Эдвард, Даниэль и Терренс пока что не находятся даже близко к тому району, в котором находится дом Маркуса. Несмотря на то, что дороги сейчас свободны, и им не приходиться проводить время в пробках, путь все равно оказывается не быстрым. Каким бы сильным ни было желание поскорее найти своего друга и защитить его, сидящий за рулем Перкинс все равно старается соблюдать правила дорожного движения и не мешать другим водителям ехать куда-то по своим делам. И вместе с этим он и его друзья еще раз обсуждают все предположения своих девушек и возможное родство Питера с Маркусом, хорошо известный всем своей кровожадностью.

— Эй, парни, как вы думайте, правы ли девчонки в том, что Питер может быть родственником Маркуса? — неуверенно спрашивает Эдвард, удобно устроившийся на заднем сиденье автомобиля.

— Все возможно, — пожимает плечами Терренс, постукивая пальцами по дверце со стороны пассажира. — Хотя трудно говорить что-то наверняка.

— А я верю, что это может быть правдой, — уверенно заявляет Даниэль, держа руль одной рукой, а вторую держа на коробке передач. — Честно говоря, когда я впервые встретил Питера, то он почему-то сразу же начал кого-то напоминать. Тогда я не понимал, кого именно, хотя и был уверен, что не ошибаюсь.

— Вообще-то, я не очень внимательно присматривался к фоткам этого урода. Меня больше волновала сама информация о нем, а не то, как он выглядит.

— Я тоже не особо его запомнил, но у меня появилось странное чувство еще в тот день, когда мы с Ракель и Наталией нашли про него статью, — признается Эдвард. — Как будто… Я уже где-то видел того типа, но не мог понять где именно.

— Вот будет номер, если этот Маркус – папаша Питера, о котором он никогда ничего не знал, — заявляет Даниэль и меняет скорость с помощью коробки передач.

— У меня такое чувство, будто Наталия на это и намекала, когда говорила об их сходстве. Но не сказала этого прямо, потому что не была уверена.

— Ну, папаша или нет, но каким-нибудь его дядькой он вполне может быть, — задумчиво отвечает Терренс.

— У него папаши что ли мог быть брат?

— Кто знает! Да и вообще, не забывайте, что мы вообще ничего не знаем про его семью! Не считая того, что его мать была прожженной алкашкой, которая положила огромный болт на своего родного сына.

— А реально, что у него вообще за семья? Простые ли они работяги или какие-то крутые шишки?

— После разговора с девчонками я прямо всерьез заинтересовался этим вопросом, — признается Даниэль. — Может, Пит зря не хочет ничего знать про свою семью. Может, ему это жизненно необходимо!

— Походу, ты прав, — соглашается Эдвард. — Раз уж за ним уже давно идет охота. А в больнице его чуть не убили намеренно.

— Слушайте, ребята, а ведь и правда! Мы с вами никогда не задумывались о том, что в этой истории было что-то не так. Ну занес врач инфекцию, ну отстранили его после этого… Нам как Льюис сказал об этом, так мы не стали больше ни о чем расспрашивать.

— Интересно, а Льюис знал о намеренной попытке убить Питера прямо в больнице? — задается вопросом Терренс. — Или он скрыл это от нас?

— Кто знает, Терренс… Но тебе не кажется, что он порой был каким-то очень уж зажатым? А Хелен как-то сказала, что Льюис как-то уклончиво отвечал на некоторые ее вопросы.

— Наверняка он свалил бы все на врачебную тайну, если бы его спросили об этом, — предполагает Эдвард.

— Надо будет поговорить об этом с мистером Джонсоном, — уверенно говорит Терренс. — Возможно, он даже направит туда своих коллег, чтобы они побеседовали с персоналом больницы, в частности с Льюисом.

— Было бы круто, если бы они досконально проверили того врача, который проводил переливание крови во второй раз. Узнать, как он получил работу в больнице, что о нем думали коллеги, каким был для пациентов. Может, нас вообще обманули… Может, этот урод вообще там не работал и пробрался туда обманным путем, но Льюис решил это скрыть, а персонал больницы замял дело.

— Но зачем им было это нужно? — недоумевает Даниэль.

— Только если ради престижа больницы, — пожимает плечами Терренс. — Они ведь там постоянно хвастались, что в той больнице работают только лучшие из лучших, а у заведения просто безупречная репутация. Я так понимаю, они ею очень дорожат и готовы на все, лишь бы ее сохранить.

— Не бывает дыма без огня, ребята, — с хитрой улыбкой отмечает Эдвард. — Блестящая репутация не всегда достигается честным путем и усердной работой. Может, в самой больнице работают хорошие врачи, которые поставили на ноги как минимум каждого из нас. Но у них все равно есть какие-то свои темные секреты, которые никто не может сделать публичными.

— Я надеюсь лишь на одно – что того урода, который и заразил кровь Питера какой-то херней, не просто уволили, но и очень строго наказали, — задумчиво отвечает Даниэль. — Если он продолжает там работать как ни в чем ни бывало, то я реально буду в ахрене.

— Знайте, парни, а я нисколько бы не удивился, если Питера пытались убить уже не в первый раз, — выражает мнение Терренс. — Если этот случай был далеко не единичным.

— По крайней мере он ничего нам не говорил.

— Но исключать такую вероятность никак нельзя, — отмечает Эдвард. — С Питером вполне могли происходить еще какие-то вещи, о которых он по тем или иным причинам мог промолчать.

— То есть, получается, мы все-таки не все о нем знаем? Даже если он утверждал обратное!

— Да уж, скрытный парень этот Роуз… — устало вздыхает Терренс. — Одно решил забыть, о другом промолчал намеренно… Утаил от нас еще столько всего.

— И не говори, брат! — восклицает Эдвард. — А при таком раскладе я даже не удивлюсь, если Роуз на самом деле знает все о своей семье, но не хочет, боится или стыдится о ней говорить.

— Ну да, еще скажи, что он знает о своем родстве с Маркусом, но решил промолчать из-за делишек, который тот мудак натворил в прошлом, — усмехается Терренс.

— От такого скрытного парня мы можем ждать чего угодно.

— Да нет, не похоже, что блондину об этом известно, — возражает Даниэль и меняет скорость с помощью коробки передач. — Не выглядит он так, будто врет, когда говорит, что ничего не знает про свою семью.

— Интересно, а сам Пит уже успел заметить, что чем-то похож на Маркуса? — задается вопросом Терренс.

— Сомневаюсь, что он внимательно рассматривал лицо этого старого урода, — предполагает Эдвард. — У него в башке в тот момент была лишь мысль о том, как от него отвязаться. Как сбежать. Как спастись. Как спасти Хелен.

— Если они и правда родственники, а Маркус хочет избавиться от нашего приятеля, то почему? — удивляется Даниэль. — Если, как тот урод утверждает, ему не нужны деньги, то как еще это можно все объяснить?

— Хороший вопрос, на который я пока ответить не могу.

— Я тоже не могу предположить, что натворил этот парень, — разводит руками Терренс. — Ведь он не вор, не убийца, не насильник…

— Или же Питер ни в чем не виноват, а этот мудак думает иначе и хочет переложить на него ответственность за какие-то поступки, — выдвигает версию Даниэль.

— Ага, накосячил он, а отвечать придется совершенно постороннему человеку, который не имеет к этому никакого отношения?

— У этого Маркуса, конечно, крыша улетела на Луну, но вряд ли он просто так выбрал Питера в качестве жертвы, которая ответит за его делишки, — спокойно отвечает Эдвард.

— А хер его знает! — восклицает Даниэль. — Это же больной мудак! Мудак, который просто так перегрохал сотни человек! Понравилось, блять, терроризировать народ!

— Это точно! — соглашается Терренс. — Маркус запросто может додуматься и до такого. Хотя для нас не секрет, что он от него явно чего-то хочет.

— Ох, короче говоря, миллион вопросов, на которые нет ответов, — с усталым вздохом проводит руками по лицу Эдвард. — И когда мы их получим – хрен его знает.

— Да ладно, не это сейчас главное! — восклицает Даниэль. — Наша первоочередная задача – не позволить Маркусу и его сообщникам что-то сделать с Питером. Не опоздать до того, как произойдет что-то ужасное.

— Хотя бы его спасти… — откидывается на спинку кресла Терренс. — Шансов найти Хелен у нас практически нет, ибо мы понятия не имеем, где они ее прячут. Но Питера мы им ни за что не отдадим.

— Вот придурок-то безмозглый! На что он надеялся, решив отправиться туда один? — Даниэль резким движением меняет скорость с помощью коробки передач. — Роуз реально что ли думает, будто он справится со всей этой оравой один, если они вдруг нападут?

— Наверное, будет говорить, что просто хотел защитить нас и не подвергать наши жизни риску, — со скрещенными на груди руками предполагает Эдвард.

— Ага, а его жизнь, значит, риску подвергать можно? — возмущается Терренс.

— Да по хер, что там Маркус говорит про нас! — восклицает Даниэль. — По хер, что он может грохнуть нас, если мы продолжим вмешиваться. Мы будем вмешиваться! Пусть так и знает! Когда дело касается наших друзей и близких, мы не собираемся молчать.

— Да мы бы так ничего и не узнали, если бы не Райан! — подмечает Эдвард. — Мы должны благодарить его за то, что он дал нам наводку.

— Точняк, нам нереально повезло, что этот парняга оказался там и все видел. А то мы бы с вами так и сидели на солнышке, хлопали ушами, да языками чесали. Не зная, что блондин решил добровольно отправиться на живодерню.

— Ничего, вот отыщем его, разберемся со сворой Лонгботтома и как следует надерем Роузу задницу, — обещает Терренс. — Проучим за то, что он отключил мозги.

— Да ладно вам, ребята! — скромно улыбается Эдвард. — Лично я его прекрасно понимаю. Если бы Наталия оказалась в такой же ситуации, я бы никого не стал слушать и пошел бы на любую глупость ради ее спасения.

— Ты нас нисколько не удивил, чувак. Все и так прекрасно знают, что у тебя не все в порядке с головой.

— Ха, кто бы говорил! Сам бы пошел исполнять роль психа и устроил лютый замес любому, кто посмел бы пальцем тронуть Ракель или даже просто подумать о ней.

— Со мной моя девочка находится в полной безопасности. — Терренс немного поправляет свою прическу. — Я слежу за всеми и за каждым, чтобы вовремя отреагировать.

— Тем не менее я улавливаю мысль Эдварда, — задумчиво говорит Даниэль. — Питер сходит с ума из-за того, что Хелен может в любой момент погибнуть. У любого человека башка плохо варит, когда близкий в беде.

— Да, но мы, к сожалению, здесь бессильны, — разводит руками Эдвард. — И Маркус не расскажет, где она, как бы Питер его ни пытался уломать.

— Как только у нас появится малейшая возможность ее спасти, мы немедленно ею воспользуемся, — уверенно заявляет Терренс. — Мы не бросим подругу в беде. Подругу, которой мы все обязаны спасением жизни блондина.

— Мы никогда не забудем, сколько всего она для него сделала, — отвечает Даниэль. — Не забудем, сколько усилий приложила эта девчонка, чтобы фактически вытащить парня с того света. Сколько прилагала до настоящего времени, чтобы он чувствовал себя счастливым и ничего с собой не делал хотя бы ради любви к ней.

— Согласен, — кивает Эдвард. — Пришло наше время сполна отплатить ей за все эти усилия. Напомнить, как сильно мы ей благодарны.

— И какие бы тайны она от нас ни скрывала, я уверен, что это вовсе не повод отворачиваться от нее и считать дрянью. Никто ведь не идеален, все совершают ошибки.

— Если бы это было что-то и правда ужасное, вряд ли девчонки сумели так легко ее простить, — предполагает Терренс. — Да, они у нас, конечно, незлопамятные, но даже в этом случае есть какой-то предел. Есть та точка, после которой начинает доминировать гордость.

— Ох, ну скрытные же у нас друзья… — устало вздыхает Эдвард. — Один чего-то недоговаривает, другая что-то скрывает… А говорить об этом они что-то не спешат.

— Кто бы говорил, МакКлайф! — по-доброму усмехается Даниэль. — Забыл что ли, как сам был по уши в секретах? Как выдавал себя за Эдварда Локхарта и постоянно носил парики и линзы с надеждой, что тебя никто не узнает?

— И правда, братец! — соглашается Терренс. — Не тебе говорить про скрытность.

— Ошибка бурной молодости, — невинно улыбается Эдвард. — Сейчас-то я старше и намного мудрее.

— Ну не знаю, по-моему, ничего с того момента не поменялось. Ты как был занозой в заднице, обожающей искать на свою жопу приключения, так ею и остался.

— А моя башка так и не перестала болеть от тебя. И бесить меня ты не перестаешь с момента нашей первой встречи.

— Слышь, Перкинс, тебе не кажется, что всякая малышня на заднем сиденье что-то слишком разговорилась?

— Меня больше интересует другое, — шутливо говорит Даниэль и меняет скорость с помощью коробки передач. — Почему эта малышня сидит в моей машине без детского кресла?

— Черт, а ты ведь прав! — прикрывает рот рукой Терренс. — Как же мы с тобой не подумали об этом!

— Ага, вот сейчас увидит дядя полицейский этого засранца и остановит меня. Заставит платить большой штраф за то, что мелкий подвержен опасности. Потому что, блять, он не пристегнул гребаный ремень.

— Ар-р-р, нашли себе, блять, жертву, — хмуро бросает Эдвард и пристегивает ремень безопасности, о котором изначально совсем забыл.

— Вот! — восклицает Терренс. — Этот мелкий придурок еще и не пристегнутый все это время ехал!

— Да на кол его посадить надо за непослушание! — вставляет Даниэль. — Ну или просто подвесить за яйца.

— Вот себя за яйца и подвесьте! — восклицает Эдвард. — Могу даже помочь, если хотите.

— М-м-м, мой братик настолько возбужден из-за возможности надрать кому-то задницу, что у него аж стало тесно в штанах, — хихикает Терренс.

— Так, если что, ублажать себя в моей машине я не разрешаю! — громко заявляет Даниэль. — Приедешь к себе домой – там и кончишь!

— Блять, да заткнитесь вы, дебилы… — закатив глаза, раздраженно рычит Эдвард. — Если я самый младший среди нас, это значит, что надо мной можно как угодно издеваться?

— А на ком еще мне отводить душеньку? — с невинной улыбкой разводит руками Терренс. — Только на маленьком братике, которого надо постоянно воспитывать.

— И со своей сестренкой я не могу делать столько, сколько могу сделать с тобой, — добавляет Даниэль. — Кэссиди же все-таки девочка. А я девочек никогда не обижаю.

Эдвард сначала хочет что-то сказать, но потом все же решает промолчать, откинувшись на спинку сиденья и со скрещенными на груди руками переведя взгляд на окошко. Пока Терренс и Даниэль с тихими смешками переглядываются между собой. После чего сидящий за рулем Перкинс снова меняет скорость на коробке передач и посильнее давит на педаль газа, чтобы быстрее ехать по дороге, которая к их огромному везению сегодня практически пустая.