобное от собственной жены – это ужасный поступок. Но он упорно стоял на своем и умолял искать любые оправдания, чтобы не заставлять вас еще больше страдать.
— Я страдала куда больше, не зная, что происходит с моим мужем, и почему он увядает на моих глазах.
— Уверен, что незадолго до смерти он хотел сказать вам об этом, но у него просто не было сил. Вы ведь видели, что он едва мог говорить, хотя и очень старался.
— Он не успел сказать мне об этом… Мой муж лишь постоянно твердил, что сегодня умрет, и что ничто ему не поможет. Доминик окончательно сдался и… Позволил этой болезни победить его и забрать у меня любимого мужчину.
— Ваш муж уже давно предчувствовал свою смерть. Кроме того, ему несколько раз казалось, что он разговаривал со своими умершими родственниками по ночам. Мол, они звали его с собой.
— Это ужасно… Ужасно!
— Но в принципе перед смертью такое бывает. Умирающие люди часто видят какие-то галлюцинации или покойников. Так что смерть не была сюрпризом для мистера Миддлтона. Он знал, что умрет. И уже был готов к этому.
— Нет, я не могу в это поверить…
Алисия запускает руки в свои чуть спутанные волосы и слегка оттягивает их.
— Это похоже на какой-то кошмар, — слегка дрожащим голосом добавляет Алисия. — Это все неправда… Я не стала вдовой и не потеряла своего любимого мужа… Нет… Это не так…
— Увы, дорогая моя, иногда жизнь бывает слишком несправедлива и забирает у нас все самое ценное, что мы имеем, — взяв Алисию за руки, тяжело вздыхает Седрик.
— Я почувствовала себя счастливой только лишь тогда, когда он ворвался в мою жизнь. С ним я обрела желанный покой и была окружена заботой и любовью. Мечтала о том, что рожу ему малыша. О том, что мы будем вместе растить его.
— Ваш муж вряд ли хотел умирать до того, как болезнь вернулась к нему. Он тоже планировал жить с вами и воспитывать детишек и внуков. Мистер Миддлтон очень много говорил о том, как сильно любил вас, и как мечтал однажды завести собственных детей. — Седрик бросает мимолетную улыбку. — И я верил, что это правда. Ибо вы и сами безумно любили его и трогательно заботились о нем все это время. Вы буквально жертвовали собой ради этого человека…
— Я бы жизнь за него отдала, если бы это было нужно… — слегка дрожащим голосом говорит Алисия. — Доминик был всем миром для меня… Я так сильно влюбилась в него, что не могла представить вместо него какого-то другого человека.
Алисия тихо шмыгает носом.
— Мое сердце, мое душа – вся я принадлежала только лишь ему, — тихо добавляет Алисия. — Я была безмерно счастлива с ним. Мы жили душа в душу и почти никогда не ссорились…
— Понимаю, — кивает Седрик. — Мы с женой тоже думали, что проживем вместе. Но она, к сожалению, покинула меня. Хотя и родила мне прекрасного сына, которого я всем сердцем обожаю.
— Неужели я осталась одна? — Алисия качает головой. — Неужели у меня больше никого не осталось? Неужели мне не для кого жить?
— Нет, миссис Миддлтон, вы должны жить ради своей племянницы, о которой ваш муж много говорил. Насколько я знаю, эта девочка недавно осталась сиротой. Так что… Я уверен в том, что ей сейчас очень нужна ваша любовь.
— Я уже столько времени не видела свою маленькую девочку… Не знаю, помнит ли она меня…
— Конечно, помнит. Вы ведь всегда принимали активное участие в ее воспитании.
— Верно, но она еще такая маленькая… Плохо запоминает своих близких. Боюсь, что очень скоро моя племянница забудет и своих покойных родителей.
— В любом случае после похорон мистера Миддлтона вы можете поехать и навестить вашу племянницу. Может, это поможет вам оправиться после смерти мужа.
— Да мне уже ничто не поможет… Я раздавлена и несчастна…
— Поговорите с каким-нибудь близким вам человеком и излейте ему свою душу. Или сходите к психологу, который поможет вам справиться с этой болью и даст силы жить дальше. Мне кажется, вам стоило бы сходить на пару консультаций.
— Как я могу продолжать жить дальше, если я осталась совсем одна? У меня нет ни друзей, ни семьи!
— У вас племянница. А пока она жива и здорова, вы не одиноки. У вас есть смысл жизни. Раз у вас нет своих детей – вкладывайте всю душу в эту девочку. Станьте для нее мамой и папой, которых она потеряла.
— Кое-кто сейчас бы порадовался моему горю… — Алисия тяжело вздыхает и тихо шмыгает носом. — Знали бы мои враги, что я стала безутешной вдовой, они бы радовались и издевались надо мной.
— Уверен, что ваши недруги проявили бы сочувствие, — уверенно говорит Седрик.
— Нет, доктор, вы ошибайтесь. Эти люди всегда проклинали меня и постоянно желали мне никогда не быть счастливой. И они добились своего. Их слова сбываются. Я осталась одна. Я страдаю.
— Не думайте об этом людях, милая моя. Лучше вспомните о тех, кто вас всем сердцем любит, и обратитесь к ним за помощью. Они обязательно помогут вам пережить этот период и постепенно вернуться к прежней жизни.
— Господи… А ведь жизнь вот-вот начала налаживаться… Я всерьез думала, что обрела свое счастье… Но тут как гром среди ясного неба прозвучала новость о том, что мой муж умер…
Алисия тихо шмыгает носом.
— Моего Доминика нет… — слегка дрожащим голосом произносит Алисия. — Он мертв…
— Я опечален не меньше вас, поверьте, — уверенно говорит Седрик. — За эти несколько лет, что я наблюдал мистера Миддлтона, мы стали довольно близки. Он делился со мной своими переживаниями, чувствами и эмоциями, а я внимательно слушал, пытался подбодрить его и давал какие-то советы.
Седрик бросает легкую улыбку.
— Ваш муж был прекрасным человеком, — отмечает Седрик. — Я бы сказал, что среди всех моих пациентов он был самым лучшим.
— Доктор… — со слезами на глазах произносит Алисия. — Позвольте мне увидеть его.
— Что?
— Прошу вас, доктор Седрик, позвольте мне в последний раз посмотреть на своего мужа и попрощаться с ним. Я хочу убедиться в том, что он действительно мертв.
— Лучше не делайте этого… — качает головой Седрик.
— Хотя бы одним глазком…
— Он хотел, чтобы вы запомнили его счастливым, здоровым и улыбающимся, а не тем мертвецки бледным и исхудалым мужчиной, каким ваш муж был в последние несколько недель.
— Умоляю вас, проводите меня к нему. Я хочу хоть одним глазком взглянуть на него и попрощаться с ним. Сказать, что всегда буду любить его…
— Послушайте…
— Пожалуйста, доктор, не отказывайте мне. Я имею право увидеть своего мужа.
— Его тело сейчас увезут в морг, а патологоанатомы проведут обязательное вскрытие, чтобы официально подтвердить причину его смерти. Ну а когда вы будете готовы, вам в любое время подготовят вашего мужа к похоронам и отдадут тело.
— Пожалуйста, доктор, позвольте мне увидеть его…
Седрик заключает безутешно плачущую Алисию в свои объятия и мягко гладит ее по голове, понимая, что у него не хватит смелости позволить ей увидеть своего мертвого мужа, а его сердце разрывается на части от того, насколько этой женщине сейчас плохо. Однако он понимает, что ничем не может помочь ей и справиться с горем от потери близкого человека.
А спустя некоторое время дверь, которая ведет в палату Доминика, раскрывается. Из нее выходят те самые врачи, которые пытались спасти ему жизнь, но оказались бессильны перед его страшной болезнью. Вместе с этим они вывозят из нее каталку, на которой лежит человеческое тело, с головы до ног прикрытое белой плотной простыней.
Алисия переводит на них свой взгляд и очень быстро понимает, что они вывезли из палаты Доминика.
— Боже мой… — со слезами на глазах дрожащим голосом произносит Алисия. — Доминик… Доминик!
Алисия пулей подбегает к каталке и с ужасом во взгляде смотрит на человеческое тело, закрытое простыней, начав все больше трястись и плакать еще пуще прежнего. И понимает, что ее ночной кошмар стал реальностью… Врачи же не спешат увозить каталку и просто стоят, ожидая, когда женщина отойдет от нее. Будто бы понимая, что ей стоит в последний раз взглянуть на своего мужа.
— Д-Доминик… — дрожащим голосом произносит взволнованная Алисия, прикрыв рот рукой, и тихо шмыгает носом. — Н-нет… Нет, ты не можешь покинуть меня… Только не это…
— Миссис Миддлтон, вам лучше сходить в кафетерий и выпить воды, — спокойно говорит Седрик, подойдя к Алисии, приобняв ее за плечи и пытаясь отвести в сторону. — Вам надо успокоиться.
Однако Алисия не слышит просьбу Седрика и продолжает стоять рядом с каталкой, безутешно рыдая над мертвым телом Доминика и еще какое-то время не решаясь просто дотронуться до него.
— Миссис Миддлтон, пожалуйста, успокойтесь, — как можно мягче просит Седрик. — М…
Не успевает Седрик договорить, как дрожащая от ужаса Алисия со слезами на глазах снимает белую простыну с лица трупа. И она окончательно убеждается в том, что Доминик все-таки мертв, потому что на каталке лежит тело ее мужа. Его лицо мертвецки бледное, с небольшим синеватым оттенком, губы, которые ранее были нежно красного цвета, будто сливаются с цветом кожи, а его глаза плотно закрыты и теперь уже никогда не откроются.
Увидев труп своего любимого человека, Алисия негромко вскрикивает с широко распахнутыми глазами и прикрытым рукам ртом и отходит немного назад, уставив свой полный ужаса взгляд на труп Доминика.
— НЕТ! — вскрикивает Алисия. — ДОМИНИК!
Алисия снова подходит к каталке и нежно гладит лицо мертвого Доминика, не испытывая никакого страха перед трупами, полученный после случайного убийства Гильберта. Кроме того, она даже целует своего любимого мужа в лоб и горько плачет над его трупом, пока врачи молча наблюдают за ней с грустью во взгляде.
— Н-нет, д-дорогой, п-прошу тебя, не поступай так со мной, — отчаянно умоляет Алисия. — Не оставляй меня одну… Я тебя очень прошу… Вернись ко мне, Доминик, умоляю! Доминик! Ради бога… Скажи мне хоть что-нибудь!
Седрик видит, что Алисии нужно совсем немного, чтобы впасть в сильную истерику из-за новости о смерти ее мужа. Мужчина чувствует, как ему больно смотреть на страдания этой женщины, что не может поверить, что ее близкого человека больше нет. Он искренне ей сочувствует и также скорбит по своему пациенту, но к сожалению, ничего не может сделать.
— Миссис Миддлтон, прошу вас, успокойтесь, — с жалостью во взгляде просит Седрик, приобняв Алисию за плечи. — Вы и так изводили себя все эти несколько недель… Не делайте себе хуже…
— Сделайте что-нибудь, доктор, прошу вас, — дрожащим голосом умоляет Алисия. — Не дайте моему мужу умереть! Не дайте!
— Мы уже ничем не можем ему помочь. Мистер Миддлтон мертв. Сейчас его увезут в морг. Ваш муж скончался. Его убил рак гортани. Врачи сделали все, что могли, чтобы спасти ему жизнь, но мы не смогли вылечить его.
— НЕ-Е-Е-Е-Е-Е-ЕТ!
Алисия сгибается пополам, буквально захлебываясь слезами и даже не думая прятать эмоции в себе. Она уверена, что не сможет смириться со смертью Доминика и не найдет в себе силы продолжить жить. До этого женщина еще как-то старалась держать себя в руках. Но увидев труп Доминика, она перестала контролировать себя и сейчас выпускает всю свою боль наружу, не заботясь о том, что кто-то может косо посмотреть на нее и подумать, что она немного сумасшедшая.
— ДОМИНИК, ПОЖАЛУЙСТА, НЕ УМИРАЙ! — отчаянно выкрикивает Алисия. — НЕ ОСТАВЛЯЙ МЕНЯ ОДНУ!
Алисия издает пару громких всхлипов.
— ВЕРНИСЬ КО МНЕ! — умоляет Алисия. — Я НЕ ХОЧУ ВЕРИТЬ, ЧТО ТЫ МЕРТВ! НЕ ХОЧУ!
— Не кричите так, миссис Миддлтон, — тихо просит Седрик, мягко гладя Алисию по спине. — Мы прекрасно все понимаем, но к сожалению, вашего мужа больше нет. Вот он, перед вами. Мертвый.
— НЕТ, Я НЕ ХОЧУ В ЭТО ВЕРИТЬ! НЕ ХОЧУ! — Алисия прячет лицо в груди Доминика, не переставая громко всхлипывать. — Ответить мне, Доминик, ОТВЕТЬ! Я не могу потерять еще и тебя! НЕ МОГУ!
— Увезите его тело отсюда, пока ей не стало плохо, — обращается ко врачам Седрик. — А если получится, то найдите по пути медсестру и позовите ее ко мне.
Врачи молча собираются увозить каталку с телом Доминика, лицо которого один из одних снова накрывает простыней. Только вот Алисия не хочет отпускать своего мужа и прощаться с ним навсегда…
— Нет, не увозите его, прошу вас! — со слезами на глазах взволнованно тараторит Алисия. — Не увозите моего мужа! НЕ УВОЗИТЕ! Я хочу побыть с ним!
— Миссис Миддлтон, давайте вы пойдете со мной, — мягко говорит Седрик, приобняв Алисию и уведя ее подальше от каталки.
— Нет, я не хочу…
— Все хорошо, дорогая. Сейчас медсестра даст вам успокоительного, а потом вы поедете домой, поешьте, поспите и немного успокоитесь.
— Мне уже не станет лучше… НЕ СТАНЕТ!
— Если хотите, то я могу позвонить кому-то из ваших друзей или знакомых, чтобы они побыли с вами.
— Мне не станут лучше! Потому что я ПОТЕРЯЛА СВОЕГО МУЖА! ПОТЕРЯЛА ЕГО, ДОКТОР СЕДРИК, ПОТЕРЯЛА!
А пока безутешная Алисия утыкается носом в его плечо, Седрик дает врачам отмашку, чтобы они поскорее увозили каталку с Домиником. Однако заметив, что они отошли на большое расстояние, женщина пулей бросается за ними, но на полпути оказывается пойманной и удерживаемой лечащим врачом ее мужа.
— ДОМИНИК! — надрывает глотку Алисия. — НЕТ! МОЙ МУЖ! КУДА ВЫ ЕГО ВЕЗЕТЕ?
— Миссис Миддлтон, успокойтесь… — умоляет Седрик.
— ДАЙТЕ МНЕ ПОБЫТЬ С НИМ НАЕДИНЕ! Я ХОЧУ ПОПРОЩАТЬСЯ С МУЖЕМ!
— Миссис Миддлтон, на вас люди смотрят, — быстро осмотревшись вокруг и увидев какого-то мужчина и какую-то женщину, странно косящихся на Алисию, впадающую в настоящую истерику, тихо говорит Седрик.
— Мне все равно… Мне плевать на все и всех!
— Давайте пойдем к медсестре, и она даст вам лекарство, чтобы вы немного успокоились.
— ДА НЕ ХОЧУ Я НИЧЕГО! НЕ ХОЧУ! Я ХОЧУ ТОЛЬКО ЛИШЬ ВИДЕТЬ СВОЕГО МУЖА!
— Миссис Миддлтон…
— ПУСТИТЕ МЕНЯ К НЕМУ! ПУСТИТЕ!
Алисия со всех ног бросается вслед за уезжающей каталкой с громкими криками отчаяния и слезами на мокрых глаз, что стали страшно красные и опухшие за последние несколько недель. Эта женщина пролила уже достаточно много слез за все это время и стала совсем уж изнеможенной, сильно исхудалой и довольно бледной. Она уже и забыла, что значит быть по-настоящему счастливой, ибо только и думала о том, чтобы с Домиником все было хорошо. Его болезнь, что ранее была неизвестной для нее, отняла у нее все силы. А узнав о его смерти, Алисия потеряла всякий смысл жить и уверена, что никогда не смирится с мыслью, что ее самая огромная и светлая любовь, что стала первой серьезной в ее жизни, ушла раз и навсегда.
Седрик быстро догоняет ее и пытается остановить и удержать, но Алисия с громкими криками и слезами отчаянно пытается вырваться и побежать вслед за врачами, уже скрывшихся где-то за поворотом и увезя тело мертвого Доминика на каталке.
— Миссис Миддлтон, пожалуйста, успокойтесь, — громко просит Седрик.
— Не увозите его… — отчаянно умоляет Алисия.
— Миссис Миддлтон…
Седрик все больше понимает, что Алисия впала в истерику из-за столь ужасных новостей, с которыми она не готова смириться.
— Позвольте мне побыть с ним… — тяжело дыша из-за сильного волнения и попыток вырваться из хватки Седрика, со слезами дрожащим голосом говорит Алисия. — Я хочу попрощаться со своим мужем…
— Все хорошо, дорогая, все хорошо, — спокойно произносит Седрик.
— Прошу вас… Прошу…
В этот момент Седрик видит вдали молодую девушку-медсестру и жестом подзывает к себе. А горько плачущая Алисия начинает чувствовать легкое головокружение, резкую слабость и панику, из-за которой ей все тяжелее и тяжелее дышать. Кроме того, у нее перед глазами стоит какая-то пелена и подступающую к горлу тошноту, а она сама резко бледнеет и становится довольно холодной.
Вообще-то, женщина и до этого чувствовала себя не слишком хорошо и едва стояла на ногах от пережитого стресса и сильного переутомления. Однако сейчас ей становится намного хуже, и она видит все перед глазами довольно размыто и слышит как будто сквозь глухую стену. А через несколько секунд после борьбы со своим состоянием Алисия с тихим, мучительным стоном камнем падает без чувств и проваливается в бесконечную темноту. К счастью, Седрик очень быстро реагирует, подхватывает ее, чтобы не дать ей удариться головой, и мягко опускает на пол.
— Миссис Миддлтон! — взволнованно произносит Седрик. — Господи Иисусе… Миссис Миддлтон!
Седрик хлопает бессознательную Алисию по щекам, сразу же отметив, какая она бледная, холодная и совсем измученная столь сильными стрессами.
— Миссис Миддлтон, вы меня слышите? — пытается достучаться Седрик. — Миссис Миддлтон! Ответьте мне! Миссис Миддлтон!
В этот момент к Седрику, придерживающего бессознательную Алисию на весу, но потом осторожно переносит ее до стульев и усаживает на один из них, подбегает медсестра.
— Что здесь происходит, мистер Уэстли? — спрашивает медсестра и бросает взгляд на Седрика и Алисию. — О… Она без сознания?
— Да, сильный стресс, усугубленный известием о смерти мужа, — с грустью во взгляде говорит Седрик, расстегнув куртку Алисии и пару верхних пуговиц на ее рубашке. — Она его жена.
— А это случайно не тот мужчина, который несколько лет к нам ходил и был болен раком гортани?
Медсестра опускается на корточки и проверяет пульс Алисии на шее и запястье.
— Кажется, Доминик… — задумчиво добавляет медсестра.
— Он, — кивает Седрик.
— Погодите, а разве он умер?
— К сожалению, да… Буквально несколько минут назад…
— О, боже мой… Как жаль… Хороший мужчина был… Я хорошо его помню.
— Врачи сделали все, что могли, но болезнь оказалась сильнее.
— Как все это грустно…
— Его жена не смогла спокойно перенести это известие. И впала в сильную истерику, увидев его труп.
— Я за несколько метров отсюда слышала, как она кричала, — признается медсестра, посвятив компактным фонариком на глаза Алисии, дабы увидеть их реакцию на свет.
— В этот момент мое сердце обливалось кровью.
— Мое тоже… Конечно, многие тяжело принимали чью-то смерть или болезнь и впадали в истерику. Но это первый случай на моей памяти, когда человек кричал едва ли на всю больницу.
— Да уж, эта женщина явно не захотела держать все в себе.
— В любом случае я ее прекрасно понимаю.
— О, боже мой…
Седрик хлопает Алисию по щеке.
— Я так жалею, что послушал Доминика и промолчал о его диагнозе, — признается Седрик. — Все-таки его жена имела право знать, что ее муж был болен раком в последней стадии.
— Верно… — кивает медсестра. — Но раз он умер, уже поздно сожалеть.
— Знаю, но надо было рассказать. Бедная женщина мучилась от неизвестности и думала, что все еще поправимо.
— Не вините себя, мистер Уэстли. Вы просто хотели как лучше.
Медсестра достает из небольшого кармана на своей униформе маленькую ампулу с каким-то раствором, смачивает им кусочек ваты, который также всегда находится под рукой, и дает Алисии понюхать его. Но даже поводив ваткой у нее перед носом, женщина все равно не приходит в себя и по-прежнему выглядит очень бледной и измученной.
— Не приходит в сознание… — задумчиво произносит медсестра.
— Никак? — округляет глаза Седрик.
— Увы… Найдите какого-нибудь парня. Пусть отнесет ее в мой кабинет. Я займусь ею.
— О, не нужно искать! — восклицает Седрик, бросив взгляд на какого-то молодого парня, везущего пустую каталку куда-то по прямой, и жестом подзывает его к себе. — Алан, подойди сюда, пожалуйста!
Молодой врач по имени Алан вместе с каталкой подходит к Седрику и медсестре и бросает короткий взгляд на Алисию, которую девушка все еще пытается привести в чувство.
— В чем дело? — интересуется Алан.
— Переложи ее на носилки и отвези в мой кабинет, — просит медсестра. — Мистер Уэстли не сможет это сделать, потому что у него больная спина.
— Без проблем.
Алан берет бессознательную Алисию на руки и аккуратно перекладывает ее на носилки, которые он после этого начинает толкать вперед, направляясь в кабинет медсестры. Все это время она и Седрик пытаются так или иначе привести мертвецки бледную и измотанную женщину в чувства. Но к сожалению, у них ничего не получается сделать, по крайней мере, сейчас, пока у них под рукой нет необходимых вещей.
***
— Его внезапная смерть стала для меня огромным шоком, — признается Алисия. — Я была так сильно потрясена этим, что еще долгое не могла в это поверить. Мне казалось, что меня обманывают. Что мой любимый мужчина все еще жив… Не верила даже тогда, когда своими глазами увидела его мертвое тело. Мне казалось, что я схожу с ума.
— Боже мой… — с грустью во взгляде произносит Ракель, держа едва ли не плачущую Алисию за руки. — Тетя Алисия…
— Мне до сих пор трудно в это поверить. Я так и не смирилась с его смертью. — Алисия тихо шмыгает носом. — Однако понимаю, что мой муж мертв, когда прихожу на кладбище. Когда приношу цветы на могилу, стою и плачу… Плачу над надгробьем, на которой написано его имя – Доминик Брендон Миддлтон. И до сих пор страдаю от того, что потеряла ту любовь, о которой многие могут лишь мечтать.
— Вы часто к нему ходите? — интересуется Ракель.
— Очень часто. Вот уже двенадцать лет подряд. В последний раз я была на могиле мужа незадолго до того, как Элеанор приказала своим людям привести меня к ней.
— Представляю, как сильно вы скучайте по нему.
— Очень сильно…
Алисия очень тяжело вздыхает, понимая, что из ее глаз начинают катиться слезы от внезапно нахлынувших на нее воспоминаний, что до сих пор разрывают ее сердце на части.
— Я до сих пор скучаю по нему… — слегка дрожащим голосом признается Алисия. — Он стал моей первой настоящей и единственной любовью. Этот человек был моим счастьем, моим вдохновением… Мой покойный муж был для меня всем миром. Миром, который рухнул после его внезапной смерти.