— Со мной в душ? — округляет глаза Алисия. — Нет, нельзя!
— Почему?
— Потому!
— Я ведь теперь твой муж.
— Ну и что?
— Неужели ты совсем не хочешь принять душ со мной? Если бы ты захотела, я бы мог потереть тебе спинку мочалкой…
Доминик медленно проводит руками по бедрам Алисии и располагает их на ее ягодицах.
— Натереть все твое прекрасное тело гелем… — нежно мурлыкает Доминик. — И немного приласкать его…
— Спасибо, любимый, как-нибудь в другой раз, — скромно улыбается Алисия.
— Алисия…
— Сейчас вернусь… Никуда не уходи.
Алисия медленно разворачивается в сторону двери и делает пару шагов до того, как Доминик со спины берет ее за изгибы талии и резко притягивает к себе.
— Ну-ну, крошка, не спеши, — с хитрой улыбкой произносит Доминик. — Не спеши…
Доминик мужчина губами проводит по задней части тонкой, изящной шеи Алисии, невероятный запах кожи на которой он вдыхает полной грудью.
— Мы ведь еще толком не начали, — уверенно отмечает Доминик. — Не закончили разогреваться…
Доминик убирает в сторону волосы Алисии и покрывает заднюю часть ее шеи нежнейшими поцелуями. И делает это настолько прекрасно, что женщина тихонько постанывает с прикрытыми глазами.
— О, Доминик… — чувственно стонет Алисия.
— Тише, любимая, тише, — тихо, нежно произносит Доминик. — Все хорошо…
Алисия слегка вздрагивает и начинает чувствовать что-то теплое между ног, когда Доминик еще и начинает нежно гладить ее живот своей мягкой ладонью.
— Ты неподражаем… — с затрудненным дыханием произносит Алисия.
— Надеюсь, ты не думаешь, что я – скромник, который толком не знает, что делать с женщиной? — хитро улыбается Доминик.
— Твоя скромность и привлекает меня. Твоя нежность… Твоя забота… В тебе есть то, что есть в мужчине моей мечты.
— А в тебе есть то, что есть в женщине моей мечты.
Доминик мягко берет Алисию за горло, слегка откидывает ее голову назад и покрывает изгиб женской шеи еще более волнительными поцелуями, от которых ее сердце либо пропускает удары, либо бьется как сумасшедшее и норовит выпрыгнуть из груди.
— О боже, Доминик… — издает тихий, чувственный стон Алисия.
— Ну что, уже не спешишь убежать от меня? — низким хриплым голосом произносит Доминик, пока он губами нежно ласкает изгиб шеи Алисии и целует место за ее ухом, а его руки скользят по ее животу.
— Ты не отпускаешь меня…
— И не отпущу. Ни за что.
Доминик снова оставляет короткий поцелуй на изгибе шеи Алисии. Параллельно одна его рука опускается до ее бедра и проскальзывает под ее платье, а вторая скользит по женским ключицам.
— Ты моя… — с блаженной улыбкой произносит Доминик. — Моя…
Доминик ласкает всю шею Алисии губами, пока его руки начинают нежно, но уверенно массировать ее грудь. Из-за чего она не может сдержать своих тихих, полных наслаждения стонов, слегка дрожа от возбуждения и будучи едва способной стоять на ногах.
— М-м-м, боже, мне плохо… — с прикрытыми глазами тихо произносит Алисия, испытывая легкое головокружение. — М-м-м…
— Все еще надеешься так просто уйти от меня после того что ты со мной сделала? — хитро улыбается Доминик. — Нет, солнце мое, раз уж ты затеяла всю эту игру, то уже не сможешь выйти из нее.
Доминик легонько обхватывает губами ухо Алисии, в которое шепчет кое-что низким, глубоким голосом, от которого у нее идут мурашки по коже:
— Тебе придется довести ее до конца…
Доминик кончиками пальцев ласкает переднюю часть шеи Алисии и нежно целует ее заднюю.
— Придется… — шепотом добавляет Доминик.
Оставив короткий поцелуй на месте за ее ухом, Доминик вовлекает Алисию в продолжительный поцелуй в губы, на который та тут же отвечает, тихонько постанывая, пока кончики его пальцев нежно ласкают переднюю часть ее горла, а вторая рука нежно сжимает и разжимает женскую грудь.
В какой-то момент Алисия с легкой улыбкой разворачивается к Доминику и томным взглядом смотрит ему в глаза, обеими руками взяв его за заднюю часть шеи и вдыхая его мужской запах, что сводит ее с ума.
— Я хочу тебя, Доминик… — низким, чуть хриплым голосом произносит Алисия. — Хочу прямо здесь и сейчас…
— Ты точно к этому готова? — интересуется Доминик.
— С тобой я готова на все.
На лице Доминика проскальзывает хитрая улыбка, пока Алисия перекладывает руки на его плечи и еще ближе приближает к нему свое лицо, опустив томный взгляд на его губы.
— Давай мы с тобой проведем изумительную ночь в статусе мужа и жены и сделаем все, чтобы никогда ее не забыть, — предлагает Алисия.
— Ты никогда не забудешь ее, — нежно погладив Алисию по щеке, шепотом обещает Доминик. — Она станет одним из самых лучших моментов в твоей жизни.
— Так сделай это…
Алисия немного отстраняется от Доминика, опускает руки и тихо выдыхает с легкой улыбкой.
— Сделаем это вместе… — уверенно добавляет Алисия.
Доминик широко улыбается и еще пару секунд смотрит Алисии в глаза, кончиками пальцев обеих рук лаская ее лицо и проводя ими по ее волосам. А затем он берет ее лицо в руки и дарит ей сначала очень нежный поцелуй в губы, на который на с радостью отвечает, обвив руки вокруг его талии и положив руки ему на спину. Но позже этот поцелуй становится более страстным и раскованным, поскольку они добавляют в него все больше страсти и позволяют постепенно развязать себе руки, которые ласкают не только лицо, шею, плечи и волосы, но и опускаются еще ниже.
Например, одна из рук Доминика начинает нежно гладить живот Алисии, а она держит свои на его груди и уверенно водит ими по ней. Немного погодя мужчина начинает покрывать поцелуями всю шею своей супруги или ласкать ее руками, пока та издает чувственные вздохи и гладит его по голове или легонько царапает ему спину, просунув руки под его рубашку. Иногда он немного помогает себе, наклоняя ее голову в разные стороны, дабы выставить все самые красивые и чувствительные места, ласка которых заставляет ее сильно вздрагивать и чувствовать, как сильное сердцебиение отдается эхом в голову.
А немного погодя довольно возбужденная и тяжело дышащая Алисия начинает расстегивать пуговицы на рубашке Доминика и ослаблять ремень на его штанах, пока тот занят поцелуями ее ключиц и небольшого декольте. Впрочем, мужчина и сам расстегивает молнию на платье женщины и немного приспускает его так, что он видит ее красивые изящные плечи, которые просто не может оставить без поцелуев.
Его ремень вскоре снимается и откладывается Алисией в сторону, а она сама с большим удовольствием наглаживает обнаженный мужской торс. Пока он еще немного припускает ее платье и покрывает поцелуями обе ее груди, которые также нежно сжимает и гладит. А уже спустя некоторое время Алисия окончательно избавляет Доминика от его рубашки, а он спускает ее платье, которое падает на пол, оставляя ее в одном лишь белоснежном кружевном белье, что так здорово сидит на женской роскошной фигуре типа песочные часы.
С каждым разом их возбуждение становится все сильнее, а молодожены понимают, что хоть сейчас полностью отдаться друг другу и сделать все, чтобы запомнить эту ночь на всю жизнь. Страсть друг к другу заставляет их вести себя абсолютно расковано и чувствовать себя расслабленными в этот момент, что делает их невероятно счастливыми и заставляет забыть обо всех проблемах, тревогах и заботах.
А немного погодя Доминик берет Алисию на руки, кладет ее на кровать, возвышается над ней, удерживая свой вес на руках, одаривает еще одним безумно потрясающим поцелуем в губы и снова покрывает ее шею головокружительными поцелуями. Она же в этот момент тихонько стонет с прикрытыми глазами, а ее руки гладят его по голове или хаотично скользят вверх-вниз по его спине или легонько царапают ее. Вскоре рука Доминика опускается ниже по женскому телу и нежно гладит живот Алисии, к которому он прокладывает дорожку из поцелуев, начав от передней части шеи, продолжив на ключицах и закончив на ее груди.
Своими действиями он доставляет свой молодой жене такое удовольствие, какое она еще никогда в жизни не получала. Мужчина заставляет ее чувствовать себя любящей женщиной в крепких, но нежных руках такого надежного человека. С ним она может быть самой собой и не притворяться кем-то, кем не является. Может действовать так, как ей хочется, не скрывая своих чувств и эмоций и зная, что она всегда может выразить свое недовольство, если ей что-то не понравится.
А спустя некоторое время Алисия ловким движением перекладывает Доминика на спину, усаживается на него сверху и сама делает все то, что он делал и с ней. Делает все, чтобы заставить его испытать точно такое же удовольствие, какое он доставил и ей. Кроме того, она безо всякого стеснения оставляет нежные, короткие поцелуи на его груди и нижней части живота или проводит по всему мужскому торсу руками и ласкает мужские соски с помощью губ.
Алисия так увлекается лаской любимого человека, что не успевает понять, как Доминик пользуется моментом, расстегивает застежку ее бюстгальтера, откладывает его в сторону и не отказывается от возможности уделить немного внимания обнаженной женской груди, что кажется ему такой красивой и привлекательной, и ее набухшим соскам. Ну а сама же женщина ловко стягивает с него мужские штаны и откидывает их в сторону. А очень скоро они остаются полностью обнаженными, готовясь целиком и полностью отдаться друг другу и провести незабываемую брачную ночь, которая точно оставит в их памяти яркий отпечаток и станет одним из самых ярких воспоминаний.
***
Думая о самом лучшем времени в своей жизни, когда она была абсолютно счастлива и верила, что ее счастье продлится вечность, Алисия невольно улыбается и чувствует, как на душе становится тепло и приятно.
— Ах, боже мой, кажется, что все это было недавно… — с легкой улыбкой вздыхает Алисия. — До сих пор помню, как я получила предложение… Как бегала по магазинам, выбирала себе платье, туфли, шляпку… Как думала о том, какую прическу мне сделать… Переживала, что что-то пойдет не так…
Алисия тихо вздыхает.
— Это было потрясающее время, — признается Алисия. — Время, когда я была самой счастливой женщиной на свете.
— И я так понимаю, дедушка Фредерик не знал о вашей свадьбе с тем мужчиной? — интересуется Ракель.
— Нет, про Доминика я рассказала ему намного позже, когда мы впервые встретились после долгой разлуки. Когда я впервые увидела тебя. Уже повзрослевшую.
— Да, тогда прошло очень много лет.
— Верно. Но с тех пор мы стали видеться намного чаще. То я находила возможность приехать, то вы с мистером Кэмероном навещали меня…
— Да…
— Жаль, что я так не успела познакомить вас со своим мужем.
— А вам нравилось жить в браке?
— Еще как, солнце мое, — скромно улыбается Алисия. — Я ни разу не пожалела, что согласилась выйти замуж за этого мужчину. Ведь с ним я чувствовала себя королевой .
— Правда?
— Мы были не очень богаты, а порой вообще оставались без денег. Но это не помешало нам быть счастливыми. Да мы и не понимали, как можно было рушить свой брак из-за денег. Ведь когда любишь, не имеет значение, сколько денег есть у твоего партнера. Ты любишь его не за это, а за его любовь и заботу.
— Верно, — слегка улыбается Ракель.
— И вот, что я тебе скажу… — Алисия тихо вздыхает с легкой улыбкой на лице. — Кто-то из моих знакомых говорит, что после брака все резко меняется. Мол, любовь постепенно угасает из-за того, что начинаешь погружаться в домашние заботы или прочие дела. Но у нас с мужем такого не было.
— Не было? — удивляется Ракель.
— С каждым днем наша с Домиником любовь становилась все сильнее. А я уже не могла представить себе никого другого на его месте.
— У вас была такая идиллия?
— Я даже не думала, что такое может быть. Да, конечно, мы могли из-за чего поспорить, но дело никогда не доходило до серьезных ссор и моментов, когда мы не разговаривали по несколько дней. Мы как-то быстро научились решать проблемы.
— Здорово.
— Думаю, во многом из-за того, что мой муж был совсем не конфликтным человеком. Добрейший души человек, который не желал никому ничего плохого.
— А как вы думайте, ваши родственники смогли бы полюбить и принять Доминика?
— Если бы мои родители были живы на тот момент, то они бы точно одобрили мой брак и человека, которого я выбрала в мужья. Да и моей сестренке Элизабет он бы тоже понравился. Возможно, Доминик смог бы поладить и с Джексоном.
— Вот как…
— Мой муж всегда легко сходился с людьми благодаря своему мягкому характеру. Я не знала ни одного человека, кто говорил бы о нем что-то плохое.
— Ну раз он был такой хороший, то все бы так и было.
— Знаешь, как мне тогда не хватало Элизабет. Как я хотела поделиться с ней своей радостью и рассказать ей о том, как сильно мне повезло с моим мужем, который буквально боготворил меня все те годы, что мы прожили вместе. Прямо как я была рада за нее, когда она начала встречаться с твоим папой.
— Правда?
— Да. Лиззи обо всем мне рассказывала. Могла о многом не рассказать маме с папой, но со мной она была честна.
— Вы знали все о ее романе?
— О! Я знала все, что казалось ее отношений. Знала, когда они впервые поцеловались, когда начали встречаться, когда Джексон сделал Элизабет предложение… Я все знала! И хотела, чтобы и моя сестренка знала все о моем муже.
— Простите, тетя, а почему вы говорите о своем муже в прошедшем времени? — неуверенно интересуется Ракель. — Почему вы сейчас одна? Что произошло с Домиником?
— Увы, милая моя, судьба не дала нам провести вместе всю жизнь и стать родителями.
— Почему? Неужели вы развелись с тем человеком?
— Нет, мы не разводились и даже не планировали это делать.
— Но что же тогда случилось?
— К сожалению, спустя почти два года после нашей свадьбы мой муж неожиданно погиб .
— Погиб? — округляет полные ужаса глаза Ракель.
— Да, погиб. — Алисия тяжело вздыхает. — Едва почувствовав себя счастливой и забыв о том, что со мной произошло, я вдруг стала вдовой.
— Но почему он умер? — недоумевает Ракель. — Насколько я понимаю, он был еще достаточно молодым.
— Согласно заключению о смерти, которое мне выдали, Доминик умер от рака гортани.
— Что? — широко распахивает глаза Ракель. — Рака гортани?
— Да. И самое обидное, что мой муж все это время скрывал от меня свою болезнь.
— Скрывал свою болезнь?
— Оказалось, что он заболел уже очень давно. Еще до того, как мы познакомились. Как мне позже сказал его врач, в то время у него была ремиссия. Однако, когда мы поженились, болезнь вновь дала о себе знать. И приняла еще более агрессивную форму. Начала стремительно убивать моего мужа.
— Господи… — Ракель качает головой. — Неужели вы не замечали ничего подозрительного? Раз ваш муж был смертельно болен, то он должен был увядать на ваших глазах!
— По его внешнему виду нельзя было сказать, что он болел, — признается Алисия. — Доминик всегда был добрым, заботливым, много улыбался, веселился и вел активный образ жизни… Ходил на работу… Уделял мне очень много внимания… Не забывал обо мне, даже когда приходил уставший после рабочего дня. Мой муж делал все, чтобы ничто не давало мне понять, что с ним что-то не так.
Алисия пожимает плечами.
— Ну… — задумчиво произносит Алисия. — Разве что у него начали стремительно выпадать волосы. Их и раньше было не так много, но в какой-то момент Доминик вообще остался практически лысым.
— И вы так не узнали о том, что с ним произошло? — удивляется Ракель.
— От него – нет. Я узнала о его болезни уже после того как он умер. Его врач признался мне, что по просьбе Доминика скрывал от меня поставленный ему диагноз.
— Но это было неправильно !
— Врач потом еще долго извинялся передо мной. Говорил, что я все-таки имела право все знать. Как законная жена Доминика.
— А когда ему стало хуже?
— За несколько недель до его смерти. А до этого ничто не предвещало беды.
— Именно тогда болезнь и вернулась?
— Да. Однажды Доминику стало очень плохо. Ему пришлось лечь в больницу. Я видела, как он увядал на моих глазах, но врачи убеждали меня в том, что моего мужа можно было вылечить. Хотя ему оставалось совсем немного. И Доминик это прекрасно понимал.
— О, господи…
— Я каждый день проводила с ним по несколько часов и как могла поддерживала его. Умоляла врачей вылечить его… Пыталась убедить мужа в том, что он поправится, и мы еще сможем стать родителями. Стала каждый день ходить в церковь и молить Бога о том, чтобы Доминик поправился. Умоляла не забирать его у меня. Просила дать нам возможность родить хотя бы одного малыша. В очередной раз просила прощения за грехи своего прошлого. Умоляла не наказывать меня.
Алисия с грустью во взгляде качает головой.
— Однако в один роковой день ему стало еще хуже, — признается Алисия. — Я провела рядом с ним практически весь день… Ради этого даже взяла отгул на работе… За некоторое время до своей смерти Доминик был уверен, что скоро умрет. И начал постоянно повторять это… Хотя я пыталась убедить его в том, что все будет хорошо.
***
Одиннадцатое октября две тысячи второго года.
— Нет, дорогой, прошу тебя, не говори так! — с жалостью в мокрых от слез глазах умоляет Алисия, сидя на кровати, на который лежит Доминик, и держа его за руку.
Прожившие два года в браке Алисия и Доминик Миддлтоны казались очень счастливыми и уже давно распланировали свою дальнейшую жизнь и готовились в самое ближайшее время стать родителями. Но все планы разрушили ужасные обстоятельства. Мужчине стало очень плохо, и его срочно госпитализировали в больницу.
Вот уже несколько недель врачи пытаются вылечить Доминика, который сейчас выглядит болезненно бледным и даже не может встать с кровати из-за сильной слабости. К сожалению, Алисия пока что так и не узнала диагноз своего мужа, поскольку ей никто ничего говорит. Хотя мужчина абсолютно уверен в своей смерти. Он будто бы потерял все силы бороться и готовится отправиться в иной мир уже в ближайшее время.
Женщина днями и ночами находится возле него и всячески заботится о нем, а также каждый день ходит в церковь и молится Богу о спасении любимого человека. Алисия не может думать ни о чем, кроме Доминика. Все ее мысли занимает муж, который стал смыслом всей ее жизни. Который буквально вытащил ее из депрессии, в которой она была после всего, что с ней произошло четыре года назад.
— Я умираю, Алисия… — тихо произносит Доминик, немного дотронувшись до трубки, что торчит у него в носу и смотря на Алисию с жалостью в довольно болезненном взгляде, лишенного всякого огня и задора. — И я уверен, что мое время придет уже сегодня…
— Нет-нет, Доминик, ради бога, не говори так! — отчаянно взмаливается Алисия.
— Увы, но я уже ничего не могу сделать.
— Прошу тебя, любимый, не сдавайся!
Алисия нежно гладит Доминика по щеке, мокрыми от слез глазами смотря на своего умирающего мужа.
— Ты не умрешь… — слегка дрожащим голосом произносит Алисия. — Я знаю, что ты поправишься. Только не теряй надежду, я тебя умоляю…
— Мне очень больно об этом говорить, — тихо говорит Доминик. — Мое сердце разрывается от боли… От мысли, что я оставлю тебя одну. Но к сожалению… Мне осталось жить совсем немного…
— Нельзя терять надежду, милый.
— Прошло уже несколько недель, а врачи так до сих пор не узнали, что со мной.
— Они обязательно узнают, что с тобой, и дадут тебе необходимое лечение.
— Не знаю… Вряд ли…
— Я каждый день спрашиваю доктора Седрика о тебе, и он говорит, что еще не все потеряно.
— Он просто не хочет тебя расстраивать. Потому что видит, как сильно ты переживаешь.
— Все будет хорошо, дорогой. Надо только чуточку подождать и верить в чудо.
— Уже никакое чудо мне не поможет…
Доминик пустым взглядом окидывает взглядом всю просторную и светлую палату, которую не покидает уже долгое время.
— Твои мольбы Богу тоже не помогут… — слегка дрожащим голосом добавляет Доминик. — Он все равно заберет меня… Потому что это неизбежно…
— Дорогой… — с жалостью во взгляде произносит Алисия.
— Знаешь… Как-то один человек сказал, что когда смерть скоро придет за тобой, ты заранее почувствуешь это… — Доминик тихо шмыгает носом. — Поначалу я думал, что это бред… Даже когда мой дедушка умирал на больничной койке, он задолго до своей смерти предчувствовал это и начал прощаться со всеми. Просить прощения у тех, кого обидел…
Доминик на секунду прикрывает глаза и медленно выдыхает, слыша, как подсоединенные к его телу аппараты, следящие за его состоянием, издают регулярный писк.
— Вот и я чувствую, что вот-вот покину тебя… — слегка дрожащим голосом говорит Доминик, виновато смотря на Алисию.
— Нет, Доминик, нет… — резко качает головой Алисия.
— Прости, любимая… — Доминик нежно гладит Алисию по щеке. — Мне очень жаль, что все так получилось… Ведь я хотел сделать тебя счастливой… Заставить забыть обо всем плохом… Забыть о том, что до сих пор не дает тебе покоя… Но увы… Я не смогу… Потому что смерть вот-вот заберет меня.
— Нет, дорогой, нет, не смей так говорить! — чуть громче, отчаянно умоляет Алисия.
— Она уже идет за мной… Я это знаю…
— Прошу тебя, борись до самого конца… Не сдавайся! Я не смогу жить без тебя! Не смогу!
— Я и так слишком долго боролся. И… Уже давно потерял надежду уйти отсюда живым.
— Доминик…
— Мне безумно больно от мысли, что я больше не вернусь в свой дом и не буду проводить время с тобой, со своей любимой женой. Что все это время была ярким лучиком света в моей жизни.
— Ты поправишься, вот увидишь, — мягко говорит Алисия, нежно гладя Доминика по руке и поцеловав его в бледную щеку. — Я каждый день хожу в церковь и молю Бога о том, чтобы Он дал тебе шанс на выздоровление и послал нам с тобой детишек. Чтобы Он не забирал меня у тебя и не наказывал за мои прошлые грехи.
— Сейчас мне уже не поможет никакой Бог и никакие мольбы и постоянные уколы, которые мне делают врачи… — обреченно вздыхает Доминик. — Все это не имеет никакого смысла.
Доминик довольно громко прокашливается и кладет голову на подушку.
— Я абсолютно обессилен, — тихо добавляет Доминик. — Не могу встать и… Едва могу говорить…
— Доминик… — со слезами на глазах произносит Алисия.
— Мне совсем не хочется есть. Меня постоянно тошнит… А иногда мне кажется, что у меня внутри горят абсолютно все органы…
— Я прекрасно тебя понимаю и буквально проживаю то, что ты чувствуешь, — держа Доминика за руку и нежно погладив его по голове, на которой в последнее время стало очень мало волос, слегка дрожащим голосом говорит Алисия.
— Мне очень жаль…
— Когда тебе очень плохо, то и я чувствую себя точно также. Если ты задыхаешься, то и я не могу дышать… А видя, как ты ничего не ешь, мне тоже не хочется даже притрагиваться к еде.
— Нет, моя королева, я хочу, чтобы ты ела… Ты должна есть.
— Я не могу. У меня кусок в горло не лезет.
— Если я умираю, это не значит, что ты тоже должна…
— Если бы было нужно, я бы с легкостью пожертвовала своей жизнью ради тебя. Любой частью своего тела, если бы врач сказал, что тебе нужен донор. Клянусь, любовь моя, я бы отдала тебе все что угодно. Безо всяких раздумий.
— Нет, солнце мое, сейчас мне уже никакой донор не поможет…
Доминик снова громко кашляет так сильно, что он буквально задыхается им.
— Мне самое время прощаться с близкими людьми и писать завещание… — тихо добавляет Доминик.
— Нет, Доминик, даже и думать об этом не смей! — громко восклицает Алисия. — Не смей, слышишь!
— Это правда, Алисия… Мое время пришло…
— Доминик, пожалуйста, не делай мне больно… Я не смогу без тебя жить. Ты – смысл моей жизни! Все самое дорогое, что у меня есть.
Алисия утыкается носом в плечо Доминика и тихонько плачет, пока тот с жалостью в безжизненных глазах смотрит на нее и нежно гладит свою супругу по голове.
— Не плачь, любовь моя, я не хочу видеть твои слезы… — тихо, с грустью во взгляде говорит Доминик. — Перед своей смертью я хочу увидеть не твою слезы, а твою улыбку. Улыбку, которая покорила меня с первых же минут знакомства…
— Ты не можешь бросить меня одну, — со слезами дрожащим голосом произносит Алисия, нежно взяв лицо Доминика в руки. — Не можешь…
— Ты знаешь, как я этого не хочу.
— Мы ведь хотели прожить долгую и счастливую жизнь. Хотели растить детей, нянчить наших внуков и умереть в один день…
— Я тоже этого хотел, но увы…
— Умоляю, не дай этим двум годам, что мы с тобой живем в браке, стать всего лишь прекрасными воспоминаниями.
— Жаль, что я уже не успею попросить своих родных приехать сюда и попрощаться с ними…
Доминик тяжело вздыхает.
— Но я очень рад, что уже представил им тебя как свою любимую жену, которую они с радостью приняли, — бросает легкую улыбку Доминик.
— Хочешь, я сегодня же позвоню им и попрошу приехать в Лондон? — предлагает Алисия. — Они немедленно прибудут сюда! Я объясню им, что ты находишься в больнице, и передам, что ты хочешь видеть их.
— Нет, милая, не надо…
— Но ты ведь хочешь их увидеть!
— Боюсь, что когда они приедут из Глазго, то уже не застанут меня в живых.
— Нет…
— Тем не менее позвони им, чтобы сказать о моей смерти… Я хочу, чтобы они знали… Чтобы они пришли на мои похороны и… Постояли на моей могиле…
— Доминик, я умоляю тебя, стоя на коленях, не говори о смерти, — издает тихий всхлип Алисия, крепче взяв Доминика за руки. — Ты причиняешь мне боль…
— Знаю…
— Я верю, что ты поправишься, и молюсь об этом каждый день.
Алисия нежно гладит Доминика по щеке.
— И я не перестану верить, несмотря на то, что врачи до сих не выяснили, что с тобой, — добавляет Алисия и мило целует Доминика в висок.
— Это бессмысленно… — качает головой Доминик.
— Все хорошо, дорогой, я с тобой. Я ни за что не брошу тебя, какая тяжелая болезнь у тебя ни была. Я всегда буду рядом, обещаю…
— Не знаю, как бы я пережил все это, если бы рядом не было тебя, — более низким голосом говорит Доминик и тихонько стонет из-за слабости. — Все эти годы, что я знаю тебя, были самым лучшими в моей жизни. Я счастлив, что судьба свела нас вместе.
— Доминик…
— И я искренне благодарен тебе за то, что ты всегда была рядом со мной и заботилась обо мне со всей любовью и нежностью. Ты всегда была моим светом в конце тоннеля. Причиной, почему я был так счастлив…
— Я и буду продолжать заботиться о тебе. А когда ты поправишься и покинешь больницу, мы с тобой будем жить счастливо и начнем работать над потомством, что продолжит наш род. Я рожу тебе малыша, которого мы будем растить вместе.
— Как жаль, что я так и не стал папой за все тридцать семь лет своей жизни… — Доминик кашляет еще громче и сильнее, чем прежде, немного пристав с кровати. — Хотя я очень люблю детей… И ужасно скучаю по своим племянникам, которые живут далеко от меня… И не знают, что их дядя вот-вот умрет…
— Они обязательно встретятся со своими двоюродными братиками и сестренками, которые у нас с тобой родятся, — чуть дрожащим голосом говорит Алисия, нежно гладит Доминику лицо и целует его в лоб. — Только верь в свое выздоровление… Ради тех, кого ты сильно любишь…
— Все, Алисия, это конец… — качает головой Доминик, тяжело дыша и чувствуя, как у него внутри как будто все горит от боли, что становится просто невыносимой. — Мне даже говорить сейчас тяжело… Хотя… Я очень стараюсь… Найти… В себе силы… Сделать… Это…
— Может быть, тебе стоит немного поспать или попробовать что-нибудь поесть? — предлагает Алисия. — Ты же совсем ничего не ешь! И спишь очень плохо!
— Нет…
— Вот увидишь – как только ты поешь и поспишь, то тебе станет лучше.
— Я не могу есть… Вся эта еда все равно выходит наружу… А от одного слова «еда» меня начинает сильно тошнить… Очень сильно…
— Любимый…
Алисия побольше наклоняется к Доминику, чтобы приблизить к нему свое лицо, которое он в этот момент отворачивает на бок, уставшим взглядом посмотрев на небольшое окно в его больничной палате.
— Ну пожалуйста, не сдавайся… — с жалостью во взгляде умоляет Алисия, гладя Доминика по голове. — Я тебя умоляю… Ты же у меня сильный мужчина… И никогда не сдаешься…
— У меня нет сил… — тихо произносит Доминик.
— Сделай это ради меня… Подумай о том, какую сильную боль ты причиняешь мне, говоря эти ужасные слова.
— Прости меня, Алисия… — с тяжелым дыханием извиняется Доминик, едва найдя в себе силы дотянуться рукой до лица Алисии и нежно погладить ей щеку.
— Тебе не за что извиняться передо мной.
— Мне очень жаль, что я покидаю тебя и не успел дать тебе все, что когда-то обещал… Я хотел сделать очень многое… Но так и не смог…
— Доминик, прошу тебя…
Алисия нежно целует Доминика в висок, слегка трется об него своей щекой со слезами на глазах и потом оставляет робкий поцелуй на его бледного-синего оттенка губах.
— Не бросай меня… — отчаянно умоляет Алисия.
— Никогда не забывай, что я безумно люблю тебя… — тихо говорит Доминик. — И всегда буду любить…
— Доминик…
— Ты… — Доминик снова очень сильно кашляет с чувством, что его глотка буквально горит. — Ты – любовь всей моей жизни. Которая сделала для меня столько всего, за что я… Так и не успел тебя отблагодарить…
— Держись, любовь моя, держись изо всех сил, — умоляет Алисия. — Я тебя очень прошу…
— Я…
— Ты справишься, я это знаю… Просто держись… Думай обо всех, кого ты любишь.
— Ал…
Только Доминик хочет что-то сказать, как вдруг на него нападает еще более сильный кашель, и он начинает давиться им и буквально драть себе глотку. А спустя какое-то время мужчина даже начинает отхаркивает небольшим количеством крови с какими-то сгустками и едва сдерживает свой порыв закричать от боли, что пронзает все его ослабевшее тело и заставляет чувствовать себя так, будто что-то сильно обжигает его органы.
Видя, как ее мужу становится еще хуже, Алисия резко встает с кровати и ненадолго теряется, будучи в состоянии лишь смотреть на то, что он откашливается кровью и давится об собственного кашля.
— Доминик… — с ужасом в широко распахнутых глазах произносит Алисия. — Доминик, что с тобой? Доминик!
Однако Доминик уже не может ответить Алисии, потому что не может справиться с приступом кашля, становясь все бледнее и бледнее, а небольшие пятна на руках, что появились у него уже очень давно, становятся довольно заметны.
— Доминик, прошу не молчи! — отчаянно умоляет Алисия. — Скажи мне что-нибудь! Дорогой! Дорогой!
К счастью, шокированная Алисия довольно быстро берет себя в руки и понимает, что должна немедленно позвать кого-то на помощь.
— Подожди, милый… — дрожащим голосом произносит Алисия. — Сейчас я позову врача… Сейчас… Сейчас… Держись!
Алисия пулей подбегает к двери, открывает ее и начинает громко кричать, окидывая взглядом весь коридор:
— Скорее, кто-нибудь, идите сюда! Моему мужу плохо! Доктор Седрик! Кто-нибудь! Прошу вас! Мой муж умирает!
Оставив дверь открытой, Алисия подходит к задыхающемуся от мучительного кашля с кровью Доминику и с мокрыми от слез глазами гладит его по спине, ужасаясь от того, как много веса он потерял в последние несколько недель, что стали для него настоящей пыткой.
— Держись, любимый, держись! — отчаянно умоляет Алисия, со слезами на глазах наблюдая за Домиником. — Все будет хорошо.
А уже через несколько секунд в палату забегают двое врачей: мужчина и женщина, которые находились недалеко от нее и слышали, как Алисия звала на помощь.
— Помогите, прошу вас! — взмаливается Алисия. — Мой муж давится кашлем и отхаркивает кровью! Ему очень плохо! Прошу вас, сделайте что-нибудь!
Врачи немедленно реагирует и пулей подбегают к Доминику, немного приподняв изголовье кровати, которое регулируется вручную, укладывают его на подушку и одергивают вниз его больничную рубаху, которую он носит. Пока мужчина проверяет показатели на аппаратах, которые ему совсем не нравятся, женщина набирает какой-то номер на телефоне, что находится в палате. А после ее звонка через некоторое время в палату заходит еще один человек, который помогает врачам надеть на лицо задыхающегося Доминика кислородную маску и делает ему какой-то укол прямо в руку.
Алисия, прикрыв рот руками и качая головой, с ужасом в мокрых и красных от слез глазах наблюдает за тем, как врачи суетятся и пытаются помочь Доминику, чье состояние все равно становится хуже и хуже с каждым разом. После столь уверенных слов ее горячо любимого мужа о том, что он умирает и уже сегодня покинет этот мир, женщине становится страшно, что это и правда может стать реальностью. Она совсем не хочет терять этого человека, которого любит всем сердцем! К которому с каждым днем привязывается только больше. Который стал смыслом ее жизни… Алисия знает, что не сможет пережить еще один удар судьбы.
Она только недавно смогла более-менее прийти в себя и забыть обо всем потрясениях, связанных с ужасной семейкой Вудхам, которая, к удивлению, оставила ее в покое, и уже очень долго не преследует ту, что случайно убила их близкого человека. Но если Алисия потеряет своего мужа, то она потеряет смысл жизни. Ей будет просто не для кого жить, поскольку у нее больше никого не осталось. Останется лишь вспомнить о своей племяннице и навестить ее впервые за несколько лет, что она не общалась с ней из-за всех этих проблем.
«Нет, господи, нет, Ты не можешь забрать у меня Доминика… — с жалостью во взгляде думает Алисия, наблюдая за тем, как врачи пытаются оказать Доминику всю помощь и избавить его от столь мучительных пыток и слыша неравномерные звуки аппаратов, что подключены к его телу. — Не можешь… Умоляю, спаси его… Сделай все, чтобы он выжил. Я не хочу терять своего мужа… Не хочу… Не наказывай меня…»
Алисия прикрывает рот рукой.
«Я ведь уже столько раз замаливала свои прошлые грехи, когда каждый день ходила в церковь, просила у Тебя прощение за проститутство и убийство, и поклялась исправиться и стать лучше… — думает Алисия и тихо шмыгает носом. — Неужели Ты до сих пор не простил меня? Неужели я все еще должна расплачиваться за грехи своего прошлого?»
Алисия качает головой.
«Боже, пожалуйста, пусть мой муж живет… — мысленно умоляет Алисия. — Доминик – самое лучшее, что со мной когда-либо происходило. Я хочу жить с ним, любить его, заботиться о нем, родить ему много детишек и чувствовать себя любимой и желанной. Не лишай меня счастья, которого я так ждала… Я не захочу жить, если он умрет. Не захочу…»
А спустя еще некоторое время в палату заходит мужчина зрелого возраста с редкими темными волосами на голове, среди которых можно заметить множество седых, и взволнованно осматривается вокруг.
— Меня звали? — интересуется врач и переводит взгляд сначала на врачей, которые пытаются спасти Доминика, а потом на Алисию. — Миссис Миддлтон… Что здесь происходит?
— Доктор Седрик, Доминику совсем стало плохо, — с жалостью во взгляде говорит Алисия. — Он во всю готовится к смерти и прощается со мной… Да еще начал задыхаться кашлем с кровью…
— Господи, боже ты мой… Серьезно?
— Да…
— Ох… — Седрик бросает взгляд на врачей, которые все еще что-то делают с Домиником. — Да что вы там копайтесь! Пропустите меня! Немедленно!
Седрик быстрым шагом подходит к кровати Доминика, кашель которого врачам вроде бы удалось остановить, и ужасается его внешнему виду. Этот человек выглядит так, будто и правда находится на волосок от смерти. Мертвецки бледный, покрытый какими-то пятнами, с огромными синяками под безжизненными глазами, потерявший очень много волос…
— Показатели аппаратов крайне нестабильны… — задумчиво произносит Седрик. — Что-то точно не в порядке.
— Я умираю, доктор Уэстли… — сняв с себя кислородную маску и обреченно посмотрев на Седрика, с трудом произносит Доминик. — Я знаю это… Предчувствую свою смерть…
— Нет, мистер Миддлтон, не говорите так, — слегка качает головой Седрик.
— А вчера ночью мне показалось, что я видел своего погибшего деда… Он сказал, что мы скоро увидимся…
— Погибшего деда?
— Да… Он зовет меня…
— Ох, господи Иисусе… — Седрик трогает лоб Доминика, чтобы проверить его температуру. — Ох, какой у вас горячий лоб… Температура поднимается…
— Я сгораю изнутри… — тихо говорит Доминик. — Умираю… Дедушка зовет меня с собой…
— Господи, Доминик… — со слезами на глазах ужасается Алисия, начав тяжело дышать от сильного волнения.
— Я люблю тебя, Алисия… Люблю… Л…
Доминика снова атакует приступ сильного кашля, но затем ему просто становиться нечем дышать, его начинает слегка трясти. Его широко распахнутые, пустые глаза уставляются в одну точку, а он сам издает какие-то тихие, мучительные стоны, дающие понять, насколько ему плохо.
— Доминик! — взволнованно вскрикивает Алисия, пулей подходит к кровати Доминика и берет его за руку со слезами на глазах. — Доминик! Нет, Доминик! Держись!
А пока врачи пытаются что-то сделать, Доминик сначала немного приподнимается, но затем резко падает на кровать с закатанными глазами, а один из аппаратов начинает издавать неравномерные звуки.