— Я ждал этого дня много лет, — с хитрой улыбкой заявляет Маркус. — Очень много лет. И до сих пор не верю, что он все-таки настал. Настал тот момент, когда я смогу избавиться от тебя раз и навсегда.

— Жил себе, блять, спокойно и занимался своими делами, а тут объявился какой-то мудак и начал травить жизнь мне, моим друзьям и моей девушке.

— Ты думаешь, все началось совсем недавно? На том концерте, когда ты столкнулся с Дарреном на глазах у целой толпы соплячек?

— Чего? — сильно хмурится Питер. — То есть, вы хотите сказать, что все началось еще раньше?

— Намного раньше, чем ты думаешь, мальчик мой. Эта история продолжается уже очень давно. Точнее, в ней была одна большая пауза. В то время я ничего о тебе не знал и думал, что с тобой покончено. Но в один прекрасный день все изменилось, и я решил довести начатое дело до конца.

— Ахереть! Просто ахереть!

— А хочешь узнать, как именно я узнал про тебя? Как понял, почему ты именно тот, кто мне нужен?

— Группа.

— Умный мальчик, — спокойно произносит Маркус. — Да, верно. Если бы ты и твои дружки не решили создать свою группу, то я бы, возможно, ничего о тебе не узнал. Ты бы жил себе спокойно, а я бы до конца своих дней думал, что ненавистный мне человек или жив, или находится где-то очень далеко.

— И как же вы поняли, что я тот самый? Вдруг вы меня с кем-то перепутали, а я напрасно страдаю?

— Нет, Питер, я ничего не напутал. Как только я узнал побольше про тебя и твою группу и сопоставил некоторые факты, то без проблем понял, что ты мне и нужен.

— Значит, вы планировали избавиться от меня задолго до того, как я создал с друзьями группу?

— Именно!

Маркус останавливается и разворачивается лицом к Питеру, скрестив руки на груди.

— Ты должен был сдохнуть еще младенцем. Ну… Или не сдохнуть, то хотя бы оказаться очень-очень далеко отсюда. Но к большому сожалению, некоторые люди меня подвели. И вот ты здесь. Живой, сука! И мне приходиться тратить время на то, чтобы от тебя избавиться.

— Вот как, значит…

— Я думал, все закончится тогда, когда стало известно о твоей попытке суицида. Когда я прочитал эту новость в Интернете, то уж было обрадовался, что мне не придется делать ничего такого, ибо ты сам обрадуешь меня своей смертью.

Маркус с тихим рыком крепко сжимает руки в кулаки.

— Но нет, блять! Ты ни хера не подыхал! Твои дружки и врачи буквально кружили над тобой и отчаянно пытались спасти. Твоя девчонка вон даже кровь для тебя сдавала. А когда твое состояние ухудшилось, и тебе в организм занесли инфекцию, то она едва ли не поселилась в палате. Рыдала у тебя на груди, разговаривала, наглаживала… Такое впечатление, будто она уволилась с работы для того, чтобы все время быть с тобой. Бывали даже моменты, когда твой врач буквально пинками выгонял ее оттуда.

— Секунду, уважаемый… — Питер расставляет руки в бока. — Во-первых, откуда вы знайте про инфекцию? Во-вторых, откуда вы знайте, что Хелен сдавала для меня кровь? А в-третьих, откуда знайте, что моя девушка проводила по несколько часов в день в моей палате?

— М-м-м, поверь мне, я знаю об этом даже чуточку больше, — хитро улыбается Маркус.

— Не понял?!

— После первого переливания крови твое состояние значительно улучшилось. Все уже подумали, что ты выкарабкаешься, придешь в себя и будешь выписан. Благодарили девчонку, которая тебя спасла. Но однажды настает день еще одной такой процедуры. И во время нее кое-что идет не так, и тебе становится хуже. Казалось бы, что могло случиться, ведь в той больнице работают самые лучшие врачи, которые прекрасно знают свое дело. Но ответ-то на самом деле очень прост: кое-кто нарушил технику безопасности и занес в твой организм смертельную инфекцию, от которой ты мог запросто двинуть кони.

— Вы имейте к этому какое-то отношение? — слегка нахмурившись, догадывается Питер.

— Да, инфекцию тебе занесли вовсе не случайно или по неопытности, как изначально предполагалось. Это было дело рук одного моего знакомого врача. Точнее, я знал его отца. Мы до сих пор являемся очень близкими друзьями. Когда он рассказал мне, что его сын работает врачом в той самой больнице, где и находился Питер Роуз, о котором говорили практически все, у меня тут же созрел один план, и я попросил его о помощи.

— Вот оно что…

— Я также встретился и с его сыном, который согласился помочь после уговоров своего отца. До этого он отказывался и говорил, что не хотел рисковать работой, которую с таким трудом получил. Дело не только в жесткой конкуренции, но и в очень высоких требованиях. Одна-две ошибки – и тебе тут же укажут на дверь.

— Знайте, уважаемый, а вы меня не удивили, — спокойно заявляет Питер. — Да, нисколько. Точнее, сейчас я перестал сомневаться в том, что мой мозг меня не обманул. Вы сами все подтвердили.

— Тебя не удивило то, что тебя намеренно чем-то заразили?

— Когда я лежал в больнице, то мое сознание было довольно спутанным. Я не особо осознавал происходящее. И в один из таких моментов мне показалось, что кто-то будто бы очень настойчиво крутился возле моей койки и что-то вводил с помощью шприца. Даже помню, как кто-то что-то бубнил себе под нос. Что-то вроде: «Зачем я только на это подписался? Зачем стал рисковать таким хорошим местом?». А еще смутно помню, как мне эту кровь переливал тот же самый человек. Помню, как в какой-то момент мне стало очень плохо, и я вскоре окончательно вырубился.

— То есть, ты как бы все это время знал об этом?

— Я до последнего думал, что это не было правдой. Что я был в бреду. Мне тогда все казалось нереальным. Все разговоры, все действия – все было словно в тумане. Поэтому когда я окончательно пришел в себя, то решил не зацикливаться на этом и начал думать, что произошла какая-то ошибка. И мои друзья до сих пор так думают. А я ничего не сказал им про все эти видения.

— Что ж, теперь ты знаешь правду, — с невинной улыбкой пожимает плечами Маркус. — Тот парень сделал все четко и без проблем, к нему претензий нет. Я думал, что на этот раз уж точно должно все получиться, поскольку ситуация была крайней серьезной, и тебя долгое время пичкали убойными дозами антибиотиков. Твой врач уже всерьез думал готовить твоих дружков и девчонку к твоей гибели. Но в какой-то момент происходит чудо, на которое никто даже не надеялся. Твое состояние начинает улучшаться. А еще немного погодя ты окончательно приходишь в себя. Да, эта инфекция сильно ослабила твой организм, но ты выкарабкался. И в итоге моя попытка избавиться от тебя с треском провалилась.

— Ну вот, кое-что уже начинает проясняться… — хмуро бросает Питер, расставив руки в бока.

— О, это я только начал рассказывать историю. В ней еще много всего интересного.

— Ну давайте, удивите меня еще чем-нибудь.

— Удивлю, не переживай. Я расскажу такое, от чего у тебя челюсть на пол упадет.

— Пока что я еще не ахерел от ваших заявлений.

— Тем не менее после того случая я не сдался и не оставил попытки от тебя избавиться. Было много таких случаев, но тогда ты вряд ли о чем-то догадывался.

— О большей части – да. Но были и такие случаи, когда у меня появлялись некоторые подозрения. А еще меня постоянно преследовало чувство, что за мной все время кто-то следит. Правда тогда я не предавал этому значения и думал, что это связано с деятельностью группы. Думал, что меня просто начали узнавать люди.

— М-м-м…

— Вряд ли случайностью были, скажем, попытки сбить меня на машине или скутере. Попытки обокрасть. Помню, как-то на улице неизвестный пытался облить меня кислотой. Благо, вовремя успел отвернуть лицо, отскочить и убежать. Еще повезло, что на мне тогда были очки. Хотя кислота тогда попала на мою куртку и прожгла ее в некоторых местах. После чего ее пришлось выбросить. А что насчет попытки подложить под мою машину взрывчатку? Мне однажды кто-то позвонил, пока я сидел дома, и попросил срочно подойти на парковку. Я немедленно бросил все свои дела и пошел туда. Оказалось, что сотрудники охраны во время просмотра видеокамер обнаружили подозрительного типа и пошли разбираться. Они очень быстро нейтрализовали преступника и вызвали полицию, саперов и кого-то там еще!

— Да, не буду отрицать, — с хитрой улыбкой спокойно подтверждает Маркус. — Это моих рук дело. Раз не прокатили попытки сбить тебя насмерть или облить кислотой, то подрыв автомобиля уж точно должен был сработать. Мы с ребятами были уверены, что у нас все получится, ибо думали, что камер на той парковке нет, а народу там никогда не бывало много.

— Было глупо закладывать взрывчатку средь бела дня.

— Да, но ночью доступ на парковку, к сожалению, оказался закрыт. Мои ребята пытались туда попасть, но не получилось.

— Тогда я думал, что это какие-то сумасшедшие фанаты. Что все это связано с деятельностью моей группы. И в какой-то момент даже начал задаваться вопросом, а стоило ли все это начинать. Но в то же время я не хотел подводить ребят, которые так мечтали выступать на сцене перед десятками тысяч зрителей. Я начал все больше бояться, но не сдавался. Не сдавался, потому что и сам мечтал выступать.

— Ну, милый, ты прекрасно знал, на что шел. Знал, что жизнь знаменитых людей может быть очень тяжелой.

— Знал, но продолжал заниматься своим делом. И парням так ничего не рассказал. Они ничего не знают про попытку облить меня кислотой и подорвать с помощью взрывчатки.

— И началом карьеры музыканта ты фактически подписал себе смертный приговор. Именно благодаря этому я и нашел тебя. Узнал, что дело так и не было закончено. Что раз уж другие не смогли с ним справиться, то придется сделать все самостоятельно.

— Очень интересно узнать, как вы поняли, что я – тот, кто вам нужен, — скрещивает руки на груди Питер.

— Не буду отрицать, что поначалу у меня были сомнения, — спокойно отвечает Маркус. — Не был уверен, что не ошибаюсь. Поэтому некоторое время просто к тебе присматривался. Наблюдал за тобой. Выискивал всю возможную информацию.

— Ну и как, довольны?

— Вполне. Конечно, мне удалось узнать не так много, но с каждым разом я все больше убеждался в том, что мои усилия были не напрасны.

— Зачем? — более низким голосом сухо спрашивает Питер. — Какого хера вы все это затеяли? Что я вам сделал? Что вам от меня нужно? КАКОГО ХЕРА Я ВСЕ ЭТО ВЫНУЖДЕН ТЕРПЕТЬ? ОБЪЯСНИТЕ МНЕ!

— Это очень долгая история. Которая началась еще задолго до твоего рождения.

— Это и правда как-то связано с моей матерью, о которой один из ваших уродов упомянул в разговоре с Хелен?

— Правда, — кивает Маркус. — Твоя мама имеет к этому прямое отношение.

— Если она куда-то и влипла, то пусть разбирается сама. Раз эта женщина наплевала на мои проблемы и бросила меня тогда, когда я так в ней нуждался, то пусть не ждет от своего сыночка никакого рода помощи и любви.

— Ах, Корнелия, Корнелия… — Маркус с тихим вздохом начинает медленно наматывать круги перед Питером, сцепив руки за спиной. — Алкашка до мозга и костей. Пропила все что только можно. Как подсела однажды на бутылку, так и не смогла слезть с нее. Точнее, не захотела. Не было у нее никакой мотивации.

— Позвольте полюбопытствовать, откуда вы вообще знайте эту женщину? Какие у вас с ней были делишки?

— А дело в том, Питер, что эта прожженная алкашка усердно прятала тебя от меня. Корнелия очень не хотела, чтобы я когда-нибудь тебя нашел.

— Чего? — сильно хмурится Питер. — Прятала меня?

— Да-да. Хоть ее мозг уже весь был проспиртован, она все-таки помнила о тебе и даже немножко переживала. А в противном случае тебя бы уже давно не было на этом свете.

— Что за бред вы несете? Зачем ей меня было прятать? Она вообще обо мне не думала! Я всегда был для нее пустым местом! Если бы я сдох, она бы и бровью не повела!

— Нет, мальчик мой, это не совсем так. Не сказать, что Корнелия любила тебя до гроба, но какие-то материнские теплые чувства у нее были. Однако увы, алкоголь и наркотики никогда не служили людям хорошую службу и всегда рушили даже самые крепкие отношения.

— И что же она такого сделала, раз была вынуждена скрывать меня от вас?

— Я же сказал, эта женщина прятала тебя от меня! — раздраженно повторяет Маркус.

— ЗАЧЕМ она меня прятала?

— Чтобы я не смог от тебя избавиться.

— Она что, знала о ваших планах?

— Знала. Корнелия была в курсе всей истории от начала и до самого конца. Точнее, знала, что тебя за денежку отдал родной отец, а плохие дяди хотели продать тебя за границу. И вполне могла бы тебе ее рассказать. Но как я вижу, она не стала. Или… Просто не смогла… Ибо бухлишко память отшибло.

— Ахренеть… — удивленно произносит Питер, отведя взгляд в сторону. — Она знала, что вы за мной охотитесь, но ничего не говорила. Не говорила, что вы могли объявиться в любой момент.

— Не мог, потому что я ничего о тебе не знал в то время, когда ты был ребенком и подростком. Про тебя мне стало известно лишь после того как все начали обсуждать какую-то очень талантливую группу, которую активно продвигала более известная и любимая среди соплячек. Так что тот период ты мог спать спокойно. Хотя я очень сомневаюсь, что так и было. Ведь тебе задницу надирали все кому не лень.

— Пардон, уважаемый, но пока что я ни хера не понял из того, что вы сказали.

— Кстати, забыл сказать, что примерно в то же время, когда я узнал про тебя, то мы с Корнелией случайно встретились на улице. Точнее, это я увидел ее. Эту полуживую алкашку, которая валялась в грязной луже в рваной одежде после спертой из супермаркета выпитой бутылки водки.

— Моя мать жива?

— Сейчас – не знаю, но на тот момент еще как-то корячилась. Хотя казалось, что стоит влить в нее еще несколько бутылочек, то она точно двинет кони. Возможно, так и случилось. Не исключаю, что Корнелия как свинья нахрюкалась, упала мордой в асфальт и в темную холодную ночь просто насмерть замерзла.

— Вот как…

— Тогда у нас разговор не особо задался. Но все-таки после небольшого денежного вознаграждения она смогла ответить на некоторые мои вопросы, попивая параллельно элитную водочку. Так мне удалось узнать, где эта женщина живет. Удалось узнать, где я мог тебя найти. Но вместе с этим мне стало известно, что ты успел куда-то свалить и переехать в какое-то другое место. Как сказала Корнелия, ты воспользовался моментом, чтобы кинуть ту, что о тебе заботилась.

— Ага, заботилась, — хмуро буркает Питер. — Положила на меня толстый болт и крала все деньги, которые мне удавалось зарабатывать. Да еще и дубасила по причине и без. Это она что ли заботой называет?

— Вот и правильно делала! И то я считаю, что она мало тебя дубасила, потому что ты в итоге вырос невоспитанным и наглым мудаком.

— Вы считайте это нормальным, потому вас самого нещадно дубасили?

— Когда дети не подчиняются старшим, то нет ничего такого в том, чтобы треснуть их прыгалками по жопе. В прошлых веках их так и воспитывали, и никто не жаловался. Все вырастали достойными людьми и благодарили старших за все данные им уроки. Уважали, боялись, преклонялись перед ними…

— Не надо читать мне нотации. Во-первых, вы мне никто, чтобы указывать. А во-вторых, я взрослый мужчина, который сам знает, что ему делать.

— М-м-м, а ты так в этом уверен? — хитро улыбается Маркус. — Уверен, что я тебе никто?

— Да! И я не понимаю, какого, блять, хера вы решили, что можете вот так со мной разговаривать?

— Посмотри на меня повнимательнее, мальчик. — Маркус подходит к Питеру поближе. — Посмотри. Неужели ты не замечаешь ничего интересного? Не замечаешь, что мы с тобой похожи?

— Я вижу перед собой лишь старую сморщенную морду, по которой мне ужасно хочется врезать, — грубо бросает Питер.

— Не надо отрицать очевидное, Питер. В глубине души ты прекрасно понимаешь, что между нами есть некоторое сходство.

— Ничего такого не вижу!

— А вот я вижу. Когда я смотрю на тебя, то вижу самого себя, но на двадцать с лишним лет моложе. Такого же цвета волосы, глаза, черты лица… Некоторые твои привычки похожи на мои. Например, ты часто щуришься так же, как и я временами. Я также знаю, что у тебя близорукость, и сам ею страдаю. А еще я знаю, от кого тебе достались способности к музыке. Как бы то ни было, мне придется признать, что у тебя есть талант.

— Вы на что сейчас намекайте? — настораживается Питер, крепко сжав руки в кулаки.

— На то, что Корнелия не просто так прятала тебя от меня. И не раскрыла одну очень интересную тайну, которая до сегодняшнего дня была известна лишь узкому кругу людей.

— Вот и раскройте ее сами, раз уж решили сделать сегодня день чистосердечных признаний.

— Ты и сам можешь обо всем догадаться, если немного пошевелишь мозгами. — Маркус приближает свое лицо к лицу Питера, который машинально слегка пятится назад. — Ответ лежит прямо на поверхности.

— А? — округлив глаза с чувством замирания сердца, негромко охает Питер.

— Ты всю жизнь думал, что у тебя нет никого, кроме мамочки, которой правда было вообще по хер на тебя.

Маркус снова начинает наматывать круги перед глазами Питера, неотрывно наблюдающий за ним словно околдованный.

— Ни отца, ни братьев с сестрами, ни дедов с бабками, ни теток с дядьками… Ты искренне считал себя фактически сиротой. И ты стал ею, когда Корнелия в один прекрасный день ушла из дома и не вернулась. По крайней мере пока ты жил в той одноэтажной халупе на отшибе города.

— Я уже давно с этим смирился, — спокойно заявляет Питер. — И никогда не стремился найти свою семью. Поскольку научился жить без нее.

— Что, неужели ты вообще никогда не хотел узнать правду о своей семье?

— На хера мне это надо сейчас, когда я уже давно вырос и живу своей жизнью?

— Понятно… — задумчиво произносит Маркус и ехидно улыбается. — Но как говорится, с нами всегда происходит то, чего мы не ждем или не хотим.

— Даже если вам что-то известно, то я ничего не хочу слышать. Не хочу знать о тех, кто наверняка захочет воспользоваться шансом пошиковать на мои деньги.

— Спокойно, мальчик, никому твои денежки не нужны. По крайней мере я в них точно не нуждаюсь.

— А для чего же еще вы так усердно меня преследуйте и пытайтесь убить? — громко удивляется Питер.

— Я пытаюсь тебя убить, чтобы отомстить за гибель очень близкого мне человека. Который сейчас был бы жив, если бы тебя не было на этом свете.

— Только не говорите, что у вас когда-то был роман с моей матерью.

— Дело вовсе не в Корнелии.

— Тогда в чем? — взрывается Питер. — Кто вы, блять, такой? Чего вам от меня, сука, нужно? И кого это я убил и даже не помню об этом?

— Я тот, который никогда не хотел твоего рождения. Который делал для этого все возможное, но к большому сожалению, что-то проворонил. И было уже слишком поздно что-то изменить.

— Чего?

— Мне не нужны твои деньги, Питер. Мне нужна лишь твоя смерть. Нужна смерть человека, который никогда не должен был приходить в этот мир. Долгое время я был уверен, что больше никогда тебя не увижу и смогу жить спокойно до конца своих дней. Но в один роковой день я узнал, что меня обманули. Что от тебя не избавились те, кому было приказано это сделать. Раз и навсегда избавиться от моего нежеланного сына, рождение которого никогда не входило в мои планы.

— В-в-вашего сына? — широко распахивает глаза Питер, резко побледнев от ужаса и начав довольно тяжело дышать от волнения.

— Да, Питер.

Маркус с гордо поднятой головой останавливается и поворачивается лицом к Питеру.

— Я твой отец. Отец, о котором ты ничего не знал всю свою сознательную жизнь. Отец, которому ты испортил всю жизнь одним лишь своим рождением.

После подобного заявления Питер чувствует, как у него начинают подкашиваться ноги, а в голову ударяет легкое головокружение. Мышцы до боли напрягаются, невидимая сила со всей силы сдавливает грудную клетку, лишая возможности нормально дышать, а сердцебиение учащается словно после интенсивного бега. Всматриваясь получше в лицо хитро улыбающегося Маркуса, мужчина действительно замечает некоторое сходство, которое он приметил еще во время первой из встречи, но до последнего пытался убедить себя в том, что это еще ничего не значит.

Поиски родного отца никогда не были у Питера в приоритете. Он никогда не проявлял желание что-то о нем узнать. И сейчас, когда ему пришлось узнать его личность, Роуз понимает, что не зря однажды решил даже не пытаться. Ведь блондин и подумать не мог, что его родителем может оказаться такой ужасный человек. Известный во всей стране – а может даже и в мире – преступник, который много лет назад погубил сотни невинных душ. Который устраивал все эти покушения для того, чтобы в один роковой день безжалостно его убить.